ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ ПУСКАЮТСЯ В ПУТЬ

ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ ПУСКАЮТСЯ В ПУТЬ

В 1776 году второй американский континентальный конгресс, заседавший в Филадельфии, принял от имени тринадцати английских колоний написанную Джефферсоном Декларацию независимости и постановил отделиться от Англии.

Эти тринадцать колоний протянулись довольно узкой лентой вдоль Атлантического побережья Северо-американского континента. Самыми северными колониями были Нью-Гемпшир и Массачусетс с их морозными зимами. На юге жаркая Георгия соприкасалась непосредственно с испанской подтропической Флоридой. Таким образом, на севере и на юге в основном уже наметились границы той огромной страны, которая начала вскоре создаваться в Северной Америке.

Но к западу от территории тринадцати колоний, ставших «свободными и независимыми государствами» (штатами), еще лежали огромные не освоенные белым человеком земельные пространства, лежал целый континент. Ширина полосы поселений, тянувшейся вдоль побережья Атлантического океана, не превышала двухсот-трехсот километров. Жизнь «границы», дикие; полные опасностей места, суровая борьба за существование в первобытных условиях — все это было совсем близко от крупнейших городов, расположенных у самого океана.

Чтобы освоить только узкую прибрежную полосу Северной Америки, потребовалось несколько столетий. Лишь через сто лет после открытия Америки (1492) основные колонизаторы северной части нового континента — англичане — приступили к организации поселений за океаном.

В 1607 году, вскоре после победы над испанской армадой, Лондонская компания основала на территории Виргинии поселок Джеймстаун. Через тринадцать лет английские пуритане положили начало колонизация в северных районах страны. В течение следующих полутора столетий, до самой середины XVIII века, западной границей английских владений в Америке были Аллеганские горы, расположенные неподалеку от побережья.

Французы организовали поселения в Северной Америке несколько позднее англичан, зато они раньше проникли в глубь страны. Обследовав и объявив своим достоянием бассейны величайших рек — Св. Лаврентия и Миссисипи, французы сразу получили львиную долю Североамериканского континента. Однако Франция «старого порядка» в борьбе за колонии оказалась слабее Англии. Англо-французские колониальные войны в 1763 году закончились полным вытеснением французов из Северной Америки. Теперь к английской короне перешла территория до самой реки Миссисипи.

Но, получив огромные земли за Аллеганскими горами, английский король вовсе не собирался предоставить их в распоряжение колонистов. Специальным королевским указом новая территория была закрыта для поселенцев — английские купцы должны иметь беспрепятственную возможность вести выгодную скупку пушнины у индейцев. Лишь немногие смельчаки решались нарушить королевский запрет и — что не менее важно — встретиться лицом к лицу, полагаясь только на собственные силы, с индейскими племенами, которые не отдавали своих земель без боя. Западной границей колоний все еще оставались Аллеганские горы.

Свое право на независимое существование вновь созданным тринадцати штатам пришлось защищать с оружием в руках против отборных английских войск. Война американской республики за независимость явилась, по выражению Ленина, «одной из… великих, действительно. освободительных, действительно революционных войн», войной «американского народа против разбойников англичан, угнетавших и державших в колониальном рабстве Америку…»

К началу войны население отделившихся колоний составляло, примерно, три миллиона. За пределами же этой территории находилось лишь несколько десятков тысяч оседлых жителей. Во всей долине реки Миссисипи в то время проживало не больше пяти тысяч белых. В разгар войны за независимость отряду американских партизан в двести человек удалось нанести поражение английскому гарнизону крупнейших фортов новой территории. Это и предрешило вопрос о переходе к Соединенным Штатам всей земли до самой реки Миссисипи. Когда война окончилась, малоземельные фермеры, охотники, недовольные своим зависимым положением городские ремесленники и рабочие, вчерашние солдаты, сделавшие революцию победоносной, вновь прибывшие иммигранты — все ринулись на новые земли.

Безденежным людям приходилось тяжело — лучшие земли продавались недешево. Развернулась бешеная земельная спекуляция, в которой не побрезгали принять участие крупнейшие государственные деятели только что созданной буржуазной республики. И все-таки тысячи и десятки тысяч людей пробирались в дикие, пустынные места, поднимали целину, собирали обильный урожай.

Через шестнадцать лет после провозглашения независимости одна часть новой территории — Кентукки — была торжественно объявлена штатом. Спустя еще четыре года создан был новый штат — Тенесси.

«Граница» теперь лежала на реке Миссисипи. Но даже широкая Миссисипи не могла остановить движения на запад. Янки из Массачусетса и других штатов так называемой Новой Англии, шотландцы из Нью-Йорка, немцы из Пенсильвании брали приступом «границу», перебирались на ту сторону великой реки, искали мест, нетронутых человеком. В течение пятнадцати лет с начала войны за независимость число жителей в долине реки Миссисипи увеличилось более чем в двадцать раз. В последующие десять лет, к концу века, оно еще утроилось. Возникали новые поселки и города, росло сельскохозяйственное производство, зарождалась промышленность.

Американская война за независимость, прозвучавшая «набатным колоколом для европейских средних классов» (Маркс), уничтожила преграды, задерживавшие развитие американской буржуазии, развязала мощные производительные силы.

В 1803 году Соединенные Штаты приобрели у Наполеона огромную территорию Луизианы, прилегающей к Миссисипи на западе. Наполеон был слишком занят европейскими делами, чтобы уделять достаточно внимания пустынным заокеанским владениям. Кроме того, он понимал, что в случае войны удержать Луизиану будет трудно. В Сан-Доминго туземцы под водительством Л’Ювертюра с неслыханной храбростью сопротивлялись наполеоновским войскам, порабощавшим страну.

Одним росчерком пера вся долина Миссисипи и ее мощного притока Миссури была передана в руки американцев. На территории Северной Америки уже не оставалось больше опасных соседей, которые могли бы явиться угрозой молодой республике.

Пятнадцать лет спустя к Соединенным Штатам перешла Флорида; в 1835 году американцы захватили власть в свои руки в мексиканской провинции Техас. На западе территория США граничила теперь с малозаселенными землями, принадлежавшими слабой, раздираемой междоусобицами Мексике. Впереди уже, казалось, было видно Тихоокеанское побережье.

По семейному преданию, предки Клеменсов появились на американской территории еще в XVII столетии. Это был век английской революции, век бурного подъема буржуазии, острой религиозной борьбы, своеобразно отражавшей нарастание классовых противоречий. Европейская земля горела под ногами — каждое десятилетие давало новую волну людей, вынужденных искать пристанища, начинать новую жизнь за океаном.

Семья помещика Джорджа (или Джэфри) Клеменса имела особенно серьезные основания эмигрировать в Америку. Этот Клеменс был одним из судей, подписавших смертный приговор английскому королю Карлу I. Когда монархия была восстановлена, Клеменса казнили, а имущество его конфисковали. Семья сочла за благо скрыться от преследований за океан. Потомок английских Клеменсов, Сэмюэль Клеменс, родился в Виргинии и считался «джентльменом». Он оставил детям некоторое состояние — при разделе имущества сын его Джон Маршал получил трех рабов, Раздел совершился уже в Кентукки, куда вдова переехала после смерти мужа.

В горном Кентукки Джон Клеменс вырос и женился. Среди предков красавицы Джейн Лэмптон, жены Клеменса, были и английские аристократы и первые переселенцы за Аллеганские горы, известные своими кровавыми битвами с индейцами. После женитьбы (1823) Клеменсы обосновались в крохотном городишке в штате Тенесси. Будущее обещало многое молодому энергичному человеку, получившему хорошее юридическое образование. Джон Маршал объявил, что готов к приему клиентов. Конкурентов в городке и округе у него не было. Но скоро выяснилось, что местные жители не нуждаются в услугах юриста, да и жителей было слишком мало. Надо было самому создавать себе клиентуру — выбрать многообещающий городок, добиться его расцвета и расти вместе с ним. Клеменс переехал в Джеймстаун, был избран судьей, удачно приобрел за ничтожную цену огромный участок земли. Но и Джеймстаун обманул надежды Клеменса — городок продолжал оставаться по существу захудалой деревушкой. Предприимчивый юрист переселился в поселок Три Разветвления, потом в Пэлл-Мэлл… Он открыл торговлю, начал обрабатывать землю, но удача не сопутствовала ему и здесь. Пэлл-Мэлл, так же как и другие городишки, не хотел расти в соответствии с мечтами Клеменса. Джон Маршал Клеменс, фермер, торговый предприниматель и почтмейстер, не видел для себя перспектив в этом заброшенном городке. Нужно было искать свое счастье, добиваться удачи еще дальше на западе. Клеменс решил оставить Пэлл-Мэлл.

Все жители городка собрались на проводы Клеменса. Его почтительно называли судьей и сквайром — Джон Маршал человек образованный, он благородного происхождения, он построил в Джеймстауне превосходное здание суда, поговаривают, что он владеет там большим участком земли. Клеменс принимал отношение к нему соседей как должное. Он действительно землевладелец— в округе Фентрес штата Тенесси Клеменсу принадлежат тысячи акров, десятки тысяч, сто тысяч акров — полторы сотни квадратных миль земли.

Но Клеменс не станет говорить об этом соседям. Он презирает весь Пэлл-Мэлл с его убогими избушками и жалкими людьми. Не этим же пэлл-мэллским фермерам, навсегда застрявшим в глухой дыре, измученным работой и болезнями, потерявшим надежду на будущее, по-нять, какие богатства несет в своих недрах земля Клеменса. Она содержит не только железную руду и уголь— в. ней серебро. Земля принесет по двадцать, пятьдесят, по сто долларов за акр. Она будет стоить миллионы. Что бы ни случилось с Клеменсом, дети его обеспечены.

Наконец, все готово, кортеж трогается с места. В повозке сам Джон Маршал, его жена Джейн, дочери Памела, Маргарет и малыш сын Бенджамин. Рядом с повозкой верхом негритянка Дженни и старший сын Орион, ему уже десять лет.

Из Пэлл-Мэлла Джон Клеменс взял с собой домашний скарб, повозку, несколько лошадей, единственную рабыню и купчую на землю в округе Фентрес. Эти десятки квадратных миль пока еще не приносят дохода, и продать землю даже по доллару, даже по центу, по одной трети цента за акр было бы не легко.

Кочуя в погоне за обогащением из Джеймстауна в поселок Три Разветвления, оттуда в Пэлл-Мэлл, Джон Маршал терял и то немногое, чем владел. Но ему все казалось, что жизнь и богатство впереди.

Клеменсы стремятся на Запад, в глубь континента, в страну неисчерпаемых богатств, в страну будущего. Наступил 1835 год, год великих возможностей. Клеменс не станет влачить жалкое существование в деревушках, не имеющих перспектив, в мертвых уголках, если на свете существует великий, просторный Запад. Клеменсу мало хлеба насущного. Он сын виргинского джентльмена и должен быть богатым.

На Запад!

Этот клич звучал неотразимым призывом для сотен тысяч американцев во всех Восточных штатах и для иммигрантов, толпами прибывавших из-за океана. Этот клич опустошал целые поселки в старейших гордых штатах Атлантического побережья. Не долго раздумывая, молодые люди покидали родные места и ехали на Запад искать счастья. Целые семьи пускались в трудный путь, туда, где их ждала хорошая земля, сытая жизнь. Там, особенно за величественной и грозной Миссисипи, где земли плодородны, там поселенцы сами устанавливают законы. Там всякий волен строить жизнь, как хочет. По крайней мере, такие вести приходили с Запада в города и деревушки восточного побережья с их закостеневшими, раз навсегда установленными порядками, в города и деревушки, где лучшие куски уже захвачены.

На лошадях и на волах, в закрытых от дождей и палящего солнца фургонах, которые на много месяцев превращаются в дома на колесах, переселенцы едут в новые штаты — Огайо, Индиану, Иллинойс, Алабаму. Агенты из Иллинойса по продаже земли, не жалея красок, расписывают богатства своего края. Правда, есть слухи, что эти агенты безбожные обманщики. Кое-где, говорят, одураченные люди берутся за оружие, ибо и на Западе лучшие земли принадлежат богачам.

Что ж, это только доказывает, что нужно ехать еще дальше на Запад, туда, где совсем людей.

Мать Марка Твэна Джейн Клеменс (1870 г.)

Клеменсам предстоит долгий путь — они направляются в самый новый и самый западный из штатов, Миссури, по ту сторону Миссисипи. Тенесси для Джона Маршала — уже безнадежно старый штат, это — Восток, где предприимчивому человеку нечего делать.

Истории заселения этих мест всего несколько десятков лет. Но это новая страна, страна жадных, неукротимых людей, страна порядков, которые во многом резко отличны от порядков, существующих в «древней», монархической Европе.

Из Пэлл-Мэлла Клеменсы поехали до Луисвилля, там пересели на пароход и по Миссисипи направились в Сэнт-Луи, крупнейший центр всей территории за Миссисипи. Оттуда — еще дальше; снова в повозке и верхом.

За Миссисипи переселенцы попали в дикие, пустынные места. Это уже был «Дальний запад». Буйная, богатая растительность, почва, почти нетронутая трудом человека. У Клеменса было чувство, точно он первый прокладывает путь по этой благословенной земле. Ехали лесом, где в изобилии водились пушные звери. Синие гроздья дикого винограда, черная смородина, земляника, орехи — никто не станет спорить с путником из-за этих лесных богатств. Далее проезжали по бесконечной прерии, покрытой дикими цветами. Лишь очень редко видны были сбитые на живую руку строения, недавно заложенные табачные плантации. Штат Миссури, самый далекий западный аванпост Соединенных Штатов, еще только начал заселяться. В 1835 году западная граница полосы поселений тянулась вдоль восточного берега Миссисипи, в штатах Алабама и Тенесси, перекидывалась через реку в штат Миссури и затем снова возвращалась на восток от Миссисипи в штаты Иллинойс, Индиана и Огайо. Именно здесь, в Миссури, Джон Маршал надеялся проявить свои знания и способности, занять место, соответствующее его происхождению и образованию. Недаром Джон Клеменс пришел на Дальний запад с самого Атлантического побережья.

Наконец, переселенцы добрались до поселка Флорида в штате Миссури. Клеменсов восторженно встретил зять их Кворлз. Он устроился недурно: у него лавка, в которой торгуют сыром и ситцем, гвоздями и виски, шляпами и сахаром, он владелец фермы с тремя десятками чернокожих рабов. Да, на Западе, в Миссури, предприимчивые люди себя показывают.

Кворлз сразу же предложил Джону Маршалу стать его компаньоном по лавке. Конечно, Клеменс не какой-нибудь безграмотный фермер или лавочник, но, увы, в этих краях спрос на ученых невелик. Флорида пока маленькая деревушка; в ней всего триста жителей, нет ни одного каменного дома, и под бревенчатой церковью вечно возятся свиньи.

Семья Клеменсов устроилась в небольшом деревянном домике. У этого дома был, пожалуй, несколько унылый вид, особенно осенью. В конце ноября измученная путешествием и заботами Джейн Клеменс преждевременно родила пятого ребенка, сына. В честь деда он получил простое библейское имя Сэмюэль и еще второе имя — Лэнгхорн.

Сэм был слаб и тщедушен. С трудом он перенес зиму, неслыханно суровую зиму 1835 года. Летом детей отправили на ферму дяди Кворлза. Отец остался в лавке. Помимо торговли, Джон Маршал пытался все-таки вести кой-какие юридические дела. Потом его избрали на маленькую судейскую должность. Дети росли. Орион уже начал помогать отцу в торговле. Девочки прилежно учились. Бенджамин становился красивым, крепким мальчуганом. Маленький Сэм не был ни крепок, ни красив. Джейн Клеменс не ожидала многого от него — лишь бы не болел, у нее и без того много забот. Утомленная беспокойной жизнью, Джейн казалась старше своих лет а в голосе ее появились резкие нотки раздражения. Через два с половиной года после рождения Сэма появился на свет еще сын — Генри — и потребовал львиной доли внимания.

Дела у компаньонов шли плохо. Клеменс оставил Кворлза и открыл собственную торговлю. Но и собственная торговля не очень поправила дела. Клеменс решил испробовать счастье на новом поприще. В то время в каждодневный быт жителей Америки уже начали проникать изобретения. Стал широко известен пароход. Уже десять лет существовали железные дороги. Был выдан патент на уборочную машину Мак-Кормика. Начиналась изобретательская горячка.

Джон Клеменс увлекся идеей изобретения вечного двигателя. Все его усилия в этой области, естественно, ни к чему не привели. Тогда Клеменс сделал новую попытку добиться расцвета городка, в котором жил. Флорида стоит на речушке Соленой, в семидесяти-восьмидесяти километрах от великой водной артерии — Миссисипи. Беда только в том, что Соленая не судоходна. Вновь основанная компания, директором которой стал Клеменс, разработала план строительства дамб и шлюзов на Соленой. Река должна стать судоходной, и Флорида превратится в оживленнейший торговый центр. За средствами для финансирования работ инициаторы строительства обратились в Конгресс США, но получили отказ.

Новый компаньон по лавке привел Клеменса к разорению. Неожиданно умерла девятилетняя Маргарет. Джон Клеменс потерял веру в перспективы Флориды. Он не мог больше оставаться в этом городке. Нужно было переехать на новое место. На этот раз семья Клеменсов избрала городишко Ганнибал, расположенный неподалеку от Флориды. Это было самое большое из всех поселений, где когда-либо проживали Клеменсы.

Дом в деревушке Флорида (штата Миссури), в котором родился Сэмюэль Клеменс (Марк Твэн).

После своей женитьбы. Ганнибалу, решил Джон Маршал, предстоит блестящее будущее — он стоит не на каком-нибудь жалком притоке, а на самой Миссисипи.

Маленькому Сэму было около четырех лет, когда он впервые увидел Миссисипи с ее неизмеримым водным простором, с ее зелеными берегами и заманчивыми пароходами.

Миссисипи — основное транспортное средство для огромной части страны. Река берет начало у самых границ Канады, приток Огайо протекает по богатейшим районам Среднего запада, а приток Миссури глубоко проникает на северо-запад.

До появления пароходов сельскохозяйственные продукты со всей долины реки сплавлялись вниз по течению в больших баржах, плоскодонках. Вверх приходилось тянуть баржи бичевой или двигаться с помощью шестов. Дорога в оба конца занимала зачастую всю весну, лето и осень. С появлением пароходов население долины Миссисипи и ее притоков стало расти особенно быстро. Возникали новые пароходные линии, строились новые пароходы.

От Сэнт-Луи до устья реки около двух тысяч километров. Для длиннейших пароходных линий нужны матросы, лоцманы, капитаны. Миссисипи, царственная Миссисипи, была источником существования для десятков тысяч людей.

Ганнибал лежит менее чем в двухстах километрах от Сэнт-Луи. Местные жители полагали, что по своему значению Ганнибал уступает только Сэнт-Луи. И все же Ганнибал пока захудалый деревянный городишко. Жизнь в Ганнибале сонная и вялая. Только когда показывается вдали пароходный дымок, городок на некоторое время оживает. Взрослые и дети стремглав мчатся к реке. Пароход подходит к пристани. В топку специально подброшена смола, и из пароходных труб валит густой черный дым. Дверцы топки раскрыты, чтобы видно было ярко горящее пламя. Свистки, удары колокола, шум колес, взбивающих воду, — все это действует неотразимо. И каждому мальчугану хочется стать лоцманом, капитаном, на худой конец юнгой, который стоит на палубе, когда пароход причаливает, виден всем и возбуждает всеобщий восторг и зависть.

Но вот на пароход погружены свинина, пенька и табак. Он тронулся в путь. Снова горячее солнце убаюкивает городок, снова жителей тянет в тень, к прохладной реке, в лес.

Мимо Ганнибала идут суда Каирской и Мемфисской линий, суда с верхней Миссисипи, суда с притоков, из самого Нового Орлеана.

Несмотря на Миссисипи с ее пароходами, баржами и плотами, коммерческие дела Джона Маршала на новом месте не улучшились. Как и во Флориде, он обзавелся лавкой, кроме того Клеменс был избран мировым судьей. Но все это давало очень мало. Пришлось продать негритянку Дженни. Клеменс решил приобрести в рассрочку доходный дом, однако покупка оказалась неудачной, и для покрытия долгов семья принуждена была распродать все имущество.

В трудные минуты Клеменсу не раз приходила в голову мысль расстаться с землей в Тенесси, не приносившей никакого дохода. Но он тут же отказывался от этой малодушной затеи — как можно отдать землю за гроши, если через несколько лет она непременно принесет несметные богатства!

Пока же приходилось итти на унижения — старшего сына Ориона отдали в ученики к печатнику, отец нанялся на работу к коммерсанту.

У коммерсанта Клеменс не ужился. Соседи соболезнующе говорили (но так, чтобы это не дошло до ушей гордых Клеменсов), что Джон Маршал неудачник. Когда, в конце концов, дела несколько улучшились, Клеменс дал поручительство за одного приятеля. Тот объявил банкротство, и семья снова была разорена. Теперь оставалась последняя надежда, что Клеменса изберут на хорошо оплачиваемый пост в суде. Избрание считалось обеспеченным. Но во время предвыборных поездок Клеменс простудился. Сэму шел двенадцатый год, когда от воспаления легких умер отец.

В первые годы после переезда в Ганнибал из-за слабого здоровья Сэма дети Клеменсов также проводили лето во Флориде, на ферме дяди Кворлза. Позднее решили, что летом хорошо и в Ганнибале. Миссисипи — полноводная красавица с чудесными берегами; особенно хорош высокий берег на миссурийской стороне. Недалеко от городка, на острове, сплошь поросшем деревьями и кустами, можно играть в индейцев и разбойников. На реке, конечно, превосходное купанье. Местные мальчуганы плавали так хорошо, что им — и Сэму в том числе — ничего не стоило переплыть Миссисипи с одного берега на другой. Ганнибал окружен лесом, в нескольких километра» вниз по реке — таинственные пещеры.

К десяти годам Сэм превратился в выносливого сорванца, не уступавшего приятелям ни в драке, ни в плавании, ни в готовности к любым похождениям.

Сэм полюбил привольную жизнь за городом, он предпочитает бродить по лесу, нежели сидеть в четырех стенах школьного здания. Он готов нарушить все запреты, чтобы лишний разок окунуться в реку. Вместе с другими мальчиками Ганнибала Сэм хочет стать палубным юнгой, пароходным машинистом и — наконец — лоцманом, существом, выше которого никого нет.

Негры и белые передают много страшных историй о знаменитых речных пиратах, о кровожадных индейцах.

Эти истории даже печатаются в книжках. С раннего детства Сэму близка романтика разбойничьих приключений. На реке много отчаянных людей. Самым знаменитым пиратом был Джон А. Моррелл. Рассказывают, что он всегда вспарывал убитым животы — без внутренностей труп не всплывает на поверхность, а идет ко дну. Моррелл сбывал также фальшивые деньги, похищал рабов-негров. Говорят — и неизвестно, что про себя думают об этом негры, — что Моррелл собирался организовать восстание чернокожих. Это, конечно, страшное дело. Но Моррелл был храбрец, он знал себе цену, недаром он хвастал, что убил и ограбил больше людей, чем любой другой грабитель в Америке или «в известных людям частях света». О Моррелле существовали целые легенды. С его именем связаны слухи о сокровищах, спрятанных в потайных местах. Конечно, Моррелл, капитан Кидд и другие разбойники и пираты бывали и возле Ганнибала. Знаменитые ганнибальские пещеры не могли не привлечь внимания предприимчивых разбойников.

Сэму нравилось воображать себя капитаном пиратского корабля, в богатом пестром костюме; или Сэм — индеец в перьях; Сэм — глава разбойничьей шайки. Ему отдают почести, он властен над судьбами людей, перед ним трепещут не только путешественники, но и разбойники. Сэм — «черный мститель», он и его приятели дают страшную клятву, пышную, многословную. Теперь они ищут клад, трепеща перед привидениями, которые всегда стерегут разбойничьи сокровища. Маленькие речные пираты прячутся на необитаемом острове. Никто не найдет их в густых зарослях. Мальчики играют в золотоискателей — они делают заявки на участки, промывают песок, находят самородки.

Среди детей Сэм был атаманом, может быть, потому, что у него более живое воображение, чем у других. Он изобретателен на шалости, у него есть своеобразное чувство юмора. В наказание за какие-то грехи Сэма заставляют побелить забор. Он делает вид, что побелка забора доставляет ему громадное наслаждение. Завистливые приятели награждают Сэма своими детскими сокровищами, только бы он позволил им взять в руки штукатурную кисть. Когда мать зашивает рубашку наглухо, чтобы Сэм не смог снять ее и пойти купаться, он умудряется перехитрить Джейн Клеменс — достает нитки и после купанья сам зашивает рубашку. Был, правда, такой случай, когда по ошибке Сэм зашил рубашку нитками другого цвета. Выдал его брат Генри — послушный, прилежный мальчик. От Генри мать ожидает многого, Сэм же просто сорванец, его нужно крепко держать в руках.

Сэма частенько бьют. Однажды, чтобы избежать порки, он крикнул матери: «Смотри, что там за тобой?!» Когда мать испуганно оглянулась, он мгновенно скрылся. Это Сэм накормил кота лекарством, от которого тот едва не взбесился. Это он скупает талончики, которыми в воскресной школе оплачивается усердное заучивание священных текстов, и неожиданно появляется в роли примерного ученика, заработавшего премию.

Дружба, которая связывает маленьких, ганнибальцев, — это дружба единомышленников по вольной жизни вне стен школы, патриотов островного — скрытого от глаз взрослых — государства, для которого недействительны скучные законы ганнибальского общежития.

Из всех приятелей Сэма Том самый интересный. В Ганнибале есть, конечно, городской пьяница, и Том сын этого пьяницы. Том Бланкеншип ходит в драной, грязной одежде, часто он голоден. Том не имеет своего угла, он спит в хлеве со свиньями. Зато он свободен, никому не подчиняется, он как будто вполне счастлив. Том может, не опасаясь наказания, пускаться в любые похождения. Он не связан воскресной школой. И Сэм, так же как и его друзья, завидует Тому и дружит с ним, несмотря на запрещение старших.

Дом в Ганнибале, где жил Том Бланкеншип.

В жизни Сэма много радостей, веселья. На ферме дяди Джона Кворлза мальчикам на редкость хорошо. Там есть сад и табачные плантации, и лес, и ручей. За забором — деревенская дорога, где на солнце греются змеи. Мальчики великолепно знают разницу между ядовитыми змеями и безвредными ужами. Ужей они кладут в рабочую корзинку тети Патси — забавно поглядеть на нее, когда ужи начинают выползать из корзинки.

За лесом — прерия, полная душистой дикой клубники. Дети уходят за ягодами очень рано, когда в траве еще сверкает роса.

Искорки подлинной поэзии заронила в душу маленького Сэма жизнь на этой ферме в далеком глухом Миссури.

Дядя Кворлз жил богато. Все яства обильного Юга подавались на стол для хозяина, его семьи и гостей. Тут были жареные куры и поросята, индейки и утки, гуси и зайцы, фазаны, овощи всех видов, горячий, особенным образом приготовленный хлеб, арбузы и дыни прямо с баштана, пироги, начиненные яблоками, персиками и тыквой.

В сознание мальчика глубоко проникает очарование богатейшей, едва тронутой человеком природы — лесов. и прерий, где водятся в изобилии мелкий зверь и дикая птица; земли, которая дает превосходный урожай табака и пшеницы, овощей и арбузов; мощной, оплодотворяющей всю долину и часто разрушительной реки.

Общество взрослых мало привлекает Сэма и его приятелей. Исключением являются негры. Детей тянет в лес, в поле, к реке. Девять раз Сэм тонул. Но мальчик влюблен в реку. Он, конечно, рано научился грести. Девяти лет Сэм впервые попал на пароход — пробрался незамеченным и спрятался под шлюпку. Его вернули домой со следующей пристани.

Сэм и его приятели не очень считались с понятиями собственности. Однажды они захватили чью-то лодку, перекрасили ее в другой цвет, и хозяин не смог ее узнать. Теперь можно было пользоваться лодкой безнаказанно. Мальчики часто сопровождали охотников в леса. На любимом своем острове ловили черепах, собирали черепашьи яйца, удили рыбу, сбивали палками с деревьев диких голубей. Так приятно развести костер и самому приготовить рыбу собственного улова или зажарить голубя. Целыми часами мальчики. рыскали по пещерам, замечательным пещерам в несколько километров длиной. Индеец Джо, пьяница, которого хорошо знает весь городишко, как-то заблудился в этих пещерах и погиб бы с голоду, если бы не летучие мыши, которыми он там питался. Однажды Сэм тоже едва не заблудился в пещере.

Жизнь казалась ясной и безмятежной. Счастливый детский смех, утренняя прозрачность прерий и лесов…

Но даже при жизни отца, когда Сэму еще не приходилось задумываться над тем, откуда возьмутся средства для пропитания семьи, маленький житель Ганнибала знал не только деревенскую идиллию.

Несмотря на то, что Сэм плавал лучше всех, всю ночь мог следовать по лесам за охотниками, не давал себя в обиду первейшим драчунам, он был нервный мальчик. Его мучили кошмары. Ночью он вставал и спящий бродил по комнатам. Эти кошмары находили себе пищу в окружающей реальной жизни, в том., что происходило наяву. Ганнибал был полон ужасов, о которых не могли не знать юркие, вездесущие мальчуганы. В крохотном городке происходили многочисленные убийства, и часто — на глазах детей.

Тысячи переселенцев направлялись через штат Миссури еще дальше на запад, к неустойчивой, манящей, вольной «границе». Люди «границы» не долго раздумывали перед тем, как прибегнуть к ножу и пистолету. Вот пьяный человек ударил ножом товарища, переселенца в Калифорнию. Хлынула кровь, переселенец упал мертвым. Два брата решили прикончить старого дядю; один уперся коленом в грудь старика, второй пытался пристрелить его. Но пистолет дал осечку. Другой переселенец в Калифорнию с пьяных глаз задумал проникнуть в чужой дом, и старуха-хозяйка — Сэм видел это, — досчитав до десяти, выстрелила в него из ружья и уложила на месте. Вот Сэм забирается после дня, проведенного за городом, в контору отца и при лунном свете начинает различать на полу очертания человеческой фигуры — это убитый, его принесли с улицы. По своей должности Клеменсу приходилось наводить порядок в городке, разнимать дерущихся, разбирать ссоры.

Но дело было не только в том, что на долю Ганнибала, города «границы», лежащего на пути к еще более дикому, неосвоенному Дальнему западу, падало особенно много драк и убийств. Ночные кошмары, бросившие черную тень на детство Сэма, связаны и с религиозным воспитанием, которое получил он и его ближайшие друзья.

Однажды в самый полдень на главной улице Ганнибала было совершено убийство — подстрелили бедного старого Смарра. Чтобы облегчить старику путь на тот свет, кто-то положил ему на грудь огромною старинную библию. Книга не давала старику дышать, она увеличивала его мучения и ускоряла агонию. По ночам Сэму стали сниться кошмары: он задыхался под давящей тяжестью огромной книги — библии. Суровость протестантской религии давила и угнетала Сэма Клеменса и окружавших его, как эта чудовищная библия. Джейн Клеменс, маленькая, хрупкая женщина, по-своему добрая и ласковая, была строгой пресвитерианкой, верившей во все муки ада, которые ожидают грешников после смерти. И эту веру она передала своим детям, даже такому неисправимому грешнику и шалуну, как Сэм.

Все, что происходило вокруг Сэма, все ужасы жизни маленького красивого городка, казалось, имели свое божественное предназначение. Их придумывало провидение специально для того, чтобы наставить Сэма к лучшей жизни. По ночам ребенок испытывал страх смерти, ощущал над собой существо, у которого нужно, унижаясь, вымаливать прощение.

Однажды свалился с баржи и утонул маленький грешник, по имени Лем. В ту же ночь над Ганнибалом разразилась гроза, которая продолжалась до самого рассвета. Свистел ветер, дрожали окна, дождь падал сплошным потоком, сверкала молния, и гром точно разрывал мир на части. Приятели Лема в ту ночь думали не о погибшем друге, а о себе. Каждый раз, когда вспыхивала молния, мальчикам казалось, что приходит и их последняя минута. Страшный, мстительный бог с мелочной придирчивостью следил за поступками людей, готовый утопить, сжечь, растерзать на части нераскаявшихся грешников. Чтобы умилостивить это существо, нужно, конечно, аккуратно ходить в церковь и воскресную школу. Когда через несколько недель после смерти Лема утонул другой мальчик, примерного поведения, знавший наизусть три тысячи стихов из священного писания (в эту ночь снова была гроза), новые муки овладели Сэмом и его товарищами.

Воспоминания об одном страшном случае долго мучили Сэма. Пьяный бродяга, посаженный за что-то в тюрьму, попросил мальчиков принести ему спичек. Сэм удовлетворил его просьбу. Бродяга поджег тюрьму и сгорел вместе с нею. С тех пор кошмары не давали Сэму покоя. Ему становилось не по себе уже при приближении ночи.

Молитвы — дома, в школе, в церкви и в воскресной школе — занимали большое место в жизни семьи Клеменсов. Смерть брата Бенджамина (Сэму тогда было семь лет) послужила основой для многозначительных религиозных уроков.

Много страшного слышали дети от негров. На ферме дяди Кворлза жила в маленькой избушке уважаемая неграми-рабами и детьми седая негритянка. Про старуху говорили, что ей тысяча лет и что она беседовала с самим Моисеем. Круглая плешь на ее голове, по убеждению детей, была вызвана испугом при потоплении египетского фараона. Старуха знала всевозможные молитвы, умела «изгонять бесов» и была замечательной рассказчицей.

В Ганнибале все относились к рабству, как к чему-то естественному, раз и навсегда установленному; над этим не приходилось задумываться. Но благословенная обильная земля, на которой родился шалун Сэм, была землей ужасов рабства, и это в свою очередь не могло не оставить следа в душе мальчика.

Штат Миссури соединял в себе особенности американского Запада и американского Юга. Отдаленный от старых Южных штатов, Миссури все же отразил как в своем укладе, так и в составе жителей влияние плантаторского Юга. Вопрос о том, существовать ли рабству во вновь создаваемом штате Миссури, в свое время вызвал в американских законодательных органах ожесточеннейшую борьбу, имевшую историческое значение. Борьба эта вызывалась как экономическими соображениями — стремлением штатов расширить рынок сбыта рабов-негров, так и политическими. Юг, менее населенный, нежели Север, мог защищать свои привилегии главным образом через ту палату Конгресса США — сенат, в которой представительство строилось не по численности населения, а от всех штатов поровну (по два сенатора). Следовательно, необходимо было добиваться увеличения числа штатов, где разрешалось рабство. Борьба по этому вопросу в конце концов (в 1820 году) завершилась компромиссом. Миссури был признан рабовладельческим штатом, но был создан новый, свободный штат — Мэйн.

Рабство в Миссури не нашло такого распространения, как в собственно Южных штатах. Рабы оставались в значительной части домашними слугами, но и здесь имелись фермы с десятками рабов.

В детстве Сэм был свидетелем того, как белый за какую-то пустяковую провинность ударил раба куском железа по голове. Негр упал, не проронив ни звука, и через час умер. Избивали негров по каждому поводу. Даже Джон Маршал, редко наказывавший своих детей, без конца сек мальчика-раба.

Сэм видел однажды, как шестеро мужчин привели беглого негра. Детям внушали, что беглые негры хуже диких зверей, но жутко было слышать стоны избиваемого до полусмерти человека.

Жизнь была страшна для негра — это понимали даже дети. В любую минуту его могли продать «вниз по реке» — на плантации Юга, где рабы недолго остаются в живых. Детей отрывали от матерей. Негр-мулат, будь он даже совсем белым по цвету кожи, полностью принадлежал своему хозяину, тот мог делать с ним, что угодно. Недаром «загробное царство доброго черного бога, который ждет своих безмерно уставших детей на реке Иордане», представлялось неграм царством счастья.

Действительность для негров — и для детей белых — казалась наполненной привидениями, таинственными звуками, колдовством, смертельными опасностями. Крик совы, вой собаки — все имело свой страшный смысл. Ночью появлялись таинственные существа без рук, без ног, без головы. В темноте всегда можно было ожидать, что Кто-то схватит тебя за горлом — ржет быть, это кровожадный вампир. Глаза зверей горели ночью особенным, неестественным огнем. Души покойников долго бродили по миру и иногда вселялись в других людей. Кладбище казалось местом, полным своеобразной жизни, страшной для тех, кто еще дышал. Колдуньи могли лишить человека сна, счастья и даже умертвить его. Если ночью мышь грызет вашу одежду, значит вы обречены на смерть. От этих ужасов нужно защищаться талисманами, нашептываниями, особыми знаками. Нужно знать слабые места колдунов и вампиров, чтобы отвести от себя дурное влияние; это целая «наука»— борьба со страхом неизвестности. Негры учили детей пользоваться солью и перцем, заячьими лапками, костями мертвецов и кладбищенской землей, чтобы защитить слабого человека от страшного скрытого врага. Но все эти талисманы и заклинания часто теряли свои магические свойства. Все время вступали в действие новые и новые страшные силы, против которых у негров не было никакой защиты.

Когда Дженни была продана, семья Клеменсов взяла в услужение маленького Сэнди, которого оторвали от его семьи, жившей в Мерилэнде (штате, растившем рабов «на вывоз»). Однажды этот мальчик запел. Сэм потребовал, чтобы Сэнди замолчал. Мать сказала сыну: «Он никогда больше не увидит свою мать; если он еще в состоянии петь, не станем ему мешать».

Но даже ребенок, лишенный матери, не вызывал мысли о том, что рабство отвратительно. Церковь, заставлявшая белых до мельчайших деталей расследовать показания своей совести, никогда не осуждала рабства с амвона, оно принималось без каких-либо сомнений и на совести людей следов не оставляло.

Лучшими друзьями белых детей были негры. Они заботливо воспитывали детей своих хозяев, несмотря на то, что были рабами. И все-таки отпустить на волю негра, чью-то. собственность, было немыслимо. Это противоречило не только установленным законам, но и чувству собственного достоинства. Ни Сэм, ни его приятели не пошли бы на такой шаг, как помощь беглому негру. Это был бы низкий, греховный поступок, бог расправился бы с человеком, нарушившим подобным образом права собственности.

Аболиционистов, сторонников освобождения рабов, считали опасными сумасшедшими. Если они осмеливались открывать свои убеждения перед белыми или — что того хуже — перед неграми, их нужно было уничтожать, как бешеных собак. В детстве Сэм был свидетелем казни аболициониста Гарди. Было чудом, что его не убили сразу, а повесили после судебного разбирательства. Гарди помог негру бежать из рабства, а когда полицейский пытался задержать беглого раба, убил представителя закона.

В день, когда должно было совершиться повешение, в деревушку собрались фермеры со всей округи. Привезли даже детей. Зрители ели пироги, пили крепкий сидр и читали местную газету, где дело Гарди было полностью описано. Это был праздник для всей округи. Веревка, на которой повесили Гарди, была раскуплена по кусочкам.

Правда, расправа над Гарди вызвала подъем аболиционистских настроений. Несколько местных жителей — кузнец, печатник, пекарь и другие — создали тайное общество. Главным врагом аболиционистов оказался местный священник. В конце концов кузнец был тоже повешен и умер со словами: «Смерть тиранам!» Общество аболиционистов продолжало существовать и расти.

В Ганнибале имелись люди, которые осмеливались помогать беглым неграм., порою вопреки собственной выгоде. Одним из таких был старший брат Тома Бланкеншипа — Вен, пользовавшийся еще менее завидной репутацией, чем Том. Однажды во время рыбной ловли Бен Бланкеншип наткнулся на беглого негра. Все законы обязывали Бена сообщить властям о своем открытии. Поимка негра доставила бы Бену много почестей, кроме того, за беглого негра была назначена большая награда— пятьдесят долларов. У Бена было очень много оснований выдать негра. И все же он этого не сделал. Бен помог беглецу спрятаться в болоте, носил ему пищу, дружил с ним. Негра выследили, за ним устроили погоню. Опасаясь от погони, беглец утонул.

Сэм знал обо всем этом. И знал не только с чужих слов. Однажды, когда Сэм и его приятели купались на том месте, где утонул беглый негр, из воды поднялась по пояс фигура утопленника. Тело, очевидно, находилось под запутавшимися в зарослях бревнами — много их несет течением Миссисипи — и затем всплыло на поверхность. Мальчики в ужасе бежали — утопленник мог принести несчастье.