В. Гусев. Восстание на «Красной горке»: первый день

В. Гусев. Восстание на «Красной горке»: первый день

<...> Около четырех утра, когда все еще спали, по рабочему городку пробежал человек. Он неистово размахивал руками и что-то кричал. Никто не мог разобрать — что он кричал, но все ясно почувствовали необычное. Откуда-то сразу выполз слух: «Арестован фортовой комиссар!» Никто не мог дать отчета, кто сказал первый. Вероятно, просто все вслух подумали. Сразу ощутили его правду, но никто не хотел верить. Сейчас же приполз второй: «Пулеметчики берут в постелях и разоружаю коммунистов». Переносить неизвестность больше стало невыносимо. Бросились к телефону. Артиллерийский городок — «мозг» форта — не отвечал. Разбудили нашего комиссара. Он бешено ворвался в штаб, вырвал трубку... Форт ему дали. Главный комиссар отвечал, что все спокойно. Мы ясно ощутили неправду ответа, но комиссар успокоился. Все же он велел привести отряд в боевую готовность, вызвал командира. Слухи не унимались. Мы узнали, что перестал действовать ночной пропуск. Комиссара обходили, с ним избегали говорить, но все приказания исполнялись быстро и точно. Отряд проснулся. Телефон снова перестал работать. Выслали людей для исправления линии. Командир сам не пришел. Явились два инструктора — В.Н. Крюков и М.В. Юркевич в полной боевой форме. Разговор не ладился.

Со стороны артиллерийского городка показался небольшой отряд с двумя трехдюймовками и пулеметами. Все насторожились. Вышли из штаба. Узнали своих: помощника коменданта с пулеметной командой.

Комиссар выстроил отряд. Стали ждать. Двигались медленно. Не доходя полторы сотни шагов, задержали пулеметы, орудия оставили ранее. Помощник коменданта с улыбкой подошел к комиссару: «Форт перешел к белым. Комиссары и коммунисты, сдайте ваше оружие!» Все замерли. Гайдаленко отстегнул кобуру и подал ее Лощинину. За ним то же самое проделали другие. Лощинин обратился к нашим инструкторам: «Постройте тех, в ком уверены, остальных поведу я». Юркевич и Крюков разбили два взвода. «Возьмите пулеметчиков. С ними — на Ораниенбаумское шоссе в заставы». Никто ничего не расспрашивал. Слова роняли скупо. Лощинин увел арестованных. Юркевич взял оба взвода в заставы. Остальные возвратились в штаб. От командира по телефону сообщили, что башенные батареи перевели орудия на Кронштадт. Вздрогнули стены. Поймали слухом характерный звук выпущенного снаряда. Второй... третий... Это было предупреждение Кронштадту. Срок ультиматума о сдаче истекал в три часа дня.

Передавали новости. Комендант, объезжая заставы, объявил о переходе на сторону восставших двух ближайших фортов Кронкрепости: Обручева и Тотлебена. По радио извещены Гельсингфорс и Ревель. Все части сухопутной обороны форта арестовали своих комиссаров и коммунистов; все они (около трехсот человек) под караулом на групповой. Узнавали подробности. Форт перешел без сопротивления. Главного комиссара действительно подняли с постели. Остальные беспрекословно дали себя арестовать. С утренним шестичасовым поездом прибыл на форт карательный отряд в 150 человек. Помощнику коменданта и его пулеметчикам удалось захватить и обезвредить их, не сделав ни одного выстрела. <...>

Гусев В. Три дня «Красной Горки» (К пятилетию 1919-1924). Библиотека-фонд «Русское Зарубежье». Архив Л.Ф. Зурова. Папка 4-10. Л. 5-6.