Правда жизни

Правда жизни

Когда мне надоедали куклы, я играла во взрослую жизнь. Становясь на табуретку, чтобы быть повыше, на голову обручем повязывала белую ленту и начинала переливать воду из одного стакана в другой. Продавщица газировки! Игра была увлекательной и долгой. К приходу мамы я оказывалась мокрой с головы до пят, а на полу — разливанное море.

Чуть позже нестерпимо захотелось стать кондуктором. Я ставила стулья в два ряда, как в автобусе, цепляла на шею сумку (вместо длинного ремня — привязанная к ручке сумки веревка). На палец — рулон самостоятельно сделанных билетов. И, покачиваясь между рядами, развязно повелевала: «Обилечиваемся, граждане! Проходим, не задерживаем посадочку!» Кокетничала с пассажирами и, проезжая ухабы, с трудом удерживала равновесие.

Став постарше, я надевала мамино платье, туфли на высоких каблуках, делала себе огромные груди из скомканной газеты и начинала играть в училку. Как-то так само собой получалось, что из доброй учительницы я очень скоро становилась злой. Сначала своих учеников (кукол) хвалила и ставила им пятерки, но такое образцовое поведение учеников и учителя мне быстро надоедало, и я меняла тактику. Появлялся какой-нибудь двоечник, на котором можно было отыграться.

В игре все очевиднее проступала жизненная правда: я покрикивала, цепляясь к любой мелочи, была строга, ставила колы, унижала, кричала, швыряя журнал на стол. Потом за нерадивого ученика вступался весь класс, и начиналась просто базарная перепалка. Мы кричали друг на друга, я вызывала родителей. С ними тоже разговор был короткий. Навалившись шуршащей бумажной грудью на стол, я начинала с душеспасительной беседы, но очень скоро входила в раж и в запале грозилась выгнать к чертовой матери родителей из кабинета, а их маленьких чудовищ — из школы. Преображаясь на минуту из училки в чьего-то отца, я выплевывала в ее адрес страшные ругательства, и та, трепеща, затихала. Снова становясь учительницей и засунув в рот карандаш, изображавший сигарету, я нервно и глубоко затягивалась и притворно рыдала от незаслуженных оскорблений.

Наигравшись вдоволь, устав как собака, я еле волокла ноги. Переодевалась, собирала несчастных разбросанных кукол и, измученная правдой жизни, садилась за уроки.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.