28. Годы борьбы за влияние на захваченных территориях

28. Годы борьбы за влияние на захваченных территориях

В 1967 году, когда военные действия на исходе Июньской войны завершились перемирием, израильтяне захватили территории, население которых составляло почти миллион человек. Эти палестинцы были для государства Израиль врагами — противниками в войне, которая только что закончилась. 70 000 палестинцев, жители восточной части Иерусалима, декретом были приравнены к гражданам еврейского государства. Этой акцией израильское правительство хотело продемонстрировать свою решимость никогда не поступаться Восточным Иерусалимом. Однако жителям захваченных территорий по западному берегу Иордана и сектора Газа пришлось смириться с военной администрацией.

В этот момент правительство Израиля намерено было доказать миру, что никакой Палестины вовсе не существует. Леви Эшкол, премьер-министр Израиля, заявлял: «Кто такие палестинцы? Я таких не знаю. Жители областей, которыми мы владеем, не являющиеся евреями, — это арабы, бедуины!» А Голда Меир высказалась следующим образом: «Неправда, что мы изгнали людей и отняли землю. Страна была почти пуста».

Министр, ведающий вопросами воспитания, сообщал учителям израильских школ: «Важно разъяснить нашей молодежи, что, вернувшись в эту страну, мы не обнаружили какого-либо другого народа и другой нации. Не было народа, который мог претендовать на то, что поселился здесь столетия назад. Мы встретили арабов, предки которых осели здесь лишь несколько десятилетий назад. В период 1830–1840 годов они бежали из Египта, поскольку ощущали на себе гнет властителя Египта Мухаммада Али».

Миллион жителей захваченных территорий вначале ощущали себя лишенными управления. Для них встал вопрос собственной идентификации, национальной принадлежности. Король Хусейн, бывший для них до того момента главой государства, своими политическими и военными ошибками положил начало бедствиям.

Он не мог больше оставаться главной фигурой для большинства жителей Иерихона, Вифлеема, Хеброна и Набулуса. До настоящего времени в этих городах политику определяли члены уважаемых семейств и слой зажиточного купечества. Они установили тесные связи с администрацией короля в Аммане, однако теперь были вынуждены подчиниться власти израильских военных губернаторов. Им пришлось принять к сведению, что на рынках в захваченных областях о короле Хусейне отзываются с презрением, обвиняют его в предательстве.

Молодежь в особенности протестовала против традиционного руководства, оказавшегося несостоятельным. Они устраивали демонстрации, направленные против Хусейна, — и они охотно прислушивались к словам Ясира Арафата, который в то время в окрестностях Набулуса тайно призывал к сопротивлению власти израильских захватчиков.

Выражение горечи палестинцев, находящихся под контролем израильского военного губернатора, нашел поэт Камаль Насер, христианин, которого высоко ценил Ясир Арафат. Позднее Камаль Насер оказался в числе жертв налета израильских отрядов на Бейрут. Его «Гимн ненависти» в дословном переводе звучит так:

«Если бы Иисус жил среди нас и увидел, что происходит, Он потребовал бы от нас Священной войны с мечом. Страна, в которой он вырос, сегодня вынуждена иметь миллион рабов.

Почему Он не показывает свое возмущение?

Почему Он не требует зуб за зуб и око за око?

О, апостол прощения! В нашем несчастье не остается места прощению и любви!»

Более широкий резонанс, чем стихи Камаля Насера, имели статьи того журнала, который с начала шестидесятых годов выходил ежемесячно. Оформление было простым. Издание состояло всего из тридцати страниц, печаталось оно в Бейруте. Название его — «Наша Палестина». Для читателей журнал нашел особое название: их называли «дети катастрофы».

Наиболее видный автор «Нашей Палестины» входил в ближайшее окружение Ясира Арафата. Написанное им превратилось в программу постоянно расширяющегося движения сопротивления против израильской военной администрации:

«Неизменно наше страстное стремление к потерянной стране, в которой сейчас властвуют другие. Потерю страны мы рассматриваем как национальный позор, который покрыл нас стыдом. С этой страной связана наша честь. С утратой страны нас лишили всего — нашего имени и нашего существования как народа.

Изгнать завоевателя — вот что является нашим обязательством. Все, что ускоряет уничтожение Израиля, мы рассматриваем как свое право. Месть есть предпосылка мира.

Это психологическое состояние, в котором нам надлежит жить — нам, детям катастрофы. Месть — мерило нашей морали и идеалов. Жажда мести стала так сильна, что мы стремимся жить только для того, чтобы в борьбе вновь обрести нашу страну, нашу землю, нашу свободу и наше достоинство».

Три месяца спустя после июньской войны 1967 года сопротивление проявилось в действии: неподалеку от Яффских ворот в Иерусалиме взорвался заряд взрывчатки, другой повредил кинотеатр. Военная администрация вынуждена была признать, что многие молодые люди на захваченных территориях были полны решимости воплотить призывы «Нашей Палестины» в реальные действия.

Экспроприационные меры, проводимые по распоряжению военной администрации, побуждали к сопротивлению. Населенные палестинцами дома вокруг Стены плача следовало освободить: дома сносились, чтобы освободить место для богослужений у Стены плача. Выполнялось предписание по «очистке» еврейских кварталов города от арабского населения. Военная администрация явно приняла решение ликвидировать арабский характер Восточного Иерусалима. На земле, отнятой у палестинских владельцев, возникали поселения еврейских граждан.

Когда Генри Киссинджер после Октябрьской войны 1973 года в поисках решения конфликта совершал поездку по Ближнему Востоку, он рассматривал изменения, произошедшие в арабской части Иерусалима, как осложнение для переговоров и как несправедливость. Американский министр иностранных дел сказал тогда своему штабу: «Я вообще не принимаю эти постройки к сведению. Для меня они прозрачны. Я смотрю прямо, сквозь них. Поскольку, когда придет время, президент позаботится о том, чтобы арабы придали своей стране такой образ, какой захотят».

Министр обороны Моше Даян взял на себя ответственность на захваченных территориях. Он издал неожиданное постановление о том, что следует держать открытыми мосты через Иордан, то есть путь в оставшуюся часть Иордании. Однако эту «политику открытых мостов» нельзя было интерпретировать как выражение мягкости.

Даян сам предостерегал палестинцев, цитируя арабскую поговорку: «Когда ты видишь зубы тигра, не думай, что он улыбается». Если жители городов и сел демонстрировали свое недовольство израильской оккупационной властью слишком явно, Моше Даян наводил порядок суровыми методами. Первыми почувствовали жесткую руку коммерсанты Набулуса — их всеобщая забастовка была прекращена с применением силы.

Даян попытался привлечь к сотрудничеству с Израилем мэров крупнейших городов. Лишь очень немногие из них отказались от личного контакта с Даяном. Али Ябери, мэр Хеброна, выразил убежденность в том, что при гарантированном самоуправлении на уровне общины израильскую оккупационную власть можно вынести до тех пор, пока не будет принято решение о том, кому, собственно, принадлежат захваченные территории. В январе 1968 года Али Ябери призвал Жителей города Хеброна «прогнать тех, кто вредит нам и чьи акции ничего не доказывают». Имелись в виду сторонники Ясира Арафата. Мэр Набулуса, Хемди Кнаан, возмущенно ответил: «Если бы я был помоложе, то примкнул бы к Аль Фатах».

Хемди Кнаан, который мыслил объективно и производил впечатление лично на Моше Даяна, не побоялся вступить в конфронтацию и при малейшем признаке произвола оккупационной власти выражал протест. Хемди Кнаан управлял городом Набулусом, жители которого, как мужчины, так и женщины, всегда неохотно подчинялись властям.

Независимо от того, мирились ли жители города с израильтянами или враждебно относились к оккупационным войскам, политическая деятельность им не была разрешена. Проявлять активность не имела права ни одна партия, ни одна группировка. Политический потенциал захваченных областей бездействовал. Тот, кто обладал темпераментом политической ориентации, воспринимал ситуацию как неудовлетворительную.

Лидеры палестинской революции осознали свой шанс: Ясир Арафат увидел, что политический вакуум ему весьма кстати. Он сумел наметить цель, поставить задачу. Он был в состоянии создать образ будущего.

Наиболее значительного успеха добилась Аль Фатах в секторе Газа, управление которым до 1967 года осуществлял Египет. В лагерях в секторе Газа жили семьи беженцев из Аскалона, Асдота и Мигдала. Они были вынуждены ютиться в жалких хижинах, в отвратительных условиях. Египтяне не заботились об этих людях: их бедственное положение Гамаль Абдель Насер считал фактором антиизраильской пропаганды.

Антиизраильская агитация началась в секторе Газа еще перед июньской войной 1967 года. Первые сторонники сопротивления рекрутировались вначале из слоев учителей, учащихся и коммерсантов. Однако вскоре активность, исходящая от Аль Фатах, расширила революционный потенциал: молодежь из всех слоев следовала лозунгам освободительной борьбы. Членам Аль Фатах и сочувствующим в 1970 году почти удалось саботировать работу военной администрации. Ни один израильский солдат не смел теперь появиться в узких улочках лагеря беженцев в Газе. Моше Даян утратил контроль за палестинцами в секторе Газа. Но он сумел отомстить.

В январе 1971 года он наложил полный запрет на выход из лагеря Шати. Под защитой сильных воинских соединений множество домов было убрано и снесено. Там, где в тесном скоплении хижин возникли пустые пространства, были проложены улицы, по которым могли разъезжать бронемашины. Многие мужчины из числа жителей лагеря Шати сопротивлялись. Строительные подразделения израильтян были обстреляны, понесли потери убитыми и ранеными.

Израильтяне в конце концов взяли верх, однако отныне им пришлось считаться с неукротимой ненавистью жителей Газы. Эта ненависть была несколько смягчена в результате обширной программы включения палестинцев из Газы в израильский рынок труда. Население лагеря приняло программу. ООП вновь утратила часть влияния в секторе Газа.

Несмотря на потерю некоторой части влияния, она осталась единственной организацией, которая могла предложить программу. Король Иордании Хусейн, бывший до настоящего времени постоянным конкурентом в претензиях на политическое руководство захваченными территориями, в 1970–71 годах утратил симпатию, которой еще пользовался у многих жителей захваченных областей. То, что Хусейн в Аммане отдал приказ обстрелять палестинский лагерь, что уничтожил тысячи палестинцев с помощью гранатометов, привело в ужас тех палестинцев, которые еще оставались на родине. С одобрением было принято к сведению, что на конференции глав арабских государств Ясир Арафат пользовался равными правами наравне с королями и президентами, что главы арабских государств в конце концов возвели ООП в ранг представителя палестинцев.

В тексте листовки, предназначенной для жителей сектора Газа и западного берега Иордана, сформулированы цели, к достижению которых стремились Ясир Арафат и другие лидеры ООП: «Герои арабского народа в захваченной стране! Призываем вас именем арабского героя Саладина, который победил рыцарей-крестоносцев! Поднимайтесь против чужеземной оккупации! Не дайте сионистским захватчикам осквернить нашу священную арабскую землю.

Нас поведет за собой пример легендарного сопротивления алжирцев, которые принесли в жертву более миллиона человек. Сионисткая оккупация не что иное, как повторение крестовых походов. Государство крестоносцев исчезло. Израиль исчезнет.

Мы достигнем своих целей разнообразными средствами. Мы должны бойкотировать все экономические, культурные и юридические учреждения сионистов. Мы должны организовать тайные ячейки сопротивления на каждой улице, в каждой деревне. Такие ячейки сопротивления могут нанести врагу значительный ущерб. Скатывайте с гор на дороги крупные камни, чтобы разорвать вражеские линии сообщения! Если сможете подобраться к вражескому транспорту, бросайте песок или сахар в бензобаки!»

Эти указания выполнялись, хотя и не с таким размахом, как представлял себе Арафат. Несмотря на то, что сторонники ООП сумели нанести по израильским оккупационным войскам сильные удары, им никогда не удавалось причинить израильтянам серьезные затруднения. Причина состоит не в недостатке воли к сопротивлению, а в умении израильской военной администрации подавлять мятеж в зародыше, запугивать людей и брать реванш жесткими методами.

Мощная волна симпатий к ООП ощущается в период, последовавший за речью Арафата перед делегатами Генеральной Ассамблеи ООН. Вспыхнула надежда на то, что описанное Арафатом демократическое государство Палестина сможет стать реальностью. Местные политики, говорившие о терпении и о возможности кооперирования с Израилем, потеряли своих сторонников. Своей речью Ясиру Арафату удалось пробудить в душах палестинцев, живущих на захваченных территориях, гордость своей национальностью.

Люди, которые после 1967 года потеряли свою национальную принадлежность, с этого момента знали, к какому народу принадлежат. Лозунги на стенах домов в Рамаллах и Набулусе свидетельствовали об успехе Арафата: «ООП — да, сионисты — нет!»

Учителя, адвокаты, врачи открыто демонстрировали свою симпатию к ООП. Их мнение было таково: почти весь мир признает ООП — почему мы не должны признать ее.

Страх перед последствиями антиизраильских выступлений отступил — слишком много было теперь тех, кто поносил Израиль. Не могла же военная администрация отдать приказ на арест десятков тысяч. В результате радикализации взглядов исчезла надежда на то, что возможно примирение между еврейским и палестинским народом. Али Ябери, мэр Хеброна, сам резкий противник палестинского освободительного движения, вынужден был констатировать, что его сын поддерживает тесные контакты с Аль Фатах Ясира Арафата.

Военная администрация, которая до сих пор пыталась путем запугивания подавить проявления симпатии к ООП, начала размышлять над политическим курсом. Для того чтобы извлечь друзей ООП из-под покрова тайны на свет божий, были назначены выборы. Люди, приближенные к ООП, также должны были иметь возможность проголосовать в соответствии со своими взглядами. В 1972 году Арафат еще отклонил выборы на захваченных территориях, ибо в то время придерживался мнения, что со стороны его сторонников будет неразумным при голосовании предать огласке свои взгляды. Но теперь, в 1976 году, ООП была за проведение выборов и против их бойкота.

По призыву руководства ООП все политики, поддерживавшие палестинский национализм, невзирая на партийные ограничения, объединились в блоки, программой которых было образование палестинского государства.

Почти каждый из этих политиков высказался положительно относительно существования ООП. Некоторые в ходе предвыборной пропаганды даже настоятельно подчеркивали свою близость к ООП.

Политики палестинско-националистского блока выиграли выборы в апреле 1976 года. В Хеброне нетто Али Ябери занял Фахед Кавасме. Израильская военная администрация интерпретировала выборы следующим образом: новых градоначальников следует рассматривать как наместников Ясира Арафата. При этом необходимо отметить, что руководителей общин на севере западного побережья Иордана следовало рассматривать как наиболее твердых последователей курса ООП. Бассам Шака’а, новый мэр Набулуса, пользовался чрезвычайным уважением руководства ООП.

Выборы в апреле 1976 года на захваченных территориях следовало считать победой ООП, однако ситуация, возникшая в результате, беспокоила политиков из окружения Арафата. Существовала опасность, что выигравшие выборы станут кичиться самостоятельностью и независимостью. Осенью 1978 года представители общин городов и деревень западного берега Иордана и сектора Газа приняли решение о создании исполнительного комитета, который следовало рассматривать как основную форму единого и централизованного управления захваченной областью.

Лидеры ООП, которые считали притязания своей организации на представительство палестинского народа само собой разумеющимися, взирали на эти действия с подозрением. Приходилось опасаться, что представители общин выработают политические линии, которые не смогут быть приведены в соответствие с линией ООП. Арафату удалось из столицы Иордании Аммана оказать влияние на исполнительный комитет.

Ощутимо его воздействие на формулировку заключительного манифеста первого заседания комитета. В нем можно прочесть, что не может быть мира без гарантии возвращения палестинских беженцев на родину с целью основать там автономное государство со столицей в Иерусалиме.

Следовало также исключить опасность того, что жители захваченных территорий смогут счесть своим представителем Анвара Садата, который после визита в Иерусалим хотел вступить в переговоры с правительством Израиля относительно их прав. Однако исполнительный комитет не отступил от линии ООП: он организовывал антисадатовс-кке демонстраций под лозунгами ООП. Во время одной из демонстраций цитировали покойного палестинского поэта Камаля Насера:

«Не теряй надежды, о беженец, брат мой.

Святая обязанность — возвращение в нашу страну, возвращение к холмам Иерусалима и Яффы».

Не всегда исполнительный комитет палестинцев на захваченных территориях следовал желаниям Арафата. Когда весной 1979 года лидер ООП принял решение предпринять попытку примирения с королем Хусейном, комитет представителей палестинских общин выразил протест. Они считали соглашение с Хусейном опасным — в том числе и в части возможных притязаний монарха на суверенитет по отношению к своим бывшим подданным в Западной Иордании. Арафат провел совещания в Аммане и Бейруте с отдельными градоначальниками из захваченных областей, однако они не согласились с тем, что союз с Хусейном может быть полезен палестинцам.

Особым образом проявил себя мэр Набулуса Бассам Шака’а, который осенью 1979 года возглавил демонстрации против строительства израильских военных поселений на захваченных территориях. Он был одним из самых решительных противников политики Менахема Бегина по заселению палестинских областей. Мэр подогревал чувства жителей Набулуса — этот город стал очагом манифестаций сопротивления, распространившихся по всем захваченным территориям. 2 июля 1980 года Бассам Шака’а потерял обе ноги в результате срабатывания взрывного устройства, заложенного в его автомобиль. Ответственные за это покушение не были найдены израильской службой безопасности. Бассам Шака’а убежден, что его хотели убить израильские сторонники политики строительства военных поселений.

Покушению предшествовало резкое обострение политического климата на захваченных территориях. В Хеброне был убит выстрелом в спину учащийся талмудистской школы. Евреи, живущие в данной местности, организовали в ответ на это акции мести. При этом им благоприятствовало то обстоятельство, что палестинцам было запрещено покидать лагерь. Мэр Фахед Кавасме произнес речь, в которой предсказал гибель израильского государства, «так же, как разрушились всемирная британская империя и нацистский рейх». Эта ссылка на нацистов б, ыла невыносимой для правительства Израиля.

Дополнительное раздражение вызвали там следующие слова кадия Хеброна: «Придет день, когда наше знамя будет развеваться в Яффе, Хайфе и Акке, а эти евреи подвергнутся уничтожению!» Фахед Кавасме, который не был больше в силах сдержать политическую бурю, подумывал об отставке, но руководство ООП потребовало от него не оставлять поста.

2 мая 1980 года эскалация насилия достигла кульминации: пять убитых и шестнадцать раненых — таков был итог жертв нападения на молодых евреев, живших в Хеброне. Правительство Израиля среагировало быстро. Фахед Кавасме и кадий Хеброна, а также еще один мэр-палестинец были высланы с захваченных территорий и депортированы через ливанскую границу.

Правда, позднее им была предоставдена возможность доказывать перед израильским судом свое право вернуться назад.

С 1967 года области, прилежащие к Набулусу, Иерихону, Хеброну и Восточному Иерусалиму находятся в руках израильтян. До момента начала Июньской войны существовал шанс «иорданского решения палестинской проблемы». Тогда было еще возможно интегрировать палестинцев в иорданское государство. Уважаемые лица на западном берегу Иордана продемонстрировали готовность отказаться от мысли о собственном государстве для палестинцев. Они примирились с тем, чтобы быть иорданцами.

Израиль, развязав войну в июне 1967 года, сам прервал этот процесс, выгодный для Израиля. В период после 1967 года король Хусейн утратил политическую и моральную власть на захваченных территориях — несмотря на то, что он пытался сохранить и создать основы доверия путем финансовых отчислений в пользу организаций и отдельных лиц.

Ясир Арафат и ООП в целом приобрели у жителей Набулуса, Иерихона, Хеброна и Восточного Иерусалима именно то доверие, которое утратил король Хусейн. Исход борьбы за влияние на захваченных территориях имел решающее значение для существования ООП. Победное окончание этой борьбы обеспечило Ясиру Арафату полную законность его политической деятельности.

В конце сентября 1980 года Ясир Арафат находится в болгарской столице Софии. Он приглашен на «мирную конференцию», которая организована коммунистической партией Болгарии. Во время торжественного открытия конференции Арафат стоит среди тысяч делегатов и оживленно беседует с тремя мужчинами и одной женщиной. В этом не было бы ничего необычного, не будь двое из этих мужчин членами кнессета, израильского парламента. До этого дня Арафат остерегался разговоров с депутатами кнессета, по крайней мере, на публике.

Во всяком случае, эти депутаты относятся к особой категории. Они оба, Чарли Битон и Тевфик Тоуби, являются членами Коммунистической партии Израиля, которая ориентируется на указания Москвы. Тевфик Тоуби — израильтянин арабского происхождения.

В беседе с депутатами Ясир Арафат говорит о том, что счастлив «встрече с израильскими силами мира». Чарли Битону Арафат говорит: «Вы хорошо известны мне как борец за мир. Я хочу, чтобы Вы знали, как сильна наша надежда на дружбу с еврейским народом. Совместно с Вами мы боремся за прочный мир на Ближнем Востоке на основе признания прав палестинцев на самоопределение».

Поведение Арафата подтверждает тезис короля Марокко Хасана, который гласит, что ООП в конце концов признает Израиль — правда, в границах 1967 года, — если Израиль, со своей стороны, признает ООП.