КОНЕЦ ПЛЕНА. ПРОВЕРКА

КОНЕЦ ПЛЕНА. ПРОВЕРКА

Автобиография (1945) содержит указание на точную дату завершения пребывания Ющенко в лагере — «в 1945, 23 апреля освобождают Американцы». В автобиографии (1946) Ющенко говорит о том, что он покинул лагерь в январе 1945, совершив побег. В анкете (1946) Ющенко сообщает уже третью дату — «в VI-1944 р. я убежав». Разнобой в датах освобождения из плена порождает и разные версии в описании того, чем занимался Ющенко сразу после лагеря.

В анкете (1946) Ющенко сообщает, что после побега из лагеря (в анкете последним лагерем указан Бухенвальд) в период с июня 1944 года по январь 1945 года он — «Рядовий в Руському отрядi при Американськiй армii м. Верден». Версия представляется откровенно ложной — как в силу маловероятности подобного развития событий, так и по причине её не ответствия реальным событиям Второй мировой войны.

Во-первых, совершая побег из лагеря, находящегося в Германии, в июне 1944 года Ющенко следовало бы двигаться на восток — навстречу Красной армии, которая была ближе. Вместо этого он почему-то якобы идёт на запад, быстро пробирается через Германию и Францию(!), обманув и гестапо, а также германскую и французскую полицию, а затем переходит линию фронта. И всё это в очень короткий промежуток времени — и побег, и зачисление в «Русский отряд при Американской армии» якобы происходят по версии Ющенко в июне 1944 года.

Во-вторых, в июне 1944 года союзники ещё продолжали вести бои в Нормандии, стремясь вырваться с занятых плацдармов на оперативный простор. Город Верден, где, как уверяет Ющенко в анкете (1946), он воевал в составе американской армии с июня, был взят американцами только 1 сентября 1944 года. Интересно, что город брала та самая 3-я армия, солдаты которой затем в апреле 1945 года освободили лагерь Флоссенбург.

И, наконец, согласно анкете (1946) Ющенко из «Русского отряда при Американской армии» в январе 1945 года попадает в „фiлтращонный лагерь НКВД м. Майсен“», где проходит проверку до марта. Но советские и американские войска встретились лишь 25 апреля 1945 года на Эльбе, а город Майсен был занят советскими войсками лишь 7 мая в ходе Пражской операции.

Следует, однако, учесть, что в сентябре 1944 года из Франции и Великобритании прибыли первые советские граждане, освобождённые союзниками в Западной Европе. Но вплоть до встречи советских и американских войск на Эльбе, репатрианты возвращались морским путём через Одессу и Мурманск, и именно там они проходили фильтрационную проверку. И если бы американцы передали Ющенко советским властям в январе 1945 года, то его так же, как и остальных, отправили бы морем в один из советских портов, и он бы проходил проверку на территории СССР, а никак не в Германии.

Поскольку автобиография (1946) так же, как и анкета (1946), содержит указание на то, что Ющенко уже в январе 1945 года перешёл с территории, занятой американцами в расположение советских войск в Германии, где якобы впоследствии и проходил проверку, можно с уверенностью утверждать, что и этот документ излагает ложную версию событий.

Таким образом, более соответствует истине версия автобиографии (1945), в соответствии с которой плен для Ющенко закончился 23 апреля 1945 года после освобождения Флоссенбурга американскими войсками, после чего он был передан советским представителям.

Проверка бывших советских военнослужащих проводилась органами Главного управления военной контрразведки «Смерш» в несколько этапов. Первичная проверка проходила в армейских сборно-пересыльных (СПП) и фронтовых проверочно-фильтрационных пунктах (ПФП). Длился этот этап 5–10 дней. После этого бывшие пленные попадали во фронтовые проверочно-фильтрационные лагеря (ПФЛ), где в течение полутора-двух месяцев проверка завершалась. Прошедшие проверку направлялись в воинские части или в рабочие батальоны, некоторые демобилизовывались по состоянию здоровья. Те, в отношение которых возникали серьёзные подозрения в том, что они служили в германской армии, СС, полиции, в формированиях коллаборационистов или сотрудничали с германскими спецслужбами, направлялись в спецлагеря НКВД. Некоторым разоблачённым предателям давалась возможность смягчить свою вину: они перевербовывались советской контрразведкой и сотрудничали с ней как агенты-опознаватели, выявляющие знакомых им пособников врага среди бывших пленных, проходящих фильтрацию 56.

В автобиографии (1945) Ющенко сообщает, что после фильтрационного лагеря он работал в городе Штейнау, где занимался демонтажем и подготовкой к эвакуации в СССР немецких заводов. И далее: «Окончивши демонтаж я получив разрешение ехать на родину к чему прилагаю справку».

В автобиографии (1946а), в которой вообще нет никаких указаний на пребывание в плену, Ющенко сообщает, что «в 1945 г. из Кр. Армии был демобилизован как учитель», и уже с августа 1945 года работал учителем в УССР.

А в автобиографии (1946) и анкете (1946) Ющенко сообщает, что проходил проверку именно в лагере НКВД. И это даёт основания предполагать, что в отношении Ющенко уже тогда возникли определённые подозрения. Из лагеря его сначала направляют в город Штейнау, где он якобы работает писарем при военной комендатуре, а затем занимается демонтажем немецких заводов (вывозившихся в СССР в качестве репараций).

В автобиографии (1946) и анкете (1946) не содержится информации о том, на основании чего он уже в августе 1945 года оказался на Родине.

Ситуация, когда Ющенко оказывается на Родине уже в августе 1945, представляется странной. Он не мог уже в это время быть демобилизованным из армии или рабочего батальона ни по возрасту, ни как учитель. Дело в том, что Указ Президиума ВС СССР о демобилизации «учителей» был подписан лишь 25 сентября 1945 года, а Указ о демобилизации военнослужащих 1919 года рождения был подписан только 20 марта 1946 года.

Возможным объяснением является история, рассказанная в подготовленной предвыборным штабом Виктора Ющенко статье «Узник № 11367» 57. Из статьи, подготовленной в том числе и на основании рассказов членов семьи Андрея Ющенко, следует, что он в 1945 году не получал разрешения вернуться на Родину после демонтажа немецкого завода и не был демобилизован как «учитель»: «…поезд, на котором ехал Андрей, должен был проследовать через Украину без остановок — он шел в Сибирь, куда вывозили немецкий завод. Туда отправляли и Андрея (Ющенко — Авт.)… Очень может быть, что он вновь оказался бы заключенным в лагерях НКВД (вряд ли это было возможно только лишь из-за факта физического сопровождения эшелона с оборудованием — Авт.). Андрей решился на последний в своей жизни побег. За сорок километров до родной Хоружевки спрыгнул с поезда и пошел в село» 58.

Судя по документам, по возвращении на родину Ющенко в августе 1945 года поступил на работу учителем истории и географии в школу села Вильшаны Сумской области. В январе 1946 года он перебрался в другое место — в село Козельне, где устраивается директором сельской школы. Там он тоже долго не задерживался и уже в августе 1946 года отправился на Западную Украину — в Станиславскую (ныне Ивано-Франковскую) область в село Большая Каменка. Но уже в следующем, 1947 году, Ющенко покидает и эту школу.

Таким образом, несмотря на противоречивость показаний Ющенко об обстоятельствах его проверки органами госбезопасности, можно предположить следующую версию.

Ющенко проходил фильтрационную проверку в течение весны-лета 1945 года. И уже тогда в отношении него возникли определённые подозрения, о чём свидетельствует тот факт, что Ющенко находился в лагере НКВД, а не во фронтовом проверочном лагере. «Работая писарем в военной комендатуре Штейнау» 59, Ющенко имел доступ к документам и бланкам документов. И, вероятно, мог каким-то образом добыть бланки или подделать необходимые документы, в частности, справку о демобилизации («разрешение ехать на родину»). По прибытии Ющенко в СССР, видимо, предполагалось завершить проверку обстоятельств его пребывания в плену. Но Ющенко совершил побег.

Имея на руках подложные документы (в том числе и «разрешение ехать на родину»), он устроился на работу в сельскую школу. Именно тогда, 17 августа 1945 года, Ющенко по требованию органов госбезопасности и пишет автобиографию (1945), к которой прилагает те самые документы из Штейнау («разрешение ехать на родину»). Ющенко почти сразу становится объектом пристального внимания со стороны органов безопасности. Его вызывают, начинают интересоваться обстоятельствами пребывания в плену и возвращения на родину Ющенко, скорее всего, не был уверен в том, что сможет пройти новую проверку, и через месяц срочно перебирается в другое место. На срочность указывает и то, что учитель Ющенко вдруг покидает школу в середине учебного года. В январе 1946 года переезжает в другое село той же Сумской области, но и там долго не задерживается. Вероятно, и там им заинтересовались органы безопасности. Словно заметая следы, Ющенко перебирается в другую область — на Западную Украину. Чтобы избежать внимания местных органов безопасности, Ющенко в своей автобиографии (1946а), заполненной 7 сентября 1946 года при поступлении на работу, ни словом не обмолвливается о том, что был в плену. Нет и указания на довоенную судимость. В автобиографии (1946а) говорится, что он учился в Харьковском пединституте и в 1939 году с 3-го курса был призван в армию. А из армии якобы был демобилизован «как учитель» в 1945 году.

Однако надежда Ющенко на то, что он сможет избежать внимания со стороны органов безопасности, не оправдалась. Эта автобиография привлекла внимание контрразведчиков — в фильтрационном деле находится рукописная копия этого документа, заверенная офицером госбезопасности. Возможно, что её передал в органы какой-нибудь бдительный кадровик из отдела народного образования, обративший внимание на противоречивость документа — Ющенко по этой автобиографии призван в армию как студент, а демобилизовался уже как «учитель». Это порождало обоснованное подозрение, что автор автобиографии — самозванец, который, не имея ни образования, ни педагогического опыта, обманным путём занимает пост директора школы. И органы госбезопасности вновь занялись Ющенко.

Уже 31 октября 1946 года Ющенко отвечает на анкету (1946), в которой ему приходится подробно отвечать на вопросы, касающиеся его биографии. В анкете Ющенко сообщает, что находился в плену с января 1942 года по июнь 1944 года. То есть фактически скрывает полгода плена в начале войны и почти целый год — в конце. (Выше мы указывали на то, что наиболее логичным объяснением этого может быть стремление скрыть реальные факты сотрудничества с немцами в этот период.) В анкете указаны некоторые лагеря, где находился Ющенко, «Русский отряд при Американской армии в г. Верден» и «фильтрационный лагерь НКВД в г. Майсен». Очевидно, что такая версия ещё больше заинтересовала органы госбезопасности, и через месяц — 31 ноября 1946 года Ющенко вновь заставляют писать автобиографию. В этот раз Ющенко указывает, что в 1939 году закончил Харьковский пединститут, после которого вплоть до призыва в армию работает учителем в Ростовской области. Время пребывания в плену в плену — с января 1941 года по январь 1945 года. В автобиографии не указаны некоторые лагеря, в частности, Шталаг IVВ и «лагерь 318», где он в общей сложности провёл около 2 лет. Можно предположить, что, Ющенко пытался не указывать именно те лагеря, бывшие узники и персонал которых могли опознать его как предателя.

Однако Ющенко не удалось развеять подозрения в свой адрес. И после того, как активность контрразведчиков усилилась, он вновь меняет место работы. В ноябре 1947 года Ющенко внезапно увольняется из Каменской школы, покидает Прикарпатье и переезжает в Сумскую область 60.

Трудно понять, на что рассчитывал Ющенко, когда каждый раз описывал свою биографию по-новому. Возможно, он надеялся на то, что все версии, написанные им для разных районных отделов госбезопасности, никогда не окажутся вместе, и ему удастся убедить контрразведчиков в своей невиновности.

Возможно, часто переезжая с места на место, он рассчитывал, что сможет затеряться, и в результате органы госбезопасности упустят его из виду.

Этого, однако, не произошло. В отношении Ющенко оперативно-следственные действия продолжались несколько лет. Из документов фильтрационного дела, которые имеются в нашем распоряжении, последний датирован 5 января 1950 года. Все его автобиографии, анкеты были сведены в одно общее дело.

Однако нам не известно, к каким выводам пришло расследование, и как оно отразилось на судьбе Ющенко 61. Ясно, что следователи ни минуты не сомневались, что Ющенко лжёт — он сам себя изобличил, давая разные версии своей биографии. Очевидно, что в отношении Ющенко возникли серьёзные подозрения. Очевидно, с целью проверки показаний Ющенко были разосланы запросы в архивы. Так в фильтрационном деле появляются некоторые документы из немецких лагерей.

Но точно установить вину Ющенко органы госбезопасности не смогли. Вероятнее всего, ему не стали предъявить конкретных обвинений в силу недостаточности улик. Следует отметить, что выявление предателей, которые открыто служили в тех или иных формированиях на стороне Германии, было гораздо проще, чем разоблачение агентов разведки и контрразведки.

Пособничество врагу участников коллаборационистских вооруженных формирований, сотрудников полиции и работников немецкой администрации в период их службы на стороне Германии было явным. Они ходили в немецкой форме, открыто получали жалованье, расписывались в ведомостях, их имена сохранились в списках личного состава тех формирований и организаций, в которых они служили врагу. И даже в этом случае имеется масса примеров, когда предатели уходили от ответственности, а некоторых заслуженная кара настигла лишь многие годы спустя. Так, палач Хатыни, начальник штаба 118-го батальона полиции Васюра был разоблачён и осуждён только в 1986 году. А до этого момента он пользовался в Советском Союзе уважением как герой-фронтовик, его имя даже было внесено в список почётных курсантов одного из киевских военных училищ. А эмигрировавший в США Иван Демьянюк так же, как и Ющенко, рассказывал, что в годы войны он был узником нацистских концлагерей, в том числе и Флоссенбурга. И лишь сравнительно недавно было установлено, что во время войны Демьянюк являлся сотрудником «лагерной полиции» и охранником в Собиборе, Треблинке и в том самом Флоссенбурге, где отличался особой жестокостью.

Гораздо сложнее обстояло дело с разоблачением завербованных агентов. Их работа на врага и в период войны осуществлялась тайно. Сам смысл деятельности внедрённых агентов в том чтобы их принимали «за своих». Например, агенты, которые внедрялись в среду военнопленных, сами по документам проходили как военнопленные. Они всячески скрывали свою принадлежность к агентуре немецких спецслужб, их специально обучали методам конспирации. Об их реальной деятельности знал узкий круг осведомлённых лиц, в переписке они фигурировали под кодовыми кличками и псевдонимами. Списки агентуры, как правило, не дублировались, и в случае угрозы эти документы уничтожались в первую очередь. Изобличение таких предателей требовало большого труда, профессионализма, настойчивости со стороны сотрудников госбезопасности и даже везения. Не всегда их усилия приводили к результату. Поэтому, если предположить, что Ющенко во время войны сотрудничал с немцами в качестве внедрённого агента, то нет ничего удивительного в том, что органы госбезопасности при всех подозрениях не смогли изобличить его.

Мог сыграть свою роль и так называемый «человеческий фактор». Например, Ющенко мог помочь кто-нибудь из знакомых сотрудников органов безопасности. Известно, что семья Ющенко была в хороших отношениях с семьёй Бориса Шульженко, который впоследствии стал заместителем председателя КГБ Украины 62. Жена Андрея Ющенко — Варвара — вспоминала, что Шульженко был другом детства (и Борис) Шульженко и Андрей Ющенко — сверстники, оба родились 1919 году), часто приезжал в Хоружевку и посещал школу, которой работали супруги Ющенко 63. Шульженко вполне мог быть тем, кто помог закрыть дело в отношении своего старого знакомого Ющенко.

Наконец, дело в отношение Ющенко могло быть закрыто и по причине того, что он согласился на негласную работу на МГБ. У органов были основания не доверять Ющенко и даже подозревать его. Но у них не было прямых улик против Ющенко. В этих условиях прекращение расследования в обмен на вербовку вполне могло устроить обе стороны.

Таковы наиболее вероятные объяснения того факта, Ющенко, в отношение которого были серьёзные обоснованные подозрения, в итоге не был наказан, а тихо доработал до пенсии в Хоруживской средней школе, а затем скончался 1992 году в родном селе.