УНЕСЕННЫЕ РЕКОЙ

УНЕСЕННЫЕ РЕКОЙ

САВА. В течение всего 1942 года одна за другой прибывали партии мужчин, женщин и детей, которых, не завозя в лагерь в Ясеноваце, переправляли через Саву и там уничтожали. Общая численность таких жертв превышает число уничтоженных узников лагеря.

ЯКОБ ФИНЦИ:

"… В первой половине марта 1942 года усташи учинили резню над 3 тыс. заключенных лагеря Ясеновац, чьи имена так и не удалось установить.

Резня продолжалась в течение десяти дней. Размозжив жертвам головы тупыми предметами, усташи избивали их деревянными кольями и железными прутьями до такой степени, что тела их становились черными, изуродованными. Они забивали гвозди в тело, отрезали руки, ноги и т. д. Десять дней спустя около пятидесяти могильщиков зарыли трупы за пределами лагеря на так называемом "кладбище", а также в том месте, где эти зверские убийства были совершены".

В конце 1942 года ожидалось прибытие в Ясеновац новых партий узников. Поскольку места в лагере не было, усташи решили избавиться от части узников. Три дня усташи-надзиратели по ночам отбирали в бараках старых, больных и ослабевших евреев. К 19 ноября 1942 года количество таких узников достигло 800 человек. Изолировав обреченных в отдельном помещении, усташи переправили их затем ночью лодками через Саву в Градину, где заставили выкопать для себя могилы, после чего уничтожили и закопали.

С марта и до конца 1942 года лагерь-Ш-С был переполнен узниками, в том числе женщинами и детьми, которых усташи доставляли сюда с целью уничтожения.

Усташи согнали со всей территории "НГХ" в лагерь Ясеновац цыган – около 40 тыс. человек. Их разместили на голом пустыре между старым проволочным ограждением и высоким забором под открытым небом в северо-восточной части лагеря. Обнеся ее колючей проволокой, усташи назвали это место лагерь-III-C.

Сразу же после прибытия цыган в лагерь их стали партиями переправлять в Градину и убивать. В результате все они были уничтожены, за исключением нескольких человек, которых они использовали в качестве могильщиков, а позднее – и палачей.

На смену уничтоженным цыганам усташи доставляли новые партии заключенных, которых они почти ежедневно убивали, так что лагерь-III-С в 1942 году превратился в перевалочный пункт для сотен тысяч жертв. В конце 1942 года в лагере-III-С осталось всего 160 узников, главным образом из числа интеллигенции.

Комендант лагеря Ивица Маткович решил покончить и с ними, уморив их голодом. Он хотел выяснить, сколько времени человек может прожить без пищи и воды. По его приказу была усилена охрана, объявлено, что каждый, кто осмелится передать еду в лагерь-III-С, будет убит на месте. Чтобы запугать других заключенных, отбить у них охоту даже приближаться к колючей проволоке, Маткович установил там большой щит с надписью "сыпной тиф".

Наиболее слабые и больные скончались уже через несколько дней. Но около сорока заключенных продержались в течение нескольких недель. Съев всю траву на территории лагеря, они, обезумевшие от голода, занялись каннибализмом.

НИКОЛА КУХАДА:

"В конце 1942 года я производил дезинфекцию боксов в одном из бараков, расположенных метрах в четырех от лагеря-С.

Находясь на чердаке строения, я из любопытства отодвинул несколько досок на крыше, чтобы посмотреть, что делают узники в лагере-III-С, к которому никто не смел далее приближаться, о чем предупреждал установленный щит с надписью "сыпной тиф".

Я увидел, как некоторые из узников, уже 17 дней не получавшие еды, отодрав кусок мяса от трупов умерших, тут же съедали его. Некоторые свидетели наблюдали ночью издалека за тем, что происходило в лагере. Двое из них, Брайер и Риболи, утверждают, что видели, как узники лагеря-III-С жарили и ели мясо умерших. Это можно было хорошо разглядеть, так как весь лагерь был освещен.

Когда один из заключенных сказал Ивице Матковичу о том, что он видел в лагере-III-С, тот расхохотался и ответил: ""…Тебе, как интеллигентному человеку, следовало бы знать, что мертвечина – яд, от которого быстро умирают. Пусть себе жарят и едят, скорее сдохнут. И так уж это слишком затянулось"".

Но они не умирали, более того, однажды ночью предприняли попытку пробраться между рядами проволоки к Саве. Стражники-усташи их заметили, схватили и доложили Матковичу, который приказал переправить оставшихся 35 узников лагеря-III-С через Саву в Градину и поместить в один из сельских домов. В нем уже находились доставленные сюда ранее заключенные, содержавшиеся в "колокольне", где их долгое время мучили голодом. Привезенных сюда 35 оставшихся в живых узников лагеря-III-С заставили раздеться догола, загнали в дом, после чего наглухо забили все окна и двери. Через несколько дней все они умерли от голода и холода.

Территорию, на которой располагался лагерь-III-С, усташи приказали перепахать, чтобы уничтожить следы своих преступлений, следы того, что здесь когда-то находился лагерь, в котором сотни тысяч мужчин, женщин и детей днями и ночами, в холоде, на снегу, голые, босые и голодные, ждали смерти, как спасения.

РУДОЛЬФ РИХТЕР:

"Однажды ночью в конце декабря 1942 года усташи, ворвавшись в бараки и стянув заключенных с нар, стали выгонять их на мороз. На улице они принялись избивать их дубинами, пинать сапогами, выламывать руки, ноги, ребра. Многие узники умерли от побоев, другие скончались позже от ран, полученных в ту ночь".

Впоследствии стало известно, что поводом для этой расправы послужило то, что надзиратели обнаружили в лагере труп убитого усташа.

На протяжении всего 1942 года лагерь-III-С был переполнен детьми, которых доставляли в Ясеновац вместе с родителями. Многие дети остались сиротами в результате уничтожения усташами их родителей. Заботу о них взяли на себя другие заключенные. Узники приютили детей, потерявших отцов и матерей, у себя в бараках, кормили, отрывая от себя, всем, чем могли.

В конце лета 1942 года Лубурич, узнав, что на чердаках мастерских, а также в бараках проживает много детей, приказал усташам осмотреть лагерь и выявить всех детей.

Оказалось, что в лагере более 400 детей в возрасте от 4 до 14 лет. Посоветовавшись со своими "офицерами", он, к величайшему удивлению всех заключенных, приказал зарегистрировать их и выделить для них специальное помещение. Выбрав из числа заключенных несколько учителей, Лубурич велел им обучать детей чтению, письму и пению.

Этот "детский дом" стал единственной радостью всех заключенных. Однако это длилось недолго. Усташи были недовольны результатами воспитания детей, по их мнению, оно не соответствовало усташскому духу.

По прибытии в Ясеновац Лубурича ему доложили об этом, и он приказал уничтожить всех детей. Группами по 60-80 человек их отвезли в Градину, где они были убиты и зарыты в землю.

В июне 1944 года из лагеря бежал студент из Загреба Иван Волнер. Усташи схватили его под Дубицей и избили до смерти. Его труп был доставлен в лагерь. Усташский обер-поручик Динко Шакич, построив всех заключенных, призвал их выдать тех, с кем дружил Волнер и кто помогал ему организовать побег. Убедившись в том, что его призыв остался без ответа, Шакич велел принести список, в котором были перечислены все евреи. Из этого списка он зачитал фамилии 100 человек. Когда они вышли из строя вперед, Шакич выбрал 25 и приказал заключить их в "колокольне", осудив их таким образом на голодную смерть. Объявленный "приговор" вызвал улыбку у двоих узников. Один из усташей заметил это и сообщил Шакичу. Он подозвал этих узников к себе, приказал встать на колени и застрелил их выстрелами в затылок.

Всю зиму 1944-1945 годов в Гранике лилась кровь".

ИВАН РОЗМАН:

"В декабре 1944 года ежедневно в ходе вечерней проверки усташи отбирали 150-200 узников и запирали их в бараке, расположенном рядом с комендатурой. Отсюда их, раздетых догола, связанных проволокой, перегоняли ночью в Граник. Там их убивали и сбрасывали в Саву.

Я был свидетелем этого, поскольку в течение всего декабря из моей комнаты, в которой были окна, возвратясь с работы из столярной мастерской около 10 часов вечера, мог наблюдать, как палач Фркович убивал в Гранике людей, перерезая им ножом горло, после чего сбрасывал их в Саву. Мне все было ясно видно из моего окна, так как местность была хорошо освещена".

В ту зиму, как было установлено на основе свидетельских показаний, усташи совершили следующие массовые убийства:

а) убили около 35 тыс. человек, находившихся на работах в лагере Ясеновац;

б) пьяные усташи изнасиловали около 20 молодых женщин, работавших в подсобном хозяйстве лагеря, после чего убили их, а трупы сбросили в Саву;

в) разместив в помещении главного склада и на территории вокруг него прибывших в лагерь около 15 тыс. рабочих и крестьян, усташи постепенно уничтожили их в Гранике.

В начале апреля 1945 года началось большое партизанское наступление, имевшее целью окончательное изгнание оккупантов с территории страны.

Усташи из лагеря в Ясеноваце стали готовиться к бегству. Лубурич решил перед уходом уничтожить всех заключенных, а Ясеновац превратить в груду развалин и пепла.

Иными словами, усташи хотели заблаговременно уничтожить следы своих преступлений. Создав группы могильщиков, они приказали им раскопать все захоронения в лагере и окрестностях и извлечь трупы. Другим было ведено разложить огромные костры. На дно костра клали кокс, затем складывали трупы, поливали их бензином и поджигали. В течение трех недель полыхали костры. Узники, находившиеся в лагере в тот момент, когда он доживал свои последние дни, утверждают:

а) в это время прибыло несколько партий заключенных из Лепоглавы, Стара-Градишки и других лагерей и тюрем. Они были убиты усташами в Гранике или в Градине;

б) 20 апреля 1945 года была уничтожена группа узников численностью около 470 человек;

в) в Ясеновац прибыла партия из Сараева в количестве около 400 человек, которые были убиты в Гранике;

г) 21 апреля 1945 года в лагере еще оставалось около 760 женщин и девушек, работавших в подсобном хозяйстве или на кухне. В тот день усташи погнали их на расстрел. Длинная колонна женщин шла на казнь с песней. Они прощались с друзьями, выкрикивая: "Мы идем на смерть, а вы оставайтесь!" Все они были убиты, а тела их сброшены в Саву или сожжены на костре;

д) 21 апреля заключенных охватила паника, и около ста из них, отчаявшись, повесились в бараках и мастерских.

В результате к 22 апреля в лагере Ясеновац осталось 1060 человек. Усташи заперли их в помещении кирпичного завода, забили досками все двери и окна, выставив вокруг усиленную охрану.

Все последующие сутки усташи были заняты минированием фабричных зданий, мастерских, складов, бараков. Весь лагерь превратился в сплошной факел.

Люди, запертые в помещении кирпичного завода, знали, что они обречены на смерть. Поэтому они решили во что бы то ни стало вырваться из заточения и, несмотря на отсутствие оружия, всеми силами бороться за жизнь. Руководителем выбрали Анте Бакотича. Вооружившись всем, что оказалось под рукой, что удалось сорвать со стен или дверей, узники ровно в 10 часов утра 22 апреля 1945 года выломали двери и окна и выбежали наружу. Правда, в последний момент около 460 узников, главным образом больные, престарелые и до предела изможденные люди, не имевшие ни сил, ни смелости осуществить задуманное, сникли.

Остальные же 600 человек несмотря на то, что в результате перенесенных в лагере лишений были физически ослаблены, собравшись с последними силами, проявили решимость в борьбе за свою свободу. Напав на охранников и задушив некоторых из них, они завладели винтовками. Вооружившись железными прутьями и кирпичами, узники устремились к восточным воротам лагеря в направлении к дороге, ведущей к Кошутарицу. При этом им надо было пересечь пространство между южным ответвлением большой стены и рекой Савой. Там усташи соорудили много бункеров, в каждом из которых было установлено по нескольку пулеметов.

Однако усташи оказались застигнутыми врасплох. Поскольку никто из них не ожидал, что безоружные узники осмелятся напасть на них, они держали восточные ворота лагеря незапертыми. У этих ворот и разыгралась заключительная драма. Миле Ристич, задушив пулеметчика, охранявшего вход в лагерь, завладел его пулеметом и открыл огонь по усташам.

60 узникам удалось вырваться за ворота и спастись, скрывшись в окрестных лесах. Остальные 520 человек погибли в ходе стычки. Около 460 человек, оставшихся в лагере, усташи уничтожили.

В конце апреля 1945 года усташи перед бегством из Ясеноваца ликвидировали все материалы, содержавшие данные о количестве узников, убитых в лагере. Однако если бы такие материалы и сохранились, они не смогли бы помочь составить даже приблизительное представление о количестве уничтоженных узников, так как большую часть своих жертв усташи вообще не доставляли в лагерь. Но остались свидетели, которые дали следующие показания Комиссии по выявлению преступлений оккупантов и их пособников:

ЯКОБ ДАНОН:

"1 августа 1941 года меня посадили в котарский филиал тюрьмы в Завидовичах. Арестовал меня усташ Анто Драгичевич из Завидовичей, который, как я узнал впоследствии, погиб. Когда меня посадили в тюрьму, там уже находилось около 35-40 заключенных, все – евреи и сербы. Я хорошо помню тех, кто был вместе со мной в этой тюрьме: Самуэль Данон, Морис Данон, Йосеф Кабильо, Элиша, Рафаэль, Изак, Менто, Альберт, Альберт Йозефов, Элиша Изаков (все Кабильо), Карло Стернбергер, инженер Руди Стерн, Карло Стерн, члены семьи Мусафи: Хайм, Рафаэль и Йозеф, Саламон, Аврам, Зигфрид Шустер, Драго Ледерер, Пали Сохр, Арон Маэстро, Барис Герсон, Павао Соненрелд, Силвие Шмуклер, Роснер Фритц, Александар Вайс, Йозеф Швебер, Богдан Арсенович, Лоза Смилянич, Ацо Влайнич, Коста Маркович, Бранко Аядинович, Перо Боянич, пекарь Спасо (фамилии не знаю), Ацо Савич и его отец. Все вышеперечисленные так же, как и я, находились один день в котарском филиале тюрьмы.

Начальником тюрьмы был Куленович. В тот день он сказал нам, что всех нас переправят в Загреб и там отпустят по домам. Родственники принесли нам в тюрьму самые необходимые вещи, поскольку мы были арестованы прямо на работе. Вечером нас отправили поездом в Босански-Брод. Сразу по прибытии туда нас на перроне окружили усташи и какие-то люди в штатском. Встречавшие усташи распорядились всем построиться в колонну, во главе которой поставили конвоировавших нас усташей; видимо, это было сделано для того, чтобы они не видели, что будет происходить дальше. По дороге от станции Босански-Брод до станции Славонски-Брод усташи в штатском, шедшие рядом с нами, стали избивать нас прикладами и палками. Они отняли у нас все, что представляло хоть какую-нибудь ценность. При этом один из них, худой и довольно высокий молодой человек в форме железнодорожника, избивал заключенных молотком по голове. Он меня тоже ударил. Это заметил сопровождавший нашу колонну жандармский унтер-офицер; он сказал, что, если усташи, которых никто не звал, не прекратят избиение, то он повернет всю колонну назад. На усташей из Брода это подействовало, и они один за другим отстали от нас. Нас отвезли поездом в Госпич и разместили в бывшем загоне для овец, где уже находились заключенные, так что всего нас было около 500 человек – мужчин, женщин и детей.

Надо сказать, что среди мужчин были только евреи, а среди женщин – и православные, и еврейки. Православных же мужчин, сидевших вместе со мной в тюрьме в Завидовичах, отделили от нас еще в Загребе. Я слышал, что всех православных переправили в Госпич, в специальную тюрьму, а оттуда через Велебит в пустынное безлюдное место под названием Слани, где их уничтожили. Там вроде бы находился лагерь, из которого православных узников доставляли в Ядовно для ликвидации. Комендантом нашего лагеря, разместившегося в овчарне, стал усташский поручик Драгутин Пудич. Меня определили на работы в села Барлета и Лички-Рибник, где вместе с 80 другими заключенными я выполнял сельскохозяйственные работы, так как православные жители этих сел сбежали, скрываясь от преследований усташей. Я хорошо помню, как, вернувшись однажды с работы в лагерь под сильным дождем, застал в нем следующую картину. Заключенных, которые в тот день не выходили из лагеря на работу – женщин, детей, стариков,– Драгутин Пудич выгнал из овчарни на улицу, и они вынуждены были вместе со своими вещами мокнуть под дождем.

Потом он загнал всех нас на чердак, где мы простояли целую ночь, не присев из-за неимоверной тесноты ни на минуту. Для такого наказания не было ни малейшего повода, так как никто из заключенных ни в чем не провинился. По состоянию на 19 августа 1941 года в этом лагере насчитывалось около 900 человек. В тот день один усташ-надсмотрщик сказал нам, что всех узников лагеря отправляют в Госпич, где нас распустят по домам. И действительно, 21 августа 1941 года меня вместе со всеми остальными отправили пешком в Госпич, а оттуда поездом – в Яску. В Яске усташи оставили часть заключенных – около 300 человек, а остальных 600 человек направили в Ясеновац.

На ясеновацком вокзале нас приняли прибывшие из Ясеноваца усташские конвоиры. Они тут же принялись избивать нас прикладами, кулаками, колоть ножами. Они отняли все наше имущество: забирали золотые вещи, одежду, обувь – все, что представляло какую-то ценность. Мародерством занималась каждая из четырех групп усташских конвоиров, которая поочередно сопровождала нас. Отнимая вещи, усташи приказывали нам помалкивать об этом. Среди них объявился некий Беретин, которого все называли "инженер Беретин". Говорили, что он из Загреба. Он был надсмотрщиком с 1941 по май 1942 года, после чего вернулся в Загреб, где якобы служил в усташской полиции.

В то время лагерь Ясеновац представлял собой большую, обнесенную проволокой территорию. Вокруг виднелись деревянные сторожевые вышки в виде башен. В них находилась усташская охрана. Комендатура лагеря располагалась в селе Ясеновац. Комендантом лагеря был усташский взводный Михаил Прпич (впоследствии он стал сотником). Этот лагерь назывался "Ясеновац-II". Сюда в течение 2-3 дней усташи согнали около 1,2 тыс. человек. В лагере было два барака, в каждом из которых могло поместиться по 150 человек. Понятно, что усташи разместили в бараках гораздо больше людей, оставшиеся же должны были ночевать под открытым небом, независимо от погоды. В этом лагере мы пробыли около 8 дней. Еда, которую нам давали, представляла собой какую-то жижу, в которой плавали две-три горошины, и заключенные поддерживали свои силы только благодаря тому, что у них оставалось из принесенных еще из Завидовичей съестных припасов. Когда мы огораживали лагерь проволокой в 5 рядов (рыли ямы и вкапывали столбы, на которых закреплялась проволока), нас не били. В это время узников и не убивали. Избиение усташи устроили только один раз, когда мы возвращались в лагерь-II после работы. В ход пустили приклады, дубинки, рукоятки ножей.

В этом лагере находились только мужчины. Женщины и дети, которые вместе с нами были в овчарне, остались в Яске, откуда, как говорили, их отправили в Лобоград. Через 8 дней была проведена общая проверка. Всех узников – нас было 600 человек – построили. Строй обошел усташский взводный Шарич (имя не знаю) – высокий, могучего сложения, черноволосый мужчина с бородой, слева на щеке и шее у него был шрам. Во время обхода Шарич избивал заключенных дубинкой, набросился на доктора Леона Перича, врача по профессии. Перич был со мной в лагере Ясеновац до весны 1942 года, после чего его отправили в лагерь в Стара-Градишке. Когда в апреле 1945 года лагерь в Стара-Градишке ликвидировали, доктора Перича усташи увели с собой в Ясеновац вместе с ранеными и там его убили. Я делаю такой вывод потому, что больше его никто не видел. Видимо, доктор Перич был убит 22 или 23 апреля 1945 года.

После поверки всех 600 человек с вещами под конвоем усташей повели через село Крапье в лагерь-I, который находился примерно в километре от этого села. Там мы увидели три недостроенных барака, у которых не было ни пола, ни крыши. Мы были первыми узниками этого лагеря. Бараки возводили специально нанятые для этого строители. Подрядчиком платных работ был Стево Арчевич из села Уштица, близ Ясеноваца.

Во время пребывания в этом лагере мы работали. Конечно, это касалось тех, кто был еще в состоянии корчевать пни, делать насыпь на берегу реки Струг. Каждый раз, когда мы шли на работу, охрана из 30-40 усташей подгоняла заключенных прикладами, особенно доставалось узникам, ослабевшим от старости и лишений. Они всегда заставляли нас бежать до места работы. Заключенный Гомбош по пути на работу вдруг остановился, поскольку у него было больное сердце. После этого его больше никто не видел. Такая же участь постигла еще троих узников, имена которых я не запомнил. Относительно этих четырех заключенных я утверждаю, что их убили, так как знаю, они выходили на работу вместе с нами, а когда мы вернулись в лагерь после работы, их уже не было. Это случилось во второй половине сентября 1941 года. В этот же период было совершено еще одно преступление. Когда нас погнали на работу, усташские охранники начали стрелять в заключенных, подгоняя криками "Быстрее, быстрее!". При этом двух заключенных, имена которых я не знаю, они убили, а Песаха Саламона ранили в спину; доктор Перич тайком лечил его. В это же время был совершен ряд преступлений и на месте проведения работ. Если кто-нибудь из заключенных останавливался хоть на секунду передохнуть, его тут же настигала усташская пуля. Так погиб парикмахер Кабильо из Загреба и два брата Леви из Белины. Портной Стерн из Загреба был убит тогда же за то, что пошел напиться воды, получив разрешение у одного из охранников. Это, однако, не помешало другому усташу застрелить его.

Хочу рассказать еще об одном случае. Мы возвращались с работы. Охранники-усташи по обыкновению стреляли в воздух и по деревьям. Услышав эти выстрелы, к нам подошел усташский поручик Любо Милош и приказал заменить этих охранников другими, предварительно поинтересовавшись, кто стрелял и зачем. Охранники ответили, что они стреляли, так как мы не хотим работать. Любо Милош посоветовал не стрелять, а убивать ножом каждого нерадивого узника, не желающего работать. Из этого я сделал вывод, что Любо Милош был в тот период главным начальником в лагерях Ясеновац-II и I, потому что, во-первых, он отдал вышеуказанные распоряжения, а во-вторых, заменил охрану. Судя по поведению усташского взводного Шарича, который выполнял функции коменданта лагеря-I, можно сделать вывод, что и он получал приказы от усташского поручика Любо Милоша. Дневной рацион заключенных ограничивался тремя вареными картофелинами. Хлеб получали, и то нерегулярно, только те, кто выходил на работы. Один килограмм хлеба выдавался на 20 человек.

Из лагеря-I нас, около 600 человек, перевели в лагерь-III, располагавшийся в помещениях кирпичного завода. Нас разместили на чердаке хозяйственного блока, где до этого жили узники (всего там было около 150 человек). В период с первой половины октября по конец ноября 1941 года мы выполняли в лагере-III разнообразные работы: работали в мастерской по изготовлению цепей, на кирпичном заводе, на строительстве пекарни. В это же время заключенные из лагеря-II работали на возведении малого земляного вала и закончили его. На строительстве этого вала постоянно совершались преступления: узников избивали, а если они, валившиеся с ног от усталости, делали во время работы передышку – их убивали. Сколько людей было убито, я не могу сказать, так как точное число трудно установить. Безусловно, их было много.

В ноябре 1941 года в лагере-I было совершено тяжкое преступление. Это случилось ночью, шел сильный дождь. Объявив о проведении общей поверки, усташи построили узников, вывели около 50 человек из строя и тут же их расстреляли. Я узнал об этом из рассказа товарищей из лагеря-I, которые случайно остались в живых.

Мы, жившие в хозяйственном блоке, находились в это время в сравнительно лучшем положении, чем остальные, так как считались квалифицированными рабочими. В ноябре 1941 года оставшиеся узники из лагеря-II и I были переведены в лагеря-III-А, III-Б и III-B, так называемый православный барак. Лагерь-III-Б состоял из двух бараков, лагерь-III-А расположился в цехах кирпичного завода. Только узники, имевшие специальность, по мере необходимости помещались там, где был я, то есть в хозяйственном блоке. В ноябре 1941 года усташи провели поверку старых, ослабевших и больных узников из лагерей III-A, III-B, а также "православного" барака, которых якобы хотели отправить в Джаково на лечение. Некоторые из заключенных согласились сами, других отобрали усташи. После этого всех заключенных заставили рыть ямы в бывшем лагере-II. Именно сюда усташи привели стариков, ослабевших и больных узников. Здесь они стали убивать их молотками и резать ножами, после этого приказали заключенным, вырывшим ямы, закопать их – мертвых и полуживых. Некоторые из узников, рывших ямы и закапывавших убитых, также были убиты. Оставшиеся в живых вернулись в лагерь и получили за эту "работу" усиленное питание.

С тех пор подобные злодеяния повторялись неоднократно. На рождество в 1941 году было совершено следующее преступление. В лагерь Ясеновац привезли 50 заключенных. Откуда они были и кто, я не знаю. Их зарезали сразу же по прибытии в лагерь: Йоца Матиевич, усташский прапорщик, подгоняя каждого уколами штыка в спину, подводил их к Любо Милошу, который тут же перерезал им ножом горло. Заключенные, работавшие могильщиками, сразу же закапывали их. Я не могу с уверенностью сказать, были ли убиты все 50 человек; возможно, кто-то один, максимум пять человек, остались в живых. Но то, что 45 человек было зарезано, не вызывает сомнения. Я видел это из окна чертежной мастерской, располагавшейся напротив комендатуры, где совершалось это злодеяние. В декабре 1941 года были уничтожены узники из Олова: Леви Садо, Леви Майер, Фримет Юлие и его отец, Аврам Озмо, Элиас Озмо, Леона Озмо, инженер Покорни и его сын и Озмо Исе Аврамов. Некоторых из них убили ударом молотка по голове, других зарезали ножом. Кто совершил это преступление, я не видел, так как и мне грозила опасность.

Проезжая однажды зимой 1941 года на коне по территории лагеря, Любо Милош заметил, что два электрика, находившиеся возле трубы кирпичного завода (имена их я не могу припомнить), смотрят на него. Одного из них он тут же без какой бы то ни было причины застрелил из пистолета. Видимо, он хотел показать, как он метко стреляет. Об этом рассказал мне оставшийся в живых другой электрик, брат погибшего. Оба они были родом из Загреба. Вину за все эти преступления несут Макс Лубурич, комендант лагерей, и Любо Милош, начальник лагеря.

С января 1942 по 23 марта 1943 года комендантом лагеря был Ивица Маткович, усташский поручик, ставший позднее сотником. Бывший в то время распорядителем работ инженер Пицилли остался в этой должности до конца существования лагеря. Зимой 1942 года, видимо в январе, печь для обжига кирпича на кирпичном заводе была переделана под крематорий. Работы велись под руководством инженера Пицилли. С тех пор эта печь использовалась для выполнения вполне определенной задачи – ликвидации заключенных с тем, чтобы замести следы преступлений усташей. В течение всей зимы, до апреля 1942 года сюда привозили для уничтожения женщин и детей из Градишки и других лагерей. Всех мужчин, не способных выполнять физическую работу, также уничтожали в печи кирпичного завода. Предварительно их убивали молотом, а затем сжигали в печи. Эта участь постигла и некоторых заключенных из нашего лагеря, но в меньшей степени, главным образом тех, кто был болен.

Невозможно установить, сколько людей было уничтожено таким образом за 4-5 месяцев. Но жгли почти ежедневно, мы определяли это по черному дыму, валившему из трубы кирпичного завода, и по специфическому запаху, доносившемуся оттуда. Доказательством того, что сжигали действительно трупы, является и то, что кирпич зимой не обжигают. Мне же об этих зверствах рассказывал Дудица Баранор, очевидец, заключенный, исполнявший обязанности могильщика. Он вместе с другими 8 заключенными загружал трупы в печь. Эти узники назывались "группой Д". Всех их потом усташи уничтожили, чтобы они не могли ничего рассказать. Ответственность за эти массовые убийства несут Лубурич, Ивица Маткович и особенно Любо Маткович, осуществлявший надзор за сжиганием трупов, а также инженер Пицилли.

С весны по август 1942 года совершались массовые убийства цыган, а также их детей. Цыган привозили из всех районов страны. Женщин и детей уничтожали сразу, а мужчин сначала использовали на работах по возведению земляного вала между Кошутарицей и Ясеновацем. Уничтожение цыган происходило в селе Градина, чаще всего в качестве орудия убийства использовалась кувалда. Затем их закапывали, причем заставляли это делать цыган. Мужчин размещали в так называемом лагере-III-С, расположенном на обнесенной проволокой территории между кирпичным заводом, железнодорожным полотном и вновь построенными бараками для ранее прибывших заключенных. В этот лагерь впоследствии привозили заключенных и других национальностей. С весны по август 1942 года, когда происходило уничтожение цыган, комендантом лагеря был Маринко Полич, усташский прапорщик из Дервенты. Существенную роль в ликвидации цыган сыграл Драгутин Пудич, в то время подпоручик. Первый раз я его встретил в Госпиче, он был комендантом лагеря. К уничтожению цыган причастны также усташские поручики Йосип Фриганович (по прозвищу Жиле) и Анто Койич, Перо Брзица, бывший студент юридического факультета из Герцеговины, а также АНТО Маричич. В уничтожении цыган участвовали усташи Франьо Алилович, Иван Алилович, Петар Пекар, Галич и многие другие усташские солдаты и унтерофицеры, фамилии которых я не могу вспомнить. Особую ответственность несет католический монах Мирослав Филипович-Майсторович, усташский оберпоручик, ставший весной 1942 года комендантом лагеря. Безусловно, в уничтожении цыган виновны и Лубурич, и Ивица Маткович, как коменданты.

Всего было уничтожено около 20 тыс. цыган.

Весной 1942 года пятеро заключенных из-за какой-то аферы, связанной, кажется, с контрабандой, были расстреляны на общей поверке: Бруно Дикмантстейн, Сохо, Керпнер, Шпилер и Пайташ. Я упоминаю об этом в связи с поступком Драгутина Пудича, который, допрашивая этих заключенных, отсек кинжалом Пайташу ухо и заставил его съесть. Пайташа усташские офицеры мучили в течение 10 дней, лечили, потом опять мучили. Когда всех пятерых вывели на расстрел, Пайташ был весь забинтован: его тело было настолько избито и изранено, что усташи решили обмотать его бинтами, чтобы не было видно следов пыток. Его поддерживали под руки, так как сам он идти не мог. После того как Шпилера застрелили, к нему подскочил усташ Ужичанин Рашид, вонзил нож в его тело и стал пить его кровь. Это произошло на глазах всех заключенных, построенных на общую поверку. Других участников этого преступления, кроме Рашида Ужичанина и Драгутина Пудича из Брчко, я по фамилиям не знаю.

В течение всего времени, когда комендантом лагеря был Миро Филипович-Майсторович – с весны до поздней осени 1942 года, заключенных в Градине уничтожали ежедневно. Убивали кувалдой. Этим занимался сам Майсторович. Его жертвами были заключенные из нашего лагеря, разместившегося в кирпичном заводе.

Однажды летом 1942 года прославившийся своими зверствами Майсторович обедал возле столовой на свежем воздухе. Двое заключенных неподалеку от него собирали окурки. Заметив их, Майсторович выхватил револьвер и застрелил их, после чего спокойно продолжил свою трапезу. Аналогичный случай произошел летом 1942 года. Анто Атарац, усташский прапорщик из Дрвара, заметив, как повздорили двое рабочих лесопилки, приказал построить всех заключенных. Затем вывел одного из двух "провинившихся" из строя, заставил его встать на колени и застрелил его на глазах у всех выстрелом в затылок. Он не поставил об этом предварительно в известность ни коменданта, ни начальника лагеря. Фамилия убитого мне неизвестна. Знаю только, что ему было около 20 лет.

Осенью 1942 года была уничтожена большая группа заключенных, работавших в хозяйственном блоке. Йозо Чупич, усташский поручик из Славонски-Брода, Иво Некич, усташский взводный, и Томинац, заключенный из Сисака, принялись отбирать заключенных, предназначенных для уничтожения. Уничтожение происходило в Градине обычным здесь способом. Мне известно, что тогда были убиты Сречко Ткаличич, Унгар и Фухс. Хочу особо подчеркнуть вину Томинаца, поскольку его как заключенного не принуждали отбирать людей для уничтожения, он вызвался делать это сам в надежде на привилегированное положение в лагере. Он не был одинок в этом, но фамилии других, вставших на тот же путь, я не помню.

То, как поздней осенью 1942 года был ликвидирован лагерь-III-C, представляет собой еще одно преступление. Заключенные, оставшиеся в лагере-III-С, были уничтожены следующим образом: перед входом в лагерь усташи установили щит с надписью "сыпной тиф" с тем, чтобы никто не посмел вступить на территорию лагеря и прийти на помощь 50 узникам, обреченным на голодную смерть. Некоторые из них под влиянием голода прибегли к каннибализму. Об этом много говорили в лагере. Я этого не видел, но знаю, что узники не получали никакой пищи.

Весной 1943 года, начиная со дня святого Иосифа и до 23 марта, в лагере царило безвластие, так как лагерь остался без коменданта. Прежний комендант Маткович уже не занимал этот пост, а новый комендант, Ивица Брклячич, еще не вступил в должность. В эти дни усташи совершили массовые убийства заключенных, им помогали заключенные-уголовники, полицейские агенты и усташи, помещенные в лагерь за совершение уголовных преступлений. В это время многие заключенные получили серьезные телесные повреждения в результате избиения прикладами, дубинками, кулаками, были изуродованы ножами, некоторые из них, возможно, и погибли. Хочу особо обратить внимание на то, что тогда в лагере был жестоко избит Драго Стерн из Загреба, который был ответственным за пищеблок. Он получил такие побои, что плоть начала разлагаться. Его избивали Никола Фишбергер, усташский взводный, Йозо Стоичич, в то время усташский поручик и, по-моему, Петар Брзица, усташский поручик. Этот Петар Брзица и Никола Фишбергер считались специалистами по избиению заключенных.

23 марта 1943 года в должность коменданта лагеря вступил Ивица Брклячич, усташский сотник. В это же время, возможно, чуть позже, должность коменданта всех лагерей занял банковский служащий из Мостара Шарац. Он исполнял обязанности до конца 1943 года, а после этого комендантом всех лагерей вновь стал Лубурич. Комендантом лагеря Ясеновац до весны 1944 года был Ивица Брклячич. Главным надзирателем лагеря при Брклячиче был Марко Павлович, усташский полковник.

Летом 1943 года при выполнении работ за пределами территории лагеря бежало 25, а возможно и больше, заключенных. Тогда, по приказу главного надзирателя лагеря, всех заключенных, отправлявшихся на работу за пределы лагеря, стали заковывать в кандалы. Помимо этого, узникам запретили в течение месяца получать посылки, а также писать родным письма, на 10% был уменьшен дневной рацион питания. Посылки, которые в этот период присылались узникам, конфисковывались в пользу усташских офицеров.

В конце 1943 года, в декабре, усташи устроили два массовых расстрела заключенных; вначале было уничтожено 80 человек, затем – 60 человек. В момент, когда они направлялись на работу в лес, было инсценировано нападение и побег. В это время их всех и перестреляли. В лагерь никто из них не вернулся. В начале января 1944 года была расстреляна группа в 20-30 человек. Я считаю, что ответственность за их уничтожение несет Макс Лубурич, так как он к тому времени вновь стал комендантом всех лагерей.

В сочельник 1943 года в 8 часов вечера были вырезаны две семьи – Столцер и Айсенштадтер. Семья Столцер состояла из трех человек (муж, жена и дочь Вивиана), а семья Айсенштадтер из четырех (мать Эрна и дочери – Божана, Зора и Лела). Все они попали в Ясеновац, видимо, потому что были евреями. Их убили, как нам сказали, Йозо Матиевич, Йосип Далматинац из Шибеника и Крешимир Маич, сотник из Герцеговины.

В ночь с 3 на 4 января 1944 года были убиты Иван Богович и его жена Гертруда, Бернард Винер, его жена Элизабета, трое детей и престарелый отец. Они не были заключенными, а жили в доме возле лагеря.

Через 8 дней после этого злодеяния был убит и Арнольд Винер, брат убитого Бернарда. Арнольд был узником и работал в лагере в мастерской по производству цепей. Видимо, причиной его ликвидации послужили опасения, связанные с тем, что он является свидетелем убийства его брата Бернарда.

В начале июня совершил побег из лагеря загребский студент Иван Волнер. Его поймали под Дубицей и убили, а тело привезли в лагерь Ясеновац. В то время комендантом лагеря был Динко Шакич, усташский обер-поручик. (Он занял эту должность весной 1944 года и исполнял ее до осени того же года.) Перед построившимися на поверку узниками было выставлено тело Волнера, и Рано Михич, усташский сотник, избивал заключенных плетью и кричал при этом: "Подходите поближе, полюбуйтесь на Волнера!"

Затем было отобрано 20 человек, в основном евреев. Этим занимался сам комендант Шакич. Двое узников почему-то в это время рассмеялись. Это были юноши лет 18. Динко Шакич тут же застрелил их выстрелом из пистолета. В число отобранных 20 заключенных попали профессор Самлаич и его брат Якоб Данон из Сараева. Группу отвели к "колокольне" и там расстреляли. Одного из числа отобранных, токаря высокой квалификации Альбахари, заменили другим узником Славко Гольдшмидтом. Был заменен и кровельщик Вайс каким-то инженером, фамилии которого я не знаю. После этих замен заключенных уничтожили. Правда, как они были убиты, я не знаю.

Летом 1944 года в селе Млака было совершено массовое убийство женщин-узниц, работавших в подсобном хозяйстве лагеря. Это злодеяние совершил Динко Шакич со своим верным помощником усташским прапорщиком Марко Михалевичем и другими усташскими солдатами. Когда в январе 1945 года Марко Михалевича арестовали, он признал, что конвоировал 50 или 60 женщин к месту их уничтожения.

В сентябре 1944 года в лагере были арестованы две группы заключенных. Одна из них – якобы за то, что поддерживала связи с партизанами. В нее входили: заключенные Лаци Матич, ветеринар; д-р Миле Бошкович, врач; Никола Пейинович из Сисака; Томо Марич из Загреба; Мусафия Хейнрих, инженер; Митар Бошкович; Рамзия Ребац; Боро, ученик из Дарувара; Бранко Конич, служащий суда; Миланович, дантист. Других я не помню. В группу входили и усташи: д-р Марин Юрчев, сотник, врач больницы, его жена обер-поручик Белушич, а также Жарко Янкович и Франьо Рукавина, работавшие в лагере писарями. Всех их подозревали в том, что они коммунисты. Их страшно мучили и избивали в течение нескольких дней. Дознание проводил усташский сотник доктор Прпич, известный садист. Его помощниками, производившими пытки, были усташи: Миле Судар, взводный, Приморац Сильвестар, прапорщик, Перо Павичич, взводный, Лаичо Неорчич, взводный, Стипе Квесич, взводный, Динко Шакич, комендант лагеря, Никола (Пудо), пекарь, прапорщик. Я знаю, что все они участвовали в пытках и избиениях, мы, заключенные, видели, как они шли к зданию комендатуры с проволочными плетками, а также мы видели некоторых из арестованных, возвращавшихся с допросов избитыми. Во время допросов усташи использовали в качестве орудия пыток паяльную лампу, которой прижигали тело узника. Так, в частности, мучили Ремзи Ребаца. Мне рассказывал могильщик, закапывавший его тело, что все оно было обожжено паяльной лампой. Динко Шакич называл это орудие пыток "B-I". Об этом он прямо сказал как-то в парикмахерской: ""В-I" себя оправдала".

Одновременно с этим велось следствие против пяти заключенных, подозревавшихся в том, что они – четники. Среди подследственных находились Бранко Войинович. Перо Крайинович, какой-то Хаджия, Йово Лубура, пятого я не помню. Их, конечно, также подвергли пыткам и избиениям. Узников из так называемой "коммунистической группы", о которой говорилось выше, 21 и 22 сентября 1944 года повесили возле наших бараков. На другой день повесили и пятерых четников. Эту вторую казнь я вынужден был наблюдать, так как меня принудил к этому Динко Шакич. Пятерых православных вешали Лаичо Неорчич, Стипе Квесич и другие усташские унтер-офицеры.

Перед казнью усташ Приморац Сильвестар спросил заключенного Хаджию, "прощает ли он его за то, что тот его избивал". Хаджия ответил, что он никогда его не простит. В ответ Приморац Сильвестар сказал Хаджии, когда ему уже накинули петлю на шею: "До свидания на том свете".

Эти подробности я привожу для того, чтобы показать, как усташские бандиты издевались над людьми, которым оставалось жить всего несколько секунд. В 1944 году после этой экзекуции было повешено трое заключенных, работавших электриками, в том числе Аврам Алтарец из Земуна, Альберт Израэль, рабочий электростанции в Фойнице, и Франьо, электротехник из Загреба. Причиной казни послужило, что электротехник Франьо получал посылки с продуктами через одного из домобранских офицеров, служившего где-то под Ясеновацем в одной из частей зенитной артиллерии.

Осенью 1944 года, а именно 24 октября, были арестованы почти все заключенные, работавшие в усташской больнице. Я запомнил следующие фамилии: д-р Клейн, врач; д-р Лейндорфер, врач; Тито Вейса, студент-медик; Сигпрейд Шустер; д-р Сатлер, врач; Мийо, повар усташской больницы; д-р Катц, дантист из Дарувара. Фамилии остальных я не могу вспомнить. Их арестовывал сотник Твртко Крешич и усташский сотник Павличевич. Я видел, как их поместили в бывшую часовую мастерскую. Они были в кандалах. Их обвиняли в том, что они якобы изготовили взрывное устройство, но, скорее всего, это специально выдумали усташи, чтобы обмануть нас, а также, чтобы оправдать их уничтожение. Все они были казнены, но не сразу, а в течение нескольких дней. По моим подсчетам, было казнено около 30 человек, в числе последних – д-р Клейн и д-р Лейндорфер.

После этого наступил период, длившийся по крайней мере месяц (с начала октября до ноября 1944 года), когда действовала новая система массового уничтожения в Гранике. В это время узников уничтожали почти каждый день. Часть заключенных согнали в Граник на берег Савы, убили ударами молота по голове и сбросили в реку. То, что орудием убийства были кувалды, можно было судить по доносившимся до лагеря звукам. В этих убийствах участвовали усташи: Никица Миличевич, взводный, Анте Зринушич, прапорщик, Владо (Лаичо) Неорчич, взводный, Миле Судармладший, Миле Судар-старший, оба взводные, Стипе Прпич, обер-поручик, Приморац Сильвестар, прапорщик, Латиф Ходжич, Алага Гулкич, взводные, Славко Мартинович, взводный. Марко Перкович, прапорщик, Станко Маркович, взводный, Петар Павичич, взводный, Стьепан Новосел, Миле Фркович, взводный, Марко Михалевич, прапорщик, эмигрант.

Какие конкретно функции выполнял каждый из перечисленных, я не знаю, потому что не мог этого видеть, но нет сомнения в том, что все они принимали участие в убийствах заключенных, так как на это время они отлучались из лагеря и возвратились после уничтожения последнего узника. В убийствах в Гранике принимали участие также специально приглашенные Анте Маркотич, усташский унтер-офицер, и усташ Гьогич.

Во время массовых убийств в Гранике было уничтожено около 3,5 тыс. человек; я знаю со слов заключенного, исполнявшего обязанности писаря: до начала операции в лагере насчитывалось 7,5 тыс. человек, после нее осталось 4 тыс.

В 1945 году уничтожение узников продолжалось в меньших масштабах, однако я не располагаю точными данными. Лагерь Ясеновац подвергся бомбардировкам 30 марта (дважды), затем 5 апреля 1945 года и еще раз несколькими днями позже, но на этот раз ему не было причинено никаких повреждений. Во время первых двух бомбежек были уничтожены мастерская по производству цепей, механический цех, тюрьма, часть караульного помещения, загорелся кирпичный завод. Под бомбежкой погибло около 40 заключенных, многие были ранены. Когда вспыхнул пожар на кирпичном заводе, усташи погнали всех заключенных на его тушение. При этом усташи обращались с узниками крайне жестоко, особенно выделялся Анте Зринушич, усташский прапорщик, застреливший двух узников из пистолета. Это я видел собственными глазами. Видел я также, как стрелял в заключенных Станко Зовко, усташский унтер-офицер, не знаю, правда, попал ли он в кого-нибудь из них. В тот день погиб Вольф, заключенный, работавший в мастерской по изготовлению цепей. Мне, однако, неизвестно, от чьей пули – Зринушича, Зовко или кого-то другого.

На другой день заключенные убирали лагерь. Усташи вновь избивали их палками, при этом особенно проявили себя Марко Михалевич и Мирко Перкович, усташские прапорщики.

Я был свидетелем еще одного массового убийства, которое происходило с 8 по 22 апреля 1945 года. По существу, это была ликвидация почти всех узников, находившихся в лагере. Тогда их насчитывалось около 3 тыс. человек. 8 апреля 1945 года усташские сотники Драгутин Пудич и Йосип Судар-Йоя затребовали из канцелярии списки всех заключенных. В тот же день около 19 часов они отобрали 10 евреев: Бори Леви, парикмахера из Биелины, Рафа Кабильо из Висока, Штерна. Имен других я не помню. Им было приказано построиться с вещами возле канцелярии, чтобы оттуда отправиться на работу. Вечером их увели, и больше я о них ничего не знаю, так как они были уничтожены.