Глава пятая ВЕЛИЧЕСТВЕННЫЙ ЗАМЫСЕЛ

Глава пятая

ВЕЛИЧЕСТВЕННЫЙ ЗАМЫСЕЛ

елаю, чтоб и вы с таким же успехом поступали», — сказал Петр I, поставив Нартова в пример всем отправляющимся для изучения науки и техники в зарубежные страны.

Парижский аттестат Нартова был переведен на русский язык Борисом Волковым, редактором первой русской газеты «Ведомости». По приказанию Петра I аттестат прочитали отправлявшиеся за рубеж Еропкин, Хрущов, Земцов, Овсов, Матвеев, Захаров и Меркурьев. Но никто из выезжавших в те годы в западно-европейские страны даже в самой малой мере не приблизился к свершениям петровского механика.

Токарно-копировальный станок А. К. Нартова для вытачивания на торцовых поверхностях тончайших рисунков — «розовая машина второго рода, в которой вытачиваются вне центра розовые фигуры».

А — деревянный верстак; В — металлический копер, поддерживающий верхние опоры передачи; С — верхний приводной вал; D и Е — шкивы; F — качающаяся рама; H — набор дисковых копиров; I — шкив на шпинделе; К— боковой пилястр; L — ходовой винт; М — копирный палец; N — патрон; О — колесо для привода станка в действие; Р — „струноватые" веревки; Q — резцедержатель.

По возвращении в Петербург Нартов вернулся к работе в петровской токарне и за короткий срок создал группу оригинальных станков.

В 1721 году он сконструировал и построил металлический станок для нарезки зубчатых часовых колес и оригинальной конструкции токарно-копировальный станок для вытачивания «плоских персонных фигур», то есть изображений людей. В следующем году Нартов изобрел и построил оригинальный токарно-копировальный станок для фасонных работ. В документе об этой машине сказано, что она выполняет «вдоль столбика карнизы, також и прорезывает». Наступил 1723 год, и Нартов создал еще два станка: токарный станок с приводом при помощи колеса и «розовую машину» для вытачивания сложнейших рисунков на продолговатых заготовках — «черенковая розовая, которая воображает[8] в параллель — линию фигуры».

Нартову по требованию Петра I приходилось строить станки для вытачивания художественных изделий. Но, помимо «развлекательных» станков для удовлетворения прихотей царя, Нартов занимался созданием машин производственного назначения, таких, как упоминавшийся зуборезный станок. Он сооружал «машину, что тянет свинец», разрабатывал «механические способы, как бы легче и прямее колоть камень». В эти же годы он начал работы по созданию проекта могучих шлюзовых ворот для кронштадтского дока, построенных только к середине столетия.

«Розовая машина третьего рода, в которой вырезывают волнистые розовые фигуры» — станок, изобретенный А. К. Нартовым в 1722 году, на котором вытачивают «вдоль столбика карнизы, також и прорезывает»

ВВ — прорезные опорные стойки; D — направляющая рама с проемными пазами; Е — рама, тянущая ползушку; F — винт; G — „струноватые" веревки, Н — ползушка с копирным пальцем; I — шпиндель; К — заготовка, у левого конца которой видна ползушка с резцом; L — делительное колесо; М — изогнутая пружина с фиксатором (не дорисовано); N — ходовой винт; О — рукоятка для привода.

Немало времени уходило на хлопоты по получению материалов для изготовления чертежей, для постройки станков и работ в токарне. Нартов, как показывают документы, отлично разбирался в разнообразнейших металлах и технических тканях, стал тонким знатоком русских и зарубежных сортов дерева. Хлопоты по получению «доброго парусинного полотна» для покрывания станков сменялись заботами о смазочных материалах, приемкой лучших сортов дуба для изготовления станин и верстаков станков.

Особые породы дерева приходилось выписывать из Голландии и других зарубежных стран. Нартов точно указывал технические условия, которым должны соответствовать затребованные им материалы. Направляя одно из своих требований на импортные сорта— «дерева пальмы», «дерева гарнадиру», «дерева гебану», «дерева азенгоуту», «брусов турецких», — он писал: «А вышеписанные деревья смотреть, чтоб не было щелей и здоровые были б и надлежит пиловать, а наипаче смотреть, чтоб пальма дерево была желтая».

Петр I так высоко ценил Нартова, что поручал ему решать вопросы, относящиеся к области не только техники, но и искусства. В 1723 году он занимался осмотром, оценкой и приемкой медных статуй «у литейщика господина Васу». Как и во всех других случаях, Нартов посчитал необходимым привлечь для совета и других знатоков. При приемке упомянутых статуй он пригласил для консультаций одного из образованнейших соратников Петра I Я. В. Брюса.

Все эти разнообразнейшие работы приходилось выполнять в тяжелых материальных условиях. В марте 1723 года Нартов подал Петру I челобитную. Третий год пошел после возвращения из Франции, а он все еще терпел «немалую нужду», жил «в чужой квартире», не получал положенных квартирных денег. Накопились значительные по тому времени долги — около семисот рублей. Кредиторы угрожали арестом.

Петр, I не баловал своего любимого механика. В это время Нартов получал 300 рублей в год, выполняя массу других дел, кроме своих прямых обязанностей механика. Он, в частности, завершил все работы умерших мастеров Курносого и Зингера, получавших соответственно 900 и 1 482 рубля жалованья в год.

Челобитная на этот раз возымела действие: Нартов стал получать по 600 рублей в год, хотя и этот оклад не превышал того, что получал рядовой «машинный мастер». Теперь Андрей Константинович получил возможность приобрести вблизи от дворца собственный дом (на улице, носящей ныне имя Халтурина).

В этом доме неоднократно навещал Нартова Петр I. Царь любил здесь беседовать с мастерами, обсуждать с ними технические проблемы. Работая на станках, он говорил: «Я должен у моего механика и токарного мастера урок свой кончить».

Вместе с Петром I Нартов в 1724 году посетил Истьинский (Истецкий) металлургический завод, расположенный по Калужской дороге примерно в 95 километрах от Москвы и входивший в группу Поротовских заводов. Здесь Нартов поработал в доменном цехе, производил «опыты над плавкою чугуна для литья пушек». Тогда же ему пришлось иметь дело с кричным переделом чугуна на железо, заниматься на плотине, обеспечивавшей работу вододействующих колес для привода заводских воздуходувок, молотов и других механизмов.

Так по многим направлениям шла работа Нартова, расширяя его кругозор, углубляя знания, опыт и навыки. Существенное значение имело то, что он продолжал постоянно общаться с самым широким кругом выдающихся людей того времени, приходивших к Петру I. В петровской токарне, которой ведал Нартов, бывали и заморские гости: здесь им демонстрировали станки и токарные работы. В 1723 году токарню осматривал персидский посол Измаил-Бек и увез с собой образец изделий.

Нартов часто принимал участие в беседах с учеными, присутствовал при физических опытах, демонстрировавшихся царю. Он слушал рассуждения Петра I и ученых «о разных в природе вещах», о физических явлениях. Вместе с царем он посещал Кунсткамеру с ее коллекциями, находившуюся тогда в Кикиных палатах у Смольного двора. Петр I часто работал здесь по утрам, углубляя свои познания в естествознании.

Русское государство к этому времени достигло больших успехов.

Северная война была блестяще закончена. Русские стали хозяевами положения на Балтике. Военно-морской флот, созданный умом и руками русских кораблестроителей, охранял морские рубежи. Подступы к Петербургу навсегда преградила неприступная крепость — Кронштадт.

Страна окрепла. Всероссийский рынок расширился. В Петербурге, Москве и других местах действовали новые мануфактуры. На Урале и в других местах возникли новые горнозаводские районы. Русское железо впервые стало предметом вывоза в зарубежные страны. В новую столицу на Неве шли заморские корабли. Торговые и культурные связи с Западной Европой развивались и крепли с каждым годом.

Народ осуществил все это дорогой ценой великого пота и крови. Усилились налоги и поборы, резко обострилась феодально-крепостническая эксплуатация трудящихся масс. Английский посол писал в те годы в Лондон о том, что в России гибнет огромное количество людей на работах по постройке укреплений, шлюзов, плотин, каналов и других сооружений.

Мрачные стороны жизни страны усугублялись злоупотреблениями, взятками, воровством должностных лиц. Особенно отличался по этой части любимец царя Меншиков. В «Достопамятных повествованиях» Нартов неоднократно вспоминает, как царь карал последнего за беззаконие и прямое воровство и «денежным взысканием» и своей дубиной, приговаривая: «Теперь в последний раз дубина; ей впредь, Александра, берегись».

Дело доходило до того, что за злоупотребления сибирский губернатор Матвей Гагарин был казнен в 1721 году.

Русский народ тогда преодолел невероятные лишения, вынес все на своих мощных плечах, свершил неисчислимые подвиги созидания. Трудом народа на месте старой Руси выросло могучее государство, одним из важнейших дел для которого стало развитие культуры.

Петр I незадолго до своей смерти сказал, определяя одну из важнейших задач, стоявших перед народом: «Оградя отечество безопасностию от неприятеля надлежит стараться находить славу государству чрез искусства и науки».

Нартов сохранил эти слова для потомства в своих «Достопамятных повествованиях», рассказывая о замысле Петра I проложить Северный морской путь через полярные льды вдоль побережья Европы и Азии, открыть «дорогу чрез Ледовитое море в Китай и Индию».

В присутствии Нартова Петр I с учеными не раз обсуждал в токарне вопрос об организации русской Академии наук. Андрей Константинович присутствовал при разговоре царя с Блюментростом, Брюсом и Остерманом, когда было окончательно решено учредить этот научный центр. Петр I сказал тогда Нартову: «Надлежит при том быть департаменту художеств, а паче механическому; привезенное из Парижа от аббата Биньона и писаное тобою о сем прибавить. Желание мое — насадить в столице сей рукомеслие науки и художества вообще».

Нартов пошел значительно дальше того, что предлагал Петр I. Он разработал в декабре 1724 года и подал Петру I проект создания самостоятельной «Академии разных художеств», независимой от Академии наук.

В то время термины «художества», «художник» применяли в другом смысле, чем теперь, когда мы ограничиваем их содержание лишь областью искусства, преимущественно изобразительного. «Художество» обозначало тогда ремесла, технику и искусство.

Для Нартова, который всегда был техником, «художество» означало прежде всего технику, «художник»— техник. Но, как человек широкого кругозора, он включал в понятие «художества» прикладное и изобразительное искусство, архитектуру, неразрывную для него со строительной техникой.

«Академия разных художеств» в том виде, как ее понимал Нартов, — это прежде всего и больше всего Академия технических знаний. Такой академии в то время нигде не было и в помине, никто и не помышлял о ее основании.

Величие замысла блестяще проявилось не только в том, что предлагал Нартов, но и в том, как он хотел создать Академию технических знаний и для каких целей.

Нартов просто и точно указал, что он предлагает основать невиданную академию как самостоятельное учреждение для высокой государственной цели, для развития технических знаний в стране.

В проекте Нартова приведены убедительные доказательства необходимости для государства Академии технических знаний. Он указал, что создание такого учреждения является жизненной потребностью, так как:

1. Из-за отсутствия этой академии техники лишены центра, где они могли бы иметь «подлинное в своих художествах основание», то есть научную базу для развития техники.

2. Без такой академии не только не могут должным образом развиваться технические знания, но и уже достигнутое теряется — «художества, не токмо чтоб для ползы государственной прибавлятися, но и старые погасать могут».

3. Создание Академии технических знаний позволит развивать технику, поднять ее на высокий уровень — «имеют многие разные и светопохвальные художества размножатися и приитти в свое надлежащее достоинство».

На исходе далекой первой четверти XVIII века Нартов выдвинул для создания небывалой академии как основное условие коллективное начало.

Величие Нартова проявилось и в том, что он выступил не просто от своего личного имени, а от имени русских техников. Он обоснованно считал себя представителем русской технической мысли и раньше, чем выступать с проектом, советовался, обдумывал и обсуждал его вместе с отечественными специалистами. Таков уж был стиль Нартова. Он всегда действовал как представитель коллектива, возглавляя и петровскую токарню, и академические, и другие учреждения в дальнейшем. Вот почему Нартов особо подчеркнул, что он и другие русские специалисты коллективно ходатайствуют об основании Академии технических знаний — «купно, с ревностным желанием своим просят» создать «Академию разных художеств».

Свой проект Андрей Константинович из скромности рассматривал лишь как предварительный. Он справедливо полагал: академия должна охватить столь различные специальности, что в них «одному человеку фундаментально сведущу быть невозможно». Первоначальный проект он считал необходимым развить, усовершенствовать на основе дальнейшего творчества коллективного разума всех членов будущей академии.

Исходя из своего понимания наиболее настоятельных нужд страны, Нартов конкретно наметил области техники и искусства, которые предстояло развивать в предложенном им научном центре. Характерно, что Нартов ни в малой степени не выдвигал вперед свое любимое дело — токарное искусство. Как государственный деятель, он объективно решал задачи в соответствии с нуждами страны.

В те годы, когда строился Петербург, возводились новые сооружения в Москве и других городах, во многих местах шло промышленное строительство, сооружались дороги, каналы, особенно важным было развитие строительной техники. Нартов правильно указал первой отраслью, которой должна заниматься академия, именно строительную технику. Справедливо понимая органическое единство ее и архитектуры, он первым назвал отдел («класс») гражданского строительства, во главе которого должен стоять «архитект архитектуры цивилис» [9].

На заводах и других промышленных предприятиях того времени основным, ведущим двигателем было водяное колесо. Заводы часто так и называли — вододействующими. Таким было положение и в России и в зарубежных странах. Применение огнедействующих водоподъемников в эти годы только начиналось.

Время паровых машин еще не пришло, их еще вовсе не было нигде во всем мире.

Заводские водяные колеса были в общем такими же, как на обычных мукомольных мельницах, и отличались только размерами, более основательным выполнением да еще тем, что в промышленности особенное распространение получили колеса, на которые вода действовала сверху, то есть колеса наливные, или, как говорят, верхнего боя. Самое название мельниц часто переносили на вододействующие заводы. В Англии после появления паровых машин во второй половине XVIII века очень долго заводы называли мельницами. Даже в тех случаях, когда паровой двигатель работал на заводе, последний еще длительное время называли паровой мельницей.

Определяя задачи новой академии, Нартов указал, что она должна заниматься техническим развитием «всяких мельниц», то есть всех промышленных вододействующих установок. Большое значение он придавал сооружению механизмов для шлюзов на каналах. В соответствии с этими задачами он предусмотрел второй отдел академии, во главе которого должен был стоять специалист по механике — «механик всяких мельниц и слюзов».

Во главе следующего отдела должен был стоять гравер «всяких же разных дел» для руководства развитием техники печатания гравюр, планов, карт, что также имело большое значение для страны.

Наконец в соответствии с принятым тогда пониманием «художеств» Нартов предусмотрел еще два отдела для развития отраслей, украшающих жизнь народа. Во главе их должны были стоять «живописец всяких разных малярств» и «скульптер всяких же разных дел».

Обширен самый перечень специальностей, которые, по мысли Нартова, должны были развиваться в академии. Таких специальностей он назвал двадцать четыре. В «первый ранг» (из четырех) были включены мастера со специальностями, соответствующими названиям пяти упомянутых отделов («классов»).

Список специалистов, приложенный А. К. Нартовым к его проекту «Академии разных художеств».

Нартов предусмотрел развитие в академии приборостроительной и инструментальной техники. Здесь должны были работать специалисты по оптическим приборам, математическим инструментам. Как гуманист, он посчитал необходимым развитие в академии техники производства медицинских инструментов.

Большая группа специалистов должна была заниматься развитием техники изготовления инструментов для работ по металлу, техники плотничного и столярного дела, литейной техники, техники выполнения «оловянишных всяких дел», «медных мелких гарнитурных дел», «серебряных всяких дел». Знатоки своего дела должны были развивать технику производства замков, технику «обронных медных дел» (получение выпуклых изображений). Специалист по граверному делу был признан необходимым для развития техники изготовления штампов («шпентелей» — штемпелей). В связи с плотничным делом было особо намечено выполнение работ, связанных с сооружением шпилей. О значении в то время последних убедительно говорит по сей день шпиль собора в Петропавловской крепости, навсегда вписанный в архитектурный облик великого города на Неве.

Разрабатывая проект Академии технических знаний, Нартов предусмотрел развитие и других специальностей, представители которых придали в те годы особый, неповторимый облик новой столице и ее окрестностям. В числе специалистов был намечен знаток фонтанной техники, владеющий всем, что «надлежит до гитролики» — гидравлики.

Не была забыта и новая специальность, для развития которой Нартов выполнил в том веке больше, чем кто-либо другой, — «токарных дел, что надлежит до токарных машин».

Как просветитель, Нартов придавал особенное значение развитию полиграфической техники и наметил образовать в академии группы соответствующих специалистов — «типографических дел», «грыдорованных всяких дел» (граверные работы), «штыхованных всяких дел», «тушеванных дел».

В конечном счете из двадцати четырех намеченных в академии Нартовым относилась к технике, включая полиграфию, двадцать одна специальность. В области искусства должны были работать представители только трех специальностей («живописных всяких дел», «скулптерных всяких дел» и «иконных дел»).

Отношение специальностей в области техники и искусства как 21: 3 окончательно раскрывает замысел Нартова создать именно Академию технических знаний.

Новый научный центр в его понимании отнюдь не должен был быть местом занятий только для избранных, крупных знатоков техники. В 115 «покоях академических» должны были под руководством 24 специалистов заниматься 240 учеников. Устанавливая это соотношение, Нартов проявил себя как опытнейший и прозорливейший педагог. В наших высших учебных заведениях теперь, после многовекового их развития, принята именно норма Нартова: десять студентов на одного преподавателя.

Первое высшее техническое учебное заведение в стране, задуманное Нартовым в 1724 году, должно было отличаться еще одной существенной особенностью. Чтобы оценить ее в полной мере, нужно вспомнить историю высшей технической школы.

До самого рубежа XIX века высшие технические учебные заведения имели ограниченный профиль, начиная с Горного института, основанного в Петербурге в 1773 году. Только во второй половине прошлого столетия начали появляться институты широкого профиля: политехнические — в Риге (1862 г.), Киеве и Варшаве (1898 г.), Петербурге (1899 г.). Число политехнических институтов резко возросло за годы советской власти, когда идеи политехнизма получили самое широкое выражение и развитие.

У истока идеи создания политехнических высших учебных заведений стоял и стоит Андрей Константинович Нартов. Его проект обучения в одной академии по двадцати четырем специальностям блестяще выразил высокую идею — начать организацию высшего технического образования в стране с создания политехнического, как мы говорим теперь, вуза.

В те далекие годы никаких технических дипломов не существовало. Так же как и во времена средневековья, техниками были практики, которые могли предъявить вместо диплома только свое мастерство. В лучшем случае мастерство удостоверялось ремесленными организациями. Нартов решил покончить со всей этой неразберихой, навести порядок, который позволил бы отсеять случайных людей, мнимых специалистов, обеспечить должное признание истинным знатокам техники.

Автор проекта Академии технических знаний предложил организовать государственную аттестацию всех специалистов по технике — и отечественных и зарубежных, — работающих в стране. Они должны были являться «в оную Академию для объявления себя и о своем сперва художестве, также и для обучения данных им учеников».

Прогрессивные идеи Нартова увлекли Петра I. Он тщательно изучил проект и решил претворить его в жизнь. Сохранился список специальностей Академии технических знаний, собственноручно составленный Петром I в порядке дальнейшего развития проекта Нартова.

Царь укрупнил некоторые специальности и устранил «мастера иконных дел», в результате число специальностей в области искусства было ограничено всего лишь двумя «художествами» — «живописным» и «скульптурным». В новом списке, насчитывающем девятнадцать специальностей, гидротехника была разделена на две специальности — гидросиловые установки («мельниц всяких») и отдельно техника каналостроения, указанная как «слюзное» (шлюзное) дело. Кроме того, была добавлена как самостоятельная специальность техника изготовления точных механизмов — часов. Петр I решил осуществить проект Академии технических знаний. Так получила признание великая идея Нартова: развитие техники — государственное дело.

Выступив в 1724 году с проектом «Академии разных художеств», Нартов проявил себя как выдающийся организатор науки, блестящий мыслитель, просветитель и гуманист.

Нартов не только разработал проект: он взял на себя обязательство и осуществить его. Создание Академии технических знаний и руководство ею он назвал своим священным долгом «всему нашему преславнейшему отечеству».

Величественный замысел Нартова, одобренный Петром I, предстояло претворить в жизнь.