ДАЙТЕ ПОСТРЕЛЯТЬ!

ДАЙТЕ ПОСТРЕЛЯТЬ!

Недалеко от нашего рва, за оврагом, расположилась воинская часть. Ничего особенного там не происходило: стояли брезентовые палатки, спокойно ходили люди в военной форме, разговаривали, сидели, курили. И это удивляло: шла война, и нам казалось, что все войска должны быть на фронте. Мы никак не предполагали, что фронт уже рядом.

На дне оврага красноармейцы упражнялись в стрельбе из винтовки. И это они тоже делали совсем по-мирному, так, словно им никуда не нужно было спешить. Может быть, и они не очень-то знали, где сейчас находятся немцы.

Обед кончился. Оля ушла по своим бригадирским делам, а мы с Леной некоторое время постояли на краю оврага, наблюдая, как внизу стреляют по мишеням. Лена предложила:

— Спустимся вниз, посмотрим. У нас еще полчаса времени.

И мы стали спускаться по крутому склону. Из-под ног посыпались комки глины, камешки. Никто нас не окликнул, даже, как нам показалось, не заметил, и, очутившись на дне оврага, мы остановились в нерешительности — не задержат ли нас. Тут мы увидели, что навстречу быстрой подпрыгивающей походкой шел молоденький лейтенант. Худощавый, длинноногий, он приветливо поглядывал на нас и, приблизившись, поздоровался, неловко поклонившись и почему-то приподняв фуражку, как шляпу:

— Здравствуйте, девушки!

— Здравствуйте, товарищ лейтенант! — бойко ответила Лена.

Он переступил с ноги на ногу и, улыбнувшись, спросил, одергивая гимнастерку и тщательно расправляя складочки под ремнем, хотя форма сидела на нем аккуратнейшим образом:

— Вы не записываться ли к нам в часть?

Лейтенант оглянулся на бойцов, стоявших поодаль, как бы приглашая их принять участие в разговоре. Те стали подходить один за другим.

— Дайте пострелять! — задорно сказала Лена, рассматривая молоденького лейтенанта.

У лейтенанта оказались веселые синие глаза и короткий нос с раздвоенным кончиком, который смешно шевелился, когда он говорил. Продолжая улыбаться, лейтенант поднял брови, поняв ее слова как шутку. Ему было приятно видеть перед собой девушек.

— Пострелять? А у нас винтовки боевые!

— Тяжелые, не удержите, — поддержали его красноармейцы. — И в плечо здорово отдают. А у вас плечики вон какие…

— А мы из боевых тоже можем! — уверенно заявила Лена, не сводя глаз с лейтенанта.

— Лена, — тихонько сказала я, взяв ее за локоть, — ну зачем ты…

Я знала, что Лена умела стрелять из малокалиберной, но никогда не держала в руках боевой винтовки.

— А что, — обратился лейтенант к своим подчиненным, — дадим попробовать? Проверим, как девушки стреляют…

Видно, он не сомневался, что все это просто шутливый разговор.

— Ясное дело. Проверим, — заговорили они одобрительно. — А как же!

— Вот из этих ямок вы стреляете? — с наивным видом спросила Лена, показывая на окопчики.

Красноармейцы засмеялись, а я опять незаметно толкнула Лену, которая не обратила на это никакого внимания.

— Это не ямки.

— Ну, окопы! — поправилась Лена.

— Оказывается, девушки знают! — обрадовался лейтенант. — В школе, наверное, проходили. По военному делу…

— Был такой предмет, — подтвердила Лена. — Так дадите пострелять или нет?

— Ну а если промахнетесь? — сощурился лейтенант.

— Или, не ровен час, в обратную сторону…

Все опять засмеялись, и лейтенант громче всех. При этом он поглядывал то на меня, то на Лену, и кончик его носа двигался.

— Может, мишени поближе передвинуть? — предложил он, подмигнув красноармейцам. — Триста метров — далековато для девушек.. Разве что двадцать…

Он с удовольствием шутил, ему нравилась эта игра, нравилось вот так постоять и посмеяться, забыв о том, что, может быть, уже завтра ему придется заняться совсем другим, важным и опасным делом. Да и красноармейцы были не прочь поболтать с девушками.

— Нет, уж мы на равных условиях. Триста так триста! — храбро ответила Лена. — Давайте винтовку!

Взглянув на меня многозначительно, Лена уверенно протянула руку к винтовке, которую держал один из красноармейцев, и тот уже готов был отдать ее. Я поняла, что Лена надеется на меня.

— В самом деле умеете?

Лейтенант неуверенно поправил скрипучую портупею на новенькой гимнастерке, зачем-то снял и опять надел фуражку. Он медлил, а красноармейцы переглядывались, ожидая, что скажет командир.

— Конечно, умею! — твердо заявила Лена.

Лейтенант в раздумье почесал кончик носа, взял винтовку и, решившись, быстро протянул ей:

— Вот, берите! Три выстрела…

Он бросил смущенный взгляд на красноармейцев: как они, не осуждают ли его, командира. Но те добродушно посмеивались.

Взяв обеими руками тяжелую винтовку, Лена сказала, обращаясь ко мне:

— Давай-ка сначала ты.

— А вы… тоже умеете? — недоверчиво спросил лейтенант.

Но я уже отобрала у Лены винтовку и, прыгнув в окопчик, устраивалась в нем поудобнее. Крепко прижав приклад к плечу, я вспомнила, как стреляла на соревнованиях еще до войны, когда занимала призовые места: Сделав глубокий вдох и выдох, задержала дыхание и замерла, прицеливаясь. Неужели теперь промахнусь?

Все ждали.

Только бы не дрогнула рука… Выстрел!

Он прогремел неожиданно громко в тишине оврага. Я выстрелила еще раз, потом — еще.

Мы подошли к мишеням. Оказалось, все три пули попали в мишень — фигуру по пояс.

— Н-ну… — протянул, обрадовавшись, лейтенант. — Здорово! Вот как надо стрелять! — обернулся он к удивленным красноармейцам с гордостью, будто это его заслуга.

Видно было, что он доволен больше, чем я, чем Лена. Когда я протянула ему винтовку, он взял ее осторожно, как хрупкую вещь, и, качнув головой, посмотрел на нее так, будто в ней заключался какой-то секрет, неизвестный ему.

— Где же вы так научились? — спросил он с уважением.

— В стрелковой школе.

— Молодцы, девчата! — Он протянул винтовку Лене: — Попробуете?

— У меня плечо побаливает… Но я могу! — сказала она.

— Нет, нет! У нее сильная отдача.

Он сосредоточенно уставился на винтовку, потом посмотрел на меня, на Лену и весело предложил:

— Знаете, девчата, оставайтесь-ка у нас в части, а? Возьмем вас на довольствие, как положено. Будете довольны.

Мы с Леной переглянулись: может, и в самом деле остаться? Ведь мы хотели воевать — вот и случай подвернулся.

Но вдруг Лена, напустив на себя важность, насмешливо спросила:

— А воевать-то вы умеете?

Лейтенант густо покраснел и, опустив глаза, стал рассматривать носок своего сапога, слегка постукивая им по комку глины. Сапоги у него были новые, как и вся форма. Совсем еще мальчишка, примерно нашего возраста, он, видно, только недавно прибыл в часть из военного училища.

Наступило неловкое молчание. Лена, которая не собиралась обижать лейтенанта, теперь жалела, что так получилось.

— Нет, мы хотим, мы очень хотим остаться!

Наступив на комок глины, лейтенант с силой раздавил его, как бы желая этим сказать, что он хоть и молод, но сумеет справиться с врагом не хуже других…

— Завтра мы придем. Можно? — спросила я, и он, вскинув голову, уже весело посмотрел на Лену.

— Приходите, девушки, приходите!

— А если нас будет трое, возьмете? — справилась Лена, имея в виду Олю.

— Возьмем, возьмем! Приходите обязательно!

Нам пора было возвращаться. Попрощавшись с лейтенантом и красноармейцами, мы уже направились к узкой тропинке, по которой спускались со склона, когда Лена, вдруг остановившись, спросила:

— А как вас зовут?

Лейтенант, смотревший нам вслед, смущенно улыбнулся:

— Толя…

— Мы придем, Толя! Вечером, после работы! — крикнула она.

Поднимаясь по тропке, Лена несколько раз оглянулась: Толя стоял на том же месте, словно ждал, когда она обернется.

— Слушай, Лена, как же быть? Может быть, останемся? Ведь будут же они воевать! — говорила я Лене, когда мы вернулись к себе.

— Конечно, будут! Давай сходим к ним сегодня после ужина.

— Тогда надо найти Олю! Она бригадир, ей же нельзя так, сразу, все бросить, — сказала я, считая дело решенным.

Мы поспешили рассказать обо всем Оле, которая, естественно, должна была присоединиться к нам. Однако Оля, выслушав все до конца, подняла нас на смех.

— Значит, лейтенант Толя! — медленно и раздельно произнесла она, переводя взгляд с Лены на меня. — Так?

— Почему лейтенант? Не лейтенант, а в воинскую часть мы хотим… — стала оправдываться я.

— Вот дурочки! Да этот Толя просто разыграл вас!

Лена начала горячо возражать, защищая Толю:

— Нет! Не такой он, чтобы обманывать! Мы стреляли лучше всех, понимаешь! Он серьезно!

— Серьезно! Тоже еще — главнокомандующий нашелся! — продолжала Оля. — Да у этого вашего Толи есть командир, а у того — еще командир! Ясно?

— А может быть, они не возражают, — сказала я.

— Вот и узнайте, возражают или нет! Лейтенанта обворожили! Вот потеха!

— А мы узнаем! Сегодня же! — пообещала Лена.

Но когда, поужинав, мы отправились за овраг, чтобы серьезно поговорить с Толей и обязательно с его командиром, то никого там не нашли: воинская часть срочно снялась и куда-то ушла. Возможно, прямо в бой…