Против Квантунской армии

Против Квантунской армии

26 июня Ставка приняла окончательное решение о создании Главнокомандования советскими войсками на Дальнем Востоке. Все сосредоточенные там вооруженные силы были разделены на три фронта: Забайкальский, 1-й и 2-й Дальневосточные. Сталин назначил командующими: на Забайкальский фронт — маршала Малиновского со 2-го Украинского, воевавшего в Карпатах, где условия местности примерно схожие с дальневосточными; на 1-й Дальневосточный — маршала Мерецкова с Карельского фронта. По поводу Мерецкова Верховный заметил, что ему приходилось действовать в условиях труднопроходимой местности и сильно развитой системы укреплений противника. «"Хитрый ярославец" найдет способ разбить японцев. Ему воевать в лесу и рвать укрепленные районы не впервой». На 2-й Дальневосточный — старожила Дальнего Востока генерала армии Пуркаева, командовавшего войсками Дальневосточного фронта.

Главнокомандующим стал маршал Василевский. Для него это было не новостью. Сталин еще летом 1944 года в беседе с ним сказал, что ему придется ехать на Дальний Восток и что он должен быть готов возглавить группировку в войне с Японией. Теперь, когда план разгрома японских войск в Маньчжурии, Корее, на Сахалине и Курильских островах был утвержден, такое назначение состоялось.

Перед отъездом Василевского на Дальний Восток Сталин спросил его:

— Вы продумали, откуда и кого с собой возьмете?

— Из ВВС, артиллерии…

— Возьмите Новикова, Чистякова.

— Еще из тыла нужен представитель.

— Берите, кого сочтете нужными. Верховный под конец разговора сказал:

— От вас зависит очень многое. Мы собираемся в Берлин на конференцию. Вопросы очень сложные по разделу Германии, контрибуции, по новому порядку в Европе. Союзники, судя по всему, не рассчитывают разбить Японию в ближайшее время, будут втягивать нас в эту войну Мы останемся верны нашим обязательствам, вступим в войну, но провести ее должны решительно, в самые короткие сроки, победоносно[104].

* * *

Из Москвы на Дальний Восток Малиновский и Мерецков убыли секретно. По документам и внешнему виду они были не маршалами: Родион Яковлевич Малиновский превратился в генерал-полковника Морозова, Кирилл Афанасьевич Мерецков — в генерал-полковника Максимова.

Сталин предложил Кириллу Афанасьевичу назваться на время в целях маскировки генералом армии. Но Мерецков предпочел стать генерал-полковником, сказав в шутку, что такого звания он еще не носил, хочет попробовать. Псевдоним Максимов был взят потому, что на Дальневосточном фронте действительно находился генерал Максимов, командовавший одной из армий. Мерецков рассчитывал, что японцы решат, будто именно о его переездах с места на место и его распоряжениях идет речь, и не станут остро реагировать на соответствующие донесения своих лазутчиков, которых в Приморье было немало. И в самом деле, как потом станет известно, пленные японские генералы интересовались во время допросов, тот ли это знакомый им генерал Максимов командует войсками 1-го Дальневосточного фронта.

Как вспоминал генерал-полковник И.М. Чистяков, командующий 25-й армией 1-го Дальневосточного фронта, в начале июня он улетал из Москвы в Приморье. У самолета встретил генерала Белобородова, с которым в предвоенные годы вместе служил на Дальнем Востоке.

— Ты куда, Афанасий Павлантьевич? — спросил Чистяков Белобородова.

— В первую Краснознаменную армию.

— А я в двадцать пятую…

— Что, Иван Михайлович, летим громить японцев?

— Как будто бы. Все хорошо, но если бы взять мне с собой шестую гвардейскую…[105]

— А мне бы свою сорок третью…[106]

— Ну ничего, дальневосточные армии будут драться с японцами не хуже, чем наши на западе с фашистами.

— Не сомневаюсь.

В самолете во время полета они вспоминали довоенную службу в Приморье. Многие офицеры и генералы, которые летели вместе с ними, никогда не были в тех краях. Афанасий Павлантьевич Белобородое увлеченно рассказывал им о маньчжурских сопках, покрытых лесом, где масса грибов, ягод, обилие зверья, птицы, особенно фазанов.

Летели 26 часов, и, понятно, на протяжении этого времени у каждого были свои думы. Фронтовики знали: окончание войны в Европе определило исход мировой войны в целом, но на Дальнем Востоке и на Тихом океане еще шли бои. Дальневосточный агрессор, недавний союзник гитлеровской Германии, продолжал вести борьбу против Англии, США и Китая. Военные действия проходили вблизи дальневосточных границ Советского Союза, где страна вынуждена были в самые тяжелые годы войны с Германией держать не менее 40 дивизий. А как бы они пригодились на западном фронте, особенно под Москвой и Сталинградом!..

Чистяков и Белобородов разместились в гостинице Военного совета 25-й армии, которой командовал генерал-майор А.М. Максимов. Здесь их уведомили, что сегодня, 3 июля, в 19.00 им необходимо быть у командующего Приморской группой Маршала Советского Союза Мерецкова…

В кабинет командующего первым вошел Чистяков. Не взглянув на погоны Мерецкова, он по-солдатски выпалил:

— Товарищ Маршал Советского Союза! Генерал-полковник Чистяков прибыл в ваше распоряжение на должность командующего двадцать пятой армией! — И отступил на шаг в сторону.

Так же по-солдатски четко доложили генерал Белобородов и другие прибывшие генералы. И вдруг кто-то шепнул Чистякову:

— Иван Михайлович, а на плечах маршала погоны генерал-полковника…

Чистяков не поверил своим глазам, даже в жар бросило. Что такое?

Мерецков заметил его смущение:

— Я, товарищи, не маршал, а генерал-полковник Максимов, но это временно, в целях дезинформации противника.

Все прибывшие впервые здесь встретились с Мерецковым. Знали о нем лишь то, что он был начальником Генштаба Красной армии, а во время войны с гитлеровской Германией командовал Волховским и Карельским фронтами. Знали еще, что до войны участвовал в испанских событиях и одно время служил начальником штаба Особой краснознаменной Дальневосточной армии.

Кирилл Афанасьевич сказал:

— Поскольку вы после долгого полета устали — отдохните, а завтра прошу в десять ноль-ноль быть у меня.

Утром все прибыли в штаб. В кабинете маршала уже были развешаны карты, схемы, испещренные разноцветными стрелками. Мерецков приветливо поздоровался с каждым и заговорил:

— Советские войска на Дальнем Востоке в настоящее время объединены в три фронта. Забайкальским командует маршал Малиновский, Вторым Дальневосточным — генерал армии Пуркаев, Первым Дальневосточным — я. Тихоокеанским флотом командует адмирал Юмашев. Руководить всеми боевыми действиями фронтов будет главнокомандующий маршал Василевский.

Василевского многие очень хорошо знали по боям под Сталинградом, на Курской дуге, при освобождении Белоруссии и Прибалтики.

— А сейчас, — продолжал Мерецков, — я ознакомлю вас со здешним положением. Наступательные операции США и Англии против Японии развертываются крайне медленно. Не станем заниматься предположениями. Скажу вам, что сего дня со всей остротой стоит вопрос о быстрейшей ликвидации японского очага войны на Дальнем Востоке. — Он взял указку и подошел к картам-схемам, на которых был нанесен общий стратегический план разгрома Квантунской армии.

Генерал Белобородое толкнул в бок Чистякова и довольно громко произнес:

— Смотри, Канны[107]!

Квантунская армия была взята в полукольцо стрелками трех фронтов.

Маршал, взглянув в его сторону, улыбнулся:

— Да, товарищи, это действительно Канны. Маньчжурская операция своим размахом поражает воображение даже тех, кто близко видел не одну войну. Наступление наших войск, как вы видите, намечается начать на фронте общим протяжением более пяти тысяч километров при глубине, достигающей шестисот — восьмисот километров. Для достижения конечной цели операции — полного разгрома всех сил Квантунской армии — отводится крайне ограниченное время, не более двадцати — двадцати трех дней. Средний темп наступления тридцать пять — сорок километров в сутки. Если учесть сложнейшие природные условия Дальнего Востока, его огромное удаление от центральных районов страны, сжатые сроки под готовки, то для каждого из нас становится ясным, как трудна эта операция.

Первый Дальневосточный фронт получил задачу прорвать систему приграничных укрепленных районов, разгромить противостоящего противника и на пятнадцатый — восемнадцатый день операции выйти на рубеж Боли—Муданьцзян—Ванцин. В дальнейшем с выходом главных сил фронта на западный берег реки Муданьцзян и в район Ванцин, Яньцзи развить удар в направлении Гирин—Чанчунь и частью сил на Харбин.

Войска фронта должны нанести два удара. Первый — силами 35-й армии из района Губерово, Лесозаводск в направлении на Мишань с целью овладеть Хитоуским и Мишанским укрепленными районами и тем самым обеспечить с севера действия главной группировки фронта. Второй — силами 25-й армии из района восточнее Дуннина в направлении Ванцин, Яньцзи с задачей расширить прорыв в сторону фланга, отрезать японским войскам пути отхода в Северную Корею. Кроме того, на войска фронта возлагается задача во взаимодействии с Тихоокеанским флотом обеспечить оборону морского побережья на участке от бухты Преображения (160 километров восточнее Владивостока) до мыса Сосунова.

— Должен вам сказать, — продолжал Кирилл Афанасьевич, — что пока Генштаб и штаб Первого Дальневосточного работают над двумя вариантами плана операции нашего фронта. Имеются также мнения: учитывая сложность природных условий в полосе фронта и то, что здесь находятся особо сильные укрепрайоны противника, начать наступление Первого Дальневосточного фронта на десять дней позже Забайкальского. Это заставило бы японцев перебросить часть своих сил в полосу Забайкальского фронта, тем самым ослабив группировку, противостоящую войскам Первого Дальневосточного фронта. Это, конечно, важное соображение. Однако разновременный переход в наступление мог бы позволить противнику сравнительно свободно маневрировать по внутренним оперативным линиям крупными группировками своих сил. А можно ли с уверенностью сказать, что противник станет выводить для отражения удара Забайкальского фронта войска именно из полосы Первого Дальневосточного фронта? Что он не использует для этого свои резервы? Вряд ли. И еще: при разновременном переходе в наступление утратится внезапность действий Первого Дальневосточного фронта…

Мерецков говорил с глубоким знанием дела, даже прочитал целую лекцию по Квантунской армии, которая занимала особое место в вооруженных силах Японии. Служба в ней считалась большой честью для японских офицеров и генералов и рассматривалась как почти обязательное условие для продвижения.

Все это не случайно. Квантунская армия предназначалась для захвата советского Дальнего Востока и Сибири. Как писали тогда японцы, она должна была пройти по «самурайским тропам», что тянулись от берегов Японского моря через всю Корею и Маньчжурию в Приамурье и Сибирь, вплоть до Урала. Личный состав Квантунской армии воспитывался в духе фанатической верности империи и ненависти к народам других стран, прежде всего Советского Союза, Монгольской Народной Республики и Китая. Командующий армией генерал-лейтенант Отодзо Ямада совмещал функции генерал-губернатора Квантунской области оккупированной Маньчжурии, а также чрезвычайного посла императора Японии при «правительстве» Манчжоу-Го.

По организационной структуре Квантунская армия представляла собой группу фронтов. Наиболее сильным по своему составу был 1-й фронт. Именно его главные силы сосредоточены перед 1-м Дальневосточным фронтом. 10 пехотных дивизий и одна бригада были развернуты вдоль границ советского Приморья, прикрывая хуньчунское и муданьцзянское направления. Командовал 1-м фронтом генерал Кита, штаб его располагался в городе Муданьцзяне.

После того как Мерецков закончил, присутствующим генералам были вручены оперативные документы. Стали разъезжаться по своим «хозяйствам». Чистяков и его новые подчиненные отправились на машинах на КП 25-й армии.

Для Чистякова дорога — будто вчера проезжал по ней, каждый поворот, каждое дерево и куст знакомы. А для его спутников все было внове. Они не переставали восхищаться природой: быстрыми речушками с прозрачной водой, вековыми лиственницами, сопками, покрытыми кустарниками, и травами с крупными яркими цветами.

Чистяков думал о том, что всем им предстоит пережить на этой земле много тяжелых часов. На западе они знали противника: его тактику и стратегию, его военную технику. Здесь же всё по-иному — другая обстановка, другой враг…

У наступательных ударов свои особенности. Район главного удара — безлесная полоса с небольшими горами, заросшими густым перелеском высотой в рост человека. Войдешь в него — темно как ночью. На склонах высот — завалы, ниже — болота. Район вспомогательного удара из Краскина — озеро Хасан не легче: большие скалистые хребты. На границе довольно широкая река Туманган, а левый фланг упирается в Японское море. И наконец, укрепрайоны, которые никак нельзя сравнить с полевыми укрепленными рубежами на западе. Здесь укрепрайоны строились десятки лет. Не каждая пушка, даже дивизионная, может вывести огневую точку из строя… А в глубине Маньчжурии еще более непроходимые места — горная тайга. Плохо и то, что на каждом из трех направлений только по одной дороге, рокадных же совсем нет. Так что проложить колонный путь с одного направления на другое почти невозможно…

Машина проскочила мост, вдали показалось большое здание — КП 25-й армии. Около него собралась группа командиров, некоторых из них Чистяков знал еще до войны. Максимова не было, вместо него новому командующему докладывал начальник штаба генерал Г.И. Шанин…

* * *

5 июля с документами на имя Васильева прибыл специальным поездом в Читу маршал Василевский. Одет он был в форму генерал-полковника. С ним приехали командующий ВВС РККА Главный маршал авиации А.А. Новиков, заместитель командующего артиллерией Красной армии маршал артиллерии М.Н. Чистяков, заместитель начальника войск связи Н.Д. Псурцев, заместитель начальника тыла генерал-полковник В.И. Виноградов и некоторые другие ответственные работники Наркомата обороны и Генерального штаба.

Он познакомился с войсками Забайкальского фронта, вместе с Малиновским побывал на основных участках. Они провели ряд рекогносцировок, ознакомились, насколько могли, с войсками, обсудили обстановку и предстоящие боевые задачи с командованием армий, корпусов и командирами основных дивизий.

Затем Василевский совершил поездку по войскам Дальневосточных фронтов. Во второй половине июля он вместе с Мерецковым побывал на командном пункте 5-й армии в районе города Кабанья, чтобы при участии командиров соединений еще раз рассмотреть вопрос о способе перехода в наступление.

Доктор исторических и доктор военных наук, президент Академии военных наук генерал армии Махмут Ахметович Гареев в то время был на 1-м Дальневосточном фронте старшим помощником начальника отделения оперативного отдела штаба 5-й армии. Он рассказывает, как готовилась Маньчжурская операция.

Командарм 5-й армии генерал-полковник Н.И. Крылов предложил начать наступление без артподготовки, внезапно перейдя госграницу силами усиленных передовых батальонов. Главные силы до начала перехода предполагалось держать в глубине, часть артиллерии выдвинуть ближе к границе и иметь в готовности к открытию огня. После раздумий и анализа плюсов и минусов это предложение было утверждено.

Как и в лучших операциях, проведенных на советско-германском фронте, обращает на себя внимание исключительная конкретность в работе при подготовке Маньчжурской операции. Все было подчинено скрытности проведения подготовительных мероприятий и обеспечению внезапности действий. После определения командующим замысла и принятия решения по планированию операции к ее подготовке и организации боевых действий допускался ограниченный круг должностных лиц. Все документы исполнялись лично этими должностными лицами без привлечения чертежников, машинисток и другого технического персонала.

«Например, — пишет Гареев, — в штабе 5-й армии мне пришлось работать в составе группы планирования во главе с начальником штаба армии генерал-лейтенантом Н.Я. Прихидько. В районе станции Мучная нас закрыли в отдельном строго охраняемом домике, откуда никого не выпускали; еду нам приносили часовые. Работать приходилось почти круглыми сутками.

После рассмотрения и утверждения командующим выработанные решения и планы доводились в части, их касающейся, до подчиненных инстанций. Основные усилия командного состава и штабов сосредотачивались в войсках на организации, боевом, тыловом и техническом обеспечении боевых действий».

С офицерами на картах и макетах местности детально, скрупулезно отрабатывался порядок скрытного выдвижения батальонов и перехода ими госграницы во взаимодействии с группами пограничников, досконально знавших местность. В каждой дивизии были созданы учебные поля, которые воспроизводили опорные пункты японцев со всеми заграждениями, долговременными огневыми точками, системой охраны и обороны. На этих учебных полях затем в течение недели шли тактико-строевые занятия с многократным повторением наиболее сложных приемов действий и взаимодействия между подразделениями различных родов войск…

1-й Дальневосточный фронт (командующий Маршал Советского Союза К.А. Мерецков, член Военного совета генерал-полковник Т.Ф. Штыков, начальник штаба генерал-лейтенант А.Н. Крутиков) к началу августа окончательно сложился: имел в своем составе 1-ю Краснознаменную армию (командующий генерал-полковник А.П. Белобородое), 5-ю (командующий генерал-полковник Н.И. Крылов), 25-ю (командующий генерал-полковник И.М. Чистяков) и 35-ю (командующий генерал-полковник Н.Д. Захватеев) общевойсковые армии, Чугуевскую оперативную группу, 10-й механизированный корпус, 9-ю воздушную армию (командующий генерал-полковник авиации И.М. Соколов) и армию ПВО.

Фронт во время действий против Квантунской армии должны поддерживать Тихоокеанский флот (командующий адмирал И.С. Юмашев) и Краснознаменная Амурская флотилия.

6 августа Соединенные Штаты Америки применили ядерное оружие против японского города Хиросима. Через два дня они сбросят атомную бомбу на второй город Японии — Нагасаки.

Цели атомных бомбардировок ВВС США не имели военного значения, находились вдалеке от районов дислокации Квантунской армии и военной промышленности в Китае и Корее. Это была демонстрация возможностей нового оружия массового уничтожения японскому военно-политическому руководству Кроме того, демонстрация предназначалась и для руководства СССР, уже знавшего ряд деталей «Манхэттенского проекта»[108] и санкционировавшего по этой причине работы над советским ядерным оружием. (Трумэн не предполагал в Потсдаме, что Сталин знает об атомной бомбе.) Еще одной из задач атомных бомбардировок было «натурное испытание» нового оружия по принципу: «Вложены многие миллионы долларов, как иначе?» Однако «натурные испытания» провели на мирном населении двух японских городов.

После оккупации Японии американцы проведут детальные исследования последствий применения атомного оружия на живых людях и все материалы засекретят.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.