ВАЛЕРИЙ ВОРОНИН

ВАЛЕРИЙ ВОРОНИН

В июне 1984 года поэт и журналист Сергей Шмитько написал о Воронине такие строки:

Похоронили мы Воронина,

Запили горькою Валерия.

Судьба такая проворонена,

Оставшаяся без доверия…

Он на песке Копакабаны,

Чернявый, стройный, молодой,

Не думал, что усталый, пьяный,

Умрет с разбитой головой.

Даже теперь, спустя время, писать о нем трудно, тяжело. Была у него не одна жизнь, а две. Одна белая, красивая. На виду всей страны. А вторая — короткая, черная… В одиночестве.

* * *

Валерий Иванович Воронин играл легко и красиво, получая удовольствие сам и даря радость людям. Он превосходно разбирался в футболе и должен был стать сильным тренером. Он хорошо владел словом и писал блестящие обзоры в еженедельнике «Футбол», в редколлегию которого входил. Наряду со Львом Яшиным он был самым узнаваемым советским футболистом за границей. Ему рукоплескали стадионы Чили и Испании, Англии и Италии. Сама британская королева вручила Воронину награду — приз зрительских симпатий чемпионата мира 1966 года. Валерий был прекрасно начитан, блестяще владел английским языком, был вхож в театральные круги. Он многое успел в своей недолгой жизни. Но не успел еще больше. И в этом виноват прежде всего сам Валерий Воронин.

Футболист необыкновенного таланта, он был способен сыграть на любой позиции. Чаще всего Валерий играл в центре полузащиты, но мог достойно отработать и в обороне, и в атаке, и персонально по игроку. На тренировках Воронин иногда становился в воротах и действовал в них не хуже профессиональных вратарей. Красивый человек, он и играл красиво.

Он действительно был красив. Валерия называли Аленом Делоном советского футбола. И не только футбола. По признанию знакомых, Валерий Иванович был модником, любил смотреться в зеркало. И страшная авария, изуродовавшая его лицо, во многом сломала жизнь великому футболисту и сделала ее до обидного короткой. Валерий Воронин не дожил двух месяцев до своего сорокапятилетия.

Первые шаги

Как и многие мальчишки послевоенной Москвы, Лера (именно так называли его в семье) очень любил футбол. Жили Воронины недалеко от Калужской площади, а занимался будущий торпедовец при заводе «Каучук», располагавшемся недалеко — на Воробьевых горах. Вот как описывает первые шаги Воронина основатель журнала «Футбол» Мартын Иванович Мержанов:

«У подножия Ленинских гор, на низинном топком пустыре, который носил название Лужники, дети играли в футбол. Это были мальчики детской команды завода „Каучук“. Среди них был и черноглазый стройный парнишка Лера Воронин. Пришло время, и заводскую площадку снесли. Началось строительство большого стадиона на берегу Москвы-реки.

Детскую команду мальчиков перевели на Красную Пресню. Там были хорошие поля и можно было регулярно не только тренироваться, но и состязаться в матчах. Но Лера не стал ездить на Красную Пресню. Он жил на Калужской, и проезд на Пресню стоил очень дорого. Сначала мать смотрела на эти дальние поездки как на расточительное баловство, а затем „закрыла кредиты“.

Что же делать? Не бросать же футбол! Дешевле всего стоило проехать на автозаводской стадион, где тренировались мальчики „Торпедо“ — всего 30 копеек: туда и обратно. И Лера начал ездить на новый стадион. Там и родился футболист Валерий Воронин».

Сам он любил говорить, что попал в футбол через забор. Перелез через него на тренировку.

В детстве будущий торпедовец симпатизировал московскому «Динамо». Во многом потому, что в первый раз попал на стадион именно на матч с участием «бело-голубых». Муж старшей сестры Валентины был работником органов и заядлым болельщиком «Динамо», вот и взял подростка на матч. Но Валерий стал торпедовцем. Во многом благодаря знаменитому динамовцу Константину Бескову. Отец Воронина был знаком с Константином Ивановичем, который в 56-м тренировал «Торпедо». Он и привел Валерия за руку в коллектив автозавода. И хотя Иван Воронин был далек от футбола (он трудился в сфере торговли), он понял, что сыну нужно попасть к Бескову. Даром, что Константин Иванович только начинал свою тренерскую карьеру.

Руководимое Бесковым «Торпедо» переживало смену поколений. Совсем молодой Валентин Иванов уже носил капитанскую повязку, уже успела вспыхнуть звезда юного Эдуарда Стрельцова. Оба футболиста прекрасно выступили на Олимпиаде в Мельбурне и только из-за нелепого регламента не получили заслуженные золотые олимпийские медали. Но ветераны роптали на Бескова и в итоге добились снятия молодого тренера. Однако фундамент великой команды был заложен.

Правда, шестнадцатилетний Воронин в ту пору был всего лишь дублером, мечтавшим выходить на поле вместе со Стрельцовым. Мечта эта осуществится очень не скоро. Валерию надо было трудиться и пробиваться в основу. Что он и делал. А заодно играл за юношескую и молодежную сборные СССР, где сразу заявил о себе как о незаурядном мастере. Снова обратимся к Мартыну Мержанову, который едва ли не первым из журналистов разглядел в темноволосом кареглазом парне огромный талант:

«Воронин сразу обратил на себя внимание. Его игра останавливала взгляды не только знатоков, но и любителей, которые больше всего ценили в игре красивый и корректный футбол.

Восемнадцатилетним пареньком он ездил в бельгийский город Гент, где защищал честь нашей юношеской команды. Тогда рядом с ним играли Э. Мудрик, В. Шустиков, И. Численко, О. Сергеев, В. Короленков. Это были „футбольные внуки“ наших ветеранов. Теперь же они возмужали и играют в одной команде, форма которой — красные футболки с буквами СССР на груди.

В 1959 году Валерий Воронин в составе молодежной команды успешно выступал в итальянском городе Казоле-Монферрато в турнире в честь судьи Калигариса, некогда умершего на этом поле во время матча. Это, пожалуй, была его последняя юношеская игра. Он возмужал, стал „футбольным мужчиной“ и играл на равных с известными асами.

Путь к вершинам мастерства лежал по тяжкой дороге, усыпанной терниями. Сначала техника была мачехой, держащей его в постоянном страхе ошибиться. Он работал с мячом в положенные тренировочные часы и игрался с ним в часы досуга. И всё же мяч не слушался, срывался с удара, не попадал к адресату, отскакивал от ноги и вообще шалил. Его нужно было покорить. И он покорил его после того, как техника стала помощником, другом, союзником, раскрепостившим творчество, открывшим новые игровые горизонты.

Позже появилась техническая уверенность. Она позволила ему владеть мячом, не смотря себе под ноги, а глядя на поле, где в это время происходит быстрое перемещение игроков, на первый взгляд непонятное. Но именно мяч, которым владеет Воронин, и вызывает эти стремительные отрывы от опекунов, выходы на свободное место, просьбы паса, „предложение себя“ к активному действию.

Полузащитник должен дать правильное направление атаке. В этом раскроется его тактическое мышление.

Воронин стал хорошим мастером. Это был период, когда советский футбол стоял на перекрестке различных тактических путей, но постепенно склонялся к новым формам игры, провозглашенным на чемпионате мира в Швеции.

Старый футбол уходил с арены. Вместе с ним покидали поле „старые“ мастера. Но известно, что футбольные концепции обретают полную силу лишь со сменой поколений. Старые формы футбола, наигранные десятилетиями, не сразу уступают свои позиции. Мы это наблюдаем несколько лет.

Воронин сразу принял новый футбол. Он стряхнул с бутс пыль старой игры и стал футболистом нового типа, хавбеком, освобожденным от „держания“ инсайда, ибо амплуа инсайда исчезло. Это в корне изменило функции полузащитника, который стал игроком широкого диапазона, сочетая в себе качества и форвардов, и защитников, то направляя атаку, то организуя оборону».

Признание

Валерий Воронин дебютировал в основе «Торпедо» в роковом для Эдуарда Стрельцова 58-м — провел две неполные встречи. В следующем, 59-м Валерий уже чаще играл в первой команде. А в 60-м, золотом для «черно-белых», Воронин был основным игроком чемпиона страны. Возможно, молодой полузащитник в том сезоне находился в тени Валентина Иванова, Славы Метревели, Бориса Батанова, Геннадия Гусарова, но всё же пара центральных полузащитников Николай Маношин — Валерий Воронин признавалась одной из самых перспективных в нашем футболе. Два торпедовца со временем должны были заменить в сборной СССР Игоря Нетто и Юрия Войнова.

Валерий быстро прогрессировал — уже осенью он, проводивший свой первый сезон в качестве основного игрока «Торпедо», дебютировал в сборной СССР. И не просто закрепился, а стал ее основным игроком, в отличие от Николая Маношина, так и не заигравшего в главной команде страны. В «Торпедо» Воронин так же быстро стал ключевым игроком. Даже в неудачном для автозаводцев сезоне-62 он выглядел неплохо. А ведь поначалу именно Маношин солировал в этой связке. Он поражал виртуозной работой с мячом, тогда как в юном Воронине ценили работоспособность и старательность. И вряд ли кому удалось заметить, когда именно атлет и работяга превратился в игрока, умеющего абсолютно всё, в универсала без слабых мест. Прекрасный выбор позиции, скорость, культура паса на любую дистанцию, тактический кругозор, поставленный удар с обеих ног. «Воронин не знал, что такое усталость на тренировках… Умел сам готовить себя и регулировать свою спортивную форму». Такие характеристики от Валентина Иванова дорогого стоят.

В том же 1962-м Валерий отправился на свой первый крупный турнир — чемпионат мира в Чили. Но в далекой южноамериканской стране чемпионы Европы выступили неудачно — проиграли в четвертьфинале хозяевам турнира. Воронина после того первенства не критиковали: весь шквал критики обрушился на Льва Яшина. Более того, советского полузащитника включили в символическую сборную мира, единственного из сборной СССР. Но сам Валерий остался недоволен своей игрой. «В Арику я приехал полный сил, контрольные матчи провел с точки зрения физической готовности хорошо, а уже в третьем матче первенства почувствовал, что силы меня оставляют. Матч против сборной Чили доиграл с трудом. Форсирование формы привело к тому, что ее пик быстро прошел».

Кстати, о травле Яшина. Валерий вступился за своего старшего товарища, объяснял, что вины Льва Ивановича в тех злополучных голах нет. И нападки на великого вратаря если не стихли, то пошли на убыль. Двадцатидвухлетний спортсмен пользовался большим авторитетом.

После Чили Валерий Воронин неожиданно превратился в фигуру общественного масштаба. Стране требовались новые герои — красивые, успешные, правильные. Таким и виделся Валерий Воронин. Вскоре он стал одним из самых популярных людей в Союзе, если не самым популярным после первых космонавтов Юрия Гагарина и Германа Титова. С Ворониным дружили актеры, деятели искусства. Кинорежиссер Марлен Хуциев, увидев Валерия в ресторане Дома кино, понял, какой типаж ему нужен для фильма «Июльский дождь». Существует даже легенда, будто Марлен Мартынович, человек далекий от футбола, приглашал Валерия на главную роль. И только когда молодой человек, сославшись на занятость, отказал режиссеру, Хуциев пригласил на главную роль Александра Белявского. Конечно же, это легенда, хотя и красивая. Но чтобы о тебе сложили легенду, мало быть просто хорошим футболистом.

В 63-м Валерий женился на солистке ансамбля «Березка» Валентине Птицыной. Друзья восхищались — какая красивая пара! Через год родился первенец, Миша. Валерий и Валентина выглядели счастливой четой, а фотографии футболиста с маленьким сыном украшали журналы. Валерий в совершенстве овладел английским языком. Однажды секретарю парткома ЗИЛа Аркадию Вольскому на одном из мероприятий с участием иностранцев не повезло с переводчиком. Валерий, присутствовавший в зале, добровольно взвалил на себя эту роль. А Аркадий Иванович был горд, что в заводской команде выступает такой эрудированный футболист.

Основатель и первый главный редактор журнала «Футбол» Мартын Иванович Мержанов обожал Воронина. Валерий стал завсегдатаем популярного еженедельника — сначала как герой публикаций, а затем как автор и член редколлегии. Во многом из-за Воронина Мержанов ввел традицию определять лучшего футболиста страны. Первым победителем опроса стал, естественно, Валерий. И вторым, в 1965 году, — тоже он.

Талант Валерия был оценен не только в нашей стране. В 64-м Воронин вошел в символическую сборную второго Кубка Европы, а также в десятку лучших футболистов Европы в престижнейшем опросе еженедельника «Франс футбол». И ведь было за что хвалить! В том году обновленное «Торпедо» Виктора Марьенко заняло второе место в чемпионате СССР, уступив тбилисскому «Динамо» только в переигровке, а в следующем, 65-м, стало чемпионом страны.

Но подобная, говоря современным языком, раскрутка в итоге навредила Воронину. В какой-то момент он утратил чувство реальности.

Торпедовцы не были режимщиками. Они умели играть, умели и погулять. И посиделки в элитных ресторанах в богемных компаниях рано или поздно должны были дать знать о себе. Валерий всё чаще начал выпивать. Ранее безупречный и прилежный на тренировках футболист стал свысока смотреть на дисциплину. Мог в компании случайных друзей уехать в Ленинград или Сочи и весело провести там время. Всё чаще красавца-футболиста видели в компаниях различных дам. Всё это не могло нравиться Валентине. И если сочиненный обществом роман с итальянской киноактрисой Софи Лорен Валентина справедливо восприняла как шутку, то частые исчезновения Валерия и слухи о его мелких победах разрушали некогда счастливую семью. Не остепенился Валерий и после рождения дочери Екатерины.

Высочайшее мастерство еще долго компенсировало не самое трепетное отношение к дисциплине. В середине шестидесятых Валерий Воронин по-прежнему оставался сильнейшим футболистом страны. Более того, многие зарубежные клубы были не прочь пополнить свои ряды русским футболистом. Но это было невозможно в те годы. А бежать за границу было неприемлемо для самого Воронина. Однажды в зарубежной поездке он прокомментировал якобы поступившее приглашение от мадридского «Реала»: «Надо подумать». Это заставило руководителя делегации изрядно понервничать. Возможно, Валерий чувствовал, что играть в чемпионате СССР ему становится скучно, хочется попробовать чего-то нового. Но вряд ли он всерьез расстраивался из-за этого. Тем более что осуществилась его давняя мечта. Вернувшемуся из мест заключения Эдуарду Стрельцову разрешили наконец выступать за «Торпедо», и теперь Валерий мог играть со Стрельцом.

Пеле

В том же 65-м в Москву должны были приехать бразильцы с самим Пеле. Встреча с действующими чемпионами мира вызвала огромный ажиотаж — все билеты в «Лужники» были раскуплены. Валерий Воронин подарил одну контрамарку случайному знакомому из Ленинграда, сказав: «Матч будет скучным, Пеле будет незаметен, потому что его закрою я».

Можно видеть в этих словах бахвальство. Но на самом деле Воронин тщательно готовился к встрече с «королем футбола», изучал финты и хитрости бразильца, даже смотрел киноленты с его игрой. Валерию не терпелось помериться силами с лучшим футболистом планеты, доказать, что он как минимум не слабее.

И вот 4 июля 1965 года сборные СССР и Бразилии сошлись на переполненной Большой спортивной арене «Лужников». Валерий Воронин, словно тень, следовал за Пеле, пытаясь выключить бразильца из игры. Но всё вышло с точностью наоборот. Бразильцы выиграли 3:0, два мяча в составе победителей забил Пеле, переигравший своего опекуна. Валерий же, поглощенный нейтрализацией лидера бразильцев, выпал из созидательной игры.

После игры огорченный Воронин сказал: «Такие люди, как Пеле, вообще не должны играть в футбол. Потому что ему нет равных». Проигранная дуэль больно ударила по самолюбию Валерия. Но не факт, что она сломала его, как кое-кто считает по сию пору. Во-первых, Воронин не стал играть хуже, не впал в депрессию. А во-вторых, в том же 65-м Воронин и Пеле снова встретились на футбольном поле. Матч проходил в Рио-де-Жанейро, на легендарном стадионе «Маракана» при аудитории в 130 тысяч. Воронин уже не стал опекать «короля футбола» персонально — эта миссия была возложена на Валентина Афонина, — а занялся своей привычной работой в центре поля. По ходу встречи сборная СССР проигрывала 0:2 — один из мячей забил опять же Пеле. Но наши сумели отыграться, а Валерий стал одним из лучших на поле. И наконец, некоторый реванш был взят на чемпионате мира 1966 года, где сборная СССР завоевала бронзовые медали, а Валерий Воронин получил из рук королевы Елизаветы II приз «самому элегантному футболисту». На первенстве мира Валерий нейтрализовал венгра Флориана Альберта и португальца Эйсебио, попал в символическую сборную. И мало кто знал, что Николай Петрович Морозов не хотел ставить Воронина в основной состав, что между тренером и игроком существовал конфликт. Но каждый сделал шаг навстречу, и сборная СССР добилась своего наивысшего успеха на чемпионатах мира.

Рассказ о двух матчах против Бразилии будет неполным без впечатлений самого Валерия Ивановича, изложенных на страницах еженедельника «Футбол»:

«Может быть, мы не отдавали себе отчета об истинной силе бразильцев? Не чувствовали их превосходства в технике? Забыли, что именно они дали миру ставшую теперь канонической схему игры? Что, наконец, они двукратные чемпионы мира? Всё это мы помнили. Мы были готовы ко всяким неожиданностям. А самой большой неожиданностью оказался Пеле. Из него уже давно сделали футбольного идола, и мне казалось (а живого Пеле я впервые увидел в этом матче), что его мастерство есть плод фантазии идолопоклонствующих. Как видите, здесь в недооценке главного козыря бразильской команды присутствовал элемент психологизма».

В 1966 году Воронин, казалось бы, достигший зенита славы, оказался вдруг в тени своего одноклубника Эдуарда Стрельцова, триумфально вернувшегося в большой футбол. Валерия это несколько задевало. А в октябре сменился главный редактор еженедельника «Футбол». Вместо обожавшего Воронина (и недолюбливавшего при этом Стрельцова) Мартына Мержанова газету возглавил Лев Филатов, одинаково хорошо относившийся к обоим футболистам. Стать третий раз подряд лучшим футболистом страны у Валерия не получилось, в опросе «Футбола» победу одержал Эдуард. Будучи человеком добрым, Валерий порадовался успеху товарища. Но ощущение, что прима теперь уже не он, росло с каждым днем. К тому же Воронин всё чаще и чаще пренебрегал режимом, проще говоря — выпивал. Почитатели и поклонницы из мира богемы успешно сбивали его с пути истинного.

Анкета

«1. Какой самый памятный сезон, матч, эпизод в вашей спортивной биографии?

2. Кто самый уважаемый ваш партнер по команде? В командах соперника?

3. Кто ваш самый любимый тренер?»

Вот такие вопросы были предложены выдающимся футболистам — Льву Яшину, Андрею и Александру Старостиным, Альберту Шестернёву, Константину Крижевскому, Игорю Нетто, Василию Трофимову, Всеволоду Боброву, Сергею Ильину… Был в этом ряду и Воронин. Его ответы разительно отличаются от ответов товарищей. Иное у него настроение, иное на душе… Он не говорит ни о сборной СССР, ни о «Торпедо». Нет у него привычного пафоса, мажора. Зато одним предложением выделяет глубину таланта Эдуарда Стрельцова… Ответы остальных заслуженных мастеров схожи: сборная, золото, победы, товарищи, достижения, даты… Ответы Воронина — особняком:

«1. Плохое забывается с трудом. Упорно сохраняются в памяти те годы, которые приносили огорчения. Например, прошедший сезон, хотя, если начистоту, то и он закончился не так уж плохо. Впрочем, самые памятные матчи были для меня настоящим праздником и никогда не забудутся. Это выступления за сборную Европы в Копенгагене против сборной Скандинавии и в Белграде против сборной Югославии. Приятно было выступить в одной команде с Лоу, Чарльтоном, Гривсом, Эйсебио, Аугусто, Поплухаром. Приятно и поучительно. А самое яркое впечатление — общение с нашим „единовременным“ тренером Хельмутом Шёном. Его главное педагогическое оружие — улыбка и шутка. Не забуду, как он блистательно „разоружил“ защитника Гамильтона, чересчур увлекшегося атаками. Шён подошел к нему в раздевалке со словами: „Ради бога, простите меня, я же не знал, что вы — центрфорвард…“ И лукаво добавил: „Злые языки утверждают, что видели вас даже в офсайде…“ Мы расхохотались, а лицо Гамильтона стало пунцовым.

2. Уважаю партнеров, понимающих тебя без слов. Этим качеством выгодно отличались Иванов, Батанов, Маношин. Было бы превосходно, если бы партнеры научились понимать Стрельцова так же, как он понимает их. Из соперников назову Хурцилаву, Маркарова, Метревели, Численко, Володю Федотова и Володю Мунтяна.

3. Бесков и Маслов».

В анкетах футбольных людей того времени фамилия Воронин звучит постоянно. Это уже не просто игрок, это «символ качества» советского футбола. Лишь Яшин и Воронин играют за сборные Европы и мира, и играют достойно. Основываясь на этом, известный журналист Юрий Ваньят, тоже в анкете, популярном тогда жанре, угадал предстоящую бронзу сборной СССР на чемпионате мира-66.

В футбольном справочнике 1965 года была помещена редкая по тем временам статья французского журналиста Жана Но. Француз восхищается нашим футболом. По нынешним меркам, статья удивительная. Почти без имен: только команды, только коллективы, только задачи и их блестящее выполнение. И вот на этом фоне прорываются два имени… Всего два имени во всей статье! И одно повторяется дважды:

«Иного нельзя ожидать от сыгранного и монолитного коллектива, возглавляемого двумя корифеями советского футбола Валентином Ивановым и Валерием Ворониным. Кстати, пользуюсь случаем, чтобы поздравить В. Воронина с присвоением звания заслуженного мастера спорта».

А вот название у статьи грустноватое, пророческое — «Футбольное раздвоение личности».

В сборной полувека Воронин застолбил за собой место уверенно. Пожалуй, лишь Яшин и Нетто оказались в таком же почете у футбольной общественности. Сборную СССР за 50 лет в 1967 году решили сформировать по тактической схеме 4–2–4. В определении состава приняли участие самые авторитетные футбольные люди страны, такие как Якушин, Филатов, Чулков, Озеров, Кассиль, Товаровский, Аркадьев, Синявский, Н. Старостин, К. Есенин… Было отобрано 56 претендентов.

И вот результат! Сборная СССР за полвека: Л. Яшин — Ал. Старостин, А. Шестернёв, Ф. Селин, Ан. Старостин — В. Воронин, И. Нетто — В. Трофимов, Г. Федотов, В. Бобров, С. Ильин.

В комментарии к списку, в частности, говорилось: «Очень легко было составить линию полузащиты. И. Нетто и В. Воронин значительно опередили других претендентов (соответственно 14 и 10 голосов). Пожалуй, это звено сборной окажется наиболее сыгранным: Нетто и Воронин неоднократно выступали вместе. Для Игоря Нетто Воронин был последним, четвертым по счету партнером за 13 лет пребывания в сборной».

На 1 августа 1968 года больше всего матчей за сборную провел Лев Яшин — 78. Вторым шел Валерий Воронин — 66.

Авария

По авторитетному свидетельству начальника команды «Торпедо» Юрия Степаненко, Воронин попал под влияние ресторанных друзей где-то в 1962 году. «Им не нужен был Валерка Воронин, им нужен был блеск его имени, чтобы как-то возвыситься самим. Очевидцы рассказывали, что в ресторане ВТО знаменитого футболиста видели рядом с праздношатающимися детишками высокопоставленных лиц».

Косвенно подтверждает эти слова в автобиографической книге и Виктор Михайлович Шустиков, оплот торпедовской обороны:

«Воронин как магнит притягивал к себе людей. У него было огромное количество знакомых и друзей. Причем среди них были люди, представляющие интересный и заманчивый для Валерия мир театра, искусства, журналистики. Он стал своим человеком в спортивной редакции Агентства печати „Новости“, в театре „Современник“, на киностудии „Мосфильм“. К сожалению, как это часто бывает, вокруг знаменитостей больше оказывается мнимых друзей, чем истинных. А дружба обязывала. Она обязывала заслуженного мастера спорта Воронина удовлетворить, так сказать, „документально“ их близость с признанной „звездой“ зеленого поля. А способ для этого существует лишь один — застолье.

Валерий долго и искренне сопротивлялся всевозможным соблазнам, но, увы, он не оказался тем железным человеком, который может без моральных потерь пройти сквозь медные трубы.

И Воронин стал поддаваться натиску всевозможных искушений. Сначала медленно. Постепенно. То, что происходило с ним в шестьдесят шестом, шестьдесят седьмом годах, видели в ту пору только мы, игроки „Торпедо“. Видели, но делали вид, что не видим».

Существовали проблемы и творческого, футбольного свойства. Многие тренеры — и в «Торпедо», и в сборной — видели в Воронине прежде всего разрушителя, великолепного, надежного оборонца.

— Понимаешь, требуют от меня то одного, то другого прикрывать и дальше чтоб ни с места. Я говорю, успею и прикрыть, но разрешите идти вперед, атаковать, помогать передней линии. Нет, боятся!

От такого футбола Воронин стал уставать. Как подметил Эдуард Стрельцов, он выглядел опустошенным.

Все-таки он был творцом, а не разрушителем.

Хорошо понимали специфику таланта Валерия Константин Иванович Бесков и Виктор Александрович Маслов. Да и Андрей Петрович Старостин еще в 1960 году точнехонько углядел его амплуа:

«Превосходными транзитными пунктами между защитой и нападением являются оба полузащитника — Н. Маношин и В. Воронин. Разные по внешнему рисунку игры, они, слившись воедино, составляют тот неиссякаемый источник, откуда команда черпает всё новые и новые силы для атаки».

Тренер Виктор Марьенко хотел решить все проблемы с Валерием тихо, не вынося сор из избы. Не получалось. К тому же летом 67-го Виктора Семеновича сняли. На его место пришел Николай Морозов, с которым Воронин «побил горшки» еще в сборной. Во многом Валерий был инициатором скорой отставки Морозова и замены его на только что закончившего выступления Валентина Иванова. Воронин, как давний приятель и партнер Валентина Козьмича, обещал молодому тренеру всестороннюю поддержку, но сдержать слово у него не получилось: мог запросто подвести команду, укатив со знакомой в Сочи накануне важного матча. Валентин Козьмич пытался навести порядок в команде, и это ему удавалось. Так, он, не дрогнув, отчислил талантливого нападающего Владимира Щербакова. Но одно дело Щербаков, а другое — Воронин, с которым Иванов провел столько матчей на всех уровнях. Воронина вызывали на партком ЗИЛа, но, как вспоминал Аркадий Иванович Вольский, «рука не поднималась наказывать того, кто сделал „Торпедо“ одной из сильнейших команд страны».

На футбольном поле Воронин по-прежнему смотрелся неплохо: мастерство в один момент не пропьешь. Но даже с трибун было заметно, что футбол не приносит ему былого удовольствия.

К чемпионату Европы 1968 года сборную готовил новый тренер — Михаил Якушин. Михаил Иосифович высоко ценил талант Воронина, но при этом не терпел ни непослушания, ни нарушений дисциплины. И трения с Валерием были неизбежны.

Путь в финальную часть чемпионата Европы лежал через двухраундовое противостояние со сборной Венгрии. В Будапеште наша сборная проиграла 0:2. Через неделю нужно было побеждать с более крупным счетом. Воронин отыграл матч прекрасно. Еще через неделю он сыграл в отборочном матче Олимпиады против чехов. Наши выиграли 3:2, и Михаил Якушин остался доволен игрой торпедовца. А через несколько дней Михаил Иосифович выгнал Воронина из сборной.

Вот как описывает случившееся Александр Нилин в книге «Валерий Воронин. Несвоевременная звезда»:

«Из Вишняков исчезли трое футболистов — и Воронин в том числе. Нарушение режима столь беспрецедентное, что Якушин с начальником команды Андреем Старостиным, когда штрафники прямо накануне матча явились (Воронин, оказалось, никуда и не уезжал, а на чердаке выпивал с кем-то из обслуживающего персонала), засомневались: а стоит ли сообщать наверх о случившемся? Если проиграют, неприятностей не миновать, вне зависимости от того, как вели себя лучшие игроки на сборе. Андрей Петрович, как неисправимый романтик, предположил, что виноватые захотят смыть вину кровью. И не ошибся. Сыграли на подъеме. Спад наступил через несколько дней. И способы борьбы с ним, предложенные Ворониным, на этот раз не нашли в Якушине никакого понимания. Он прогнал Валерия со сборов. И скорее всего зря — все равно вряд ли отчисление было окончательным. Зная о дальнейшем, думаешь: уж лучше бы он оставался на сборах, под присмотром… Но и через годы Воронин на Якушина обиды не держал, да и Якушина, насколько знаю, совесть за тогдашнее решение не мучила. При мне — лет через пять — они встретились на малом стадионе „Динамо“, на игре дублей. Воронин вместе с Численко сидел через ряд от Михаила Иосифовича, и Валерий сказал: „Привет от хулиганов“. Якушин отечески им улыбнулся: „Взаимный — от бывшего“».

Никто не мог догадаться тогда, что отчисление Воронина из сборной приведет к столь трагическим последствиям. Через несколько дней Валерий угодил в страшную автокатастрофу. Заснул за рулем своей черной «Волги» и врезался в шедший по встречной полосе автокран. Только незакрепленное сиденье спасло жизнь футболисту.

Последствия майской подмосковной аварии 1968 года оказались ужасными. Врачи вытащили Воронина с того света — он пережил клиническую смерть, перенес несколько операций. Лицо было изуродовано так, что его с трудом узнавали знакомые.

«Не только лица было не узнать, но и внутренне стал другим — ушел в себя. Там ведь жуть, что было. Заснул, попал под МАЗ, перевернулся раза четыре и опять встал на колеса. Экспертиза не нашла алкоголя. Просто переутомился. Удар пришелся в голову, но и ребра все переломал и конечности. Первым в больницу Иванов примчался. Рассказывал, что Валера был весь перебинтован, как мумия, и дышал через трубку», — вспоминает Виктор Шустиков.

После этой аварии Валерий смог вернуться в футбол. Во втором круге чемпионата 1969 года он сыграл несколько матчей и даже забил два мяча. Один — «Пахтакору» головой, а второй со штрафного — самому Яшину. Ходили слухи, что Лев Иванович специально пропустил этот мяч, хотел таким образом помочь Валерию обрести себя и вернуться в футбол. Но не получилось. Не доиграв до тридцати, Валерий Воронин завершил карьеру игрока и окунулся в новую жизнь, жесткую и безжалостную.

Валерия устроили на ЗИЛ — тренировать рабочую команду. Но вряд ли о такой работе он мечтал когда-то. Воронин стал пить еще сильнее. Жена не выдержала и ушла. Некогда многочисленные поклонницы отвернулись, исчезли: им нужен был знаменитый футболист, красавец, а не уставший от жизни, пьющий человек с изуродованным лицом. Конечно, друзья помогали Валерию Ивановичу. Но что они могли, если человек сам на себя махнул рукой?

Короткий диалог тех лет Виктора Шустикова и Николая Маношина:

— Ты его видишь?

— Да, вижу. Мы ведь живем рядом. Да лучше б не видеть…

— Всё так же?

— К сожалению.

Чем они могли помочь, бывшие партнеры?

Владимир Юрин, капитан «Торпедо» 1976 года, вспоминал:

— Жили с ним по соседству. Увидит, подойдет, займет трешку… Однажды я не выдержал, говорю: «Вот червонец, держи, но больше ко мне не подходи…»

Корит себя Юрин за эти слова? Наверное, корит…

Некий просвет в жизни великого мастера появился после знакомства с работницей ЗИЛа, некоей Марией Трофимовной. Фамилию этой женщины история не сохранила. Женщина, которая была старше Валерия Ивановича на несколько лет, сначала заботилась о футболисте, а затем стала его женой. Пить Воронин стал меньше, в нем проснулся интерес к жизни и к футболу. Он возобновил сотрудничество с журналом «Футбол-Хоккей», писал комментарии. Но Мария Трофимовна скоропостижно умерла, и Валерий Иванович снова оказался один.

Вопреки расхожему мнению, он не стал ни бомжом, ни вконец опустившимся человеком. Пил сильно, бедствовал, но человеческого облика не терял. Лечился и снова срывался. На футбол его уже не всегда пускали, милиционеры не узнавали в подвыпившем человеке красавца-брюнета, которому рукоплескали стадионы.

Парадокс? Или ужас?! Попасть на прощальный матч Льва Ивановича Яшина Воронину помог … тренер сборной ФРГ Гельмут Шён… «Он увидел отца из автобуса, подбежал, обнял, расцеловал и, кажется, накричал на контролеров, провел на трибуну. В тот вечер отец пришел домой очень поздно, навеселе, но очень счастливый, — вспоминал сын Михаил. — Он сиял, он буквально расцвел, он готов был горы свернуть».

Но эпизоды оставались эпизодами, а одинокий, оказавшийся никому не нужным человек доживал свой век.

Он недотянул двух месяцев до своего сорокапятилетия. 9 мая Валерия Ивановича нашли без сознания у Варшавских бань. Пролежав в коме чуть менее двух недель, великий футболист умер.

Вот как рассказывает о последних днях Валерия Воронина известный литератор Федор Раззаков в книге «Звездные трагедии»:

«В последние годы своей жизни Воронин буквально предчувствовал, что его ждет трагический уход. Не зря он часто повторял своим друзьям: „Я, как Володя Высоцкий, умру рано, ненамного его переживу“. Очевидцы утверждают, что в последние годы жизни вокруг Воронина постоянно крутились какие-то подозрительные личности. Вот и накануне трагедии в „Лужники“ заехали какие-то веселые кавказцы. Юрий Степаненко спросил: „Валера, ты их знаешь хорошо?“ Тот рассмеялся и ответил утвердительно. Они все вместе уехали на „Волге“. А на следующий день, 9 мая 1984 года, в 8.15 утра Валерия Воронина нашли с разбитым черепом рядом с Варшавскими банями у проезжей части автодороги. Врачи предприняли всё возможное, чтобы спасти его, но все их попытки были безрезультатны: 21 мая Воронин скончался. Степаненко честил себя за то, что не подумал запомнить номер той „Волги“. Дело было закрыто из-за отсутствия улик и подозреваемых».

Николай Васильев, нападающий автозаводцев конца 1970-х — начала 1980-х годов, вспоминал:

«Это случилось незадолго до гибели Валерия Ивановича. У меня был день рождения. По существовавшей тогда в команде традиции Валентин Козьмич построил на поле всю команду, поздравил меня и вручил от имени завода и руководства клуба подарок. На стадионе был и Воронин. Вечером того же дня отмечали праздник дома в кругу семьи. Время было позднее — часов, наверное, двенадцать ночи. Вдруг — звонок в дверь. Подхожу. Смотрю в глазок и вижу — Воронин. Открываю дверь и замечаю в темноте лестничной клетки еще три-четыре фигуры. „Колёк, — весело воскликнул Воронин, — поздравляю тебя! Ну и все такое прочее“. Он был уже навеселе. Делая вид, что ничего не замечаю, бодро говорю ему: „Валерий Иванович, заходите, самым дорогим гостем будете!“ А он вдруг жестко, сощурив свои красивые глаза, сказал: „Не, Колёк, поздно. Всё поздно. Понимаешь, для меня всё поздно“.

И, повернувшись, стал тихо, как-то неуверенно ступая, спускаться по лестнице, а за ним его спутники. Дверь в квартиру я закрыл только тогда, когда хлопнула парадная».

…Смерть Валерия Воронина, вопреки некоторым утверждениям, не осталась незамеченной. Похороны на Даниловском кладбище собрали немало людей — и тех, кто играл с Валерием Ивановичем, и тех, кто восторгался его игрой. Еженедельник «Футбол-Хоккей» посвятил своему автору и бывшему члену редколлегии целую полосу. Вот выдержка из некролога:

«У него было имя не просто в команде, даже не в сборной. У него было имя в футболе. На пляжах Копакабаны бразильские мальчишки играли в Воронина. Он был красив и строен, как матадор. А на тренировках и в игре трудился, как каменотес. Футбольные обозреватели всего мира восхищались его искусством владения мячом. Он прожил в футболе жизнь великого игрока. Пришедшее ему на смену поколение видело в заслуженном мастере спорта Воронине образец для подражания на поле».

Валентин Козьмич Иванов сказал о нем коротко и емко: «Он видел вперед на сто ходов и сто метров».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.