Утренний чай

Утренний чай

Рабочий день в редакции начинался с заварки чая. Священнодействовали женщины. Во время чаепития обычно кто-нибудь из присутствующих рассказывал какую-нибудь забавную историю из своей жизни, но обязательно правдивую. Это было вроде утренней зарядки.

Из истории Евгения Шварца:

Мне было восемнадцать, а ей еще меньше. Была она очень хорошенькая и очень-очень маленькая. Отношения у нас были самые дружеские. Встречались не часто, а когда виделись — много говорили о литературе, о стихах, которых она знала множество.

История эта произошла на огромном лугу в пойме Дона, между Ростовом и Нахичеванью. По воскресным дням этот луг был местом прогулок.

Пришли мы с Анечкой. Была она в красненьком платьице. Народу собралось еще не очень много. Вдруг среди гуляющих началась паника, визг, смех. В чем дело? Молоденький бычок, даже еще теленок, но уже с заметными рожками бегал, как может бегать только молодое существо без всякой цели, бросался на гуляющих, те разбегались… Теленок резвился, резвились и гуляющие. И вот в поле зрения бычка попало красненькое платьице Ани. Он остановился и, нагнув голову, пошел в ее сторону. Аня повернулась к бычку спиной и медленно начала уходить. Рогатая скотина также медленно пошла за ней. Аня прибавила шаг, бык тоже. Я побежал за ними.

Для гуляющих это еще одно развлечение. Стали давать советы: "Хватай за хвост", "Подставь ножку!". Какая-то мощная компания остановилась и запела: "Тореадор, смелее в бой!" Им смешно, а мне не до смеха. Догнал Аню, кричу ей:

— Скорее снимай платье, бросай его!

— Ты что, с ума сошел? — сверкнула глазами и побежала еще быстрее.

Так мы втроем добежали до железнодорожной насыпи, взбежали на нее и помчались по шпалам. Бычку по шпалам оказалось труднее бежать, но он все-таки неотвратимо настигал. Наконец, я увидел забор чьего-то дома. Схватил Анечку за руку, а она уже из последних сил бежала. Слетели мы с насыпи, подбежали к забору, я поднял ее и почти перекинул через забор, а сам остался наедине с быком.

Тот подошел, посмотрел на меня, и, как потом уверяла Аня, плюнул и пошел прочь. Вот и все.

Из истории Даниила Хармса:

Были мы с Шурой как-то в цирке. Там среди разных номеров выступал стройный юноша, пролезавший в немыслимо маленькое отверстие. На другой день мы были у Шварцев, и я рассказал им об этом.

— Я не могу понять, чему ты удивляешься, — смеялся Шварц, — ведь и ты при твоей худобе можешь пролезть во что угодно.

— Ну, ему это слабо сделать, — подначивал Шура. И тут же предложил пролезть сквозь спинку стула.

— Нет, не слабо, — сказал я и, не долго думая, просунул голову, руки, протиснул плечи в отверстие спинки стула, пролез еще чуть-чуть и застрял. Я вздохнул. Но это дало лишь возможность стащить с меня рубашку и майку. Стул тянут вверх, меня тянут вниз — все без толку. Евгений сжимает мне бедра, а Шура, вывинчивая, пытается стянуть стул, но не тут-то было. Бьемся с час. Я взмолился:

— Распилите спинку.

Шварцы не согласны. Особенно Екатерина Ивановна, мама Шварца. Ей стул жалко.

— Мы вас дня два-три кормить не будем, стул сам сползет, — говорит она.

— А как я спать буду?

— Ребята, давайте смажем его маслом, — предлагает Александр.

Принесли подсолнечное. Стали смазывать, но… все без толку. Тут Евгений с Шурой о чем-то пошептались, и, не сказав ни слова, ринулись ко мне. Один схватил стул за ножки, а другой стал щекотать меня. Я закрутился, завертелся, пытаясь увернуться и… каким-то образом выскочил из стула.

Так хозяева заставили меня очищать стул от масла.

Из истории Александра Введенского:

Ехал я поздно вечером домой на трамвае. Зачитался, а билет взять забыл. И вдруг, еще на Садовой — шлеп — меня по плечу контролер:

— Ваш билет…

Я даже не очень соображаю, что делаю, хлопаю себя по губам и по уху и мотаю головой. Вагон не очень полон, кто-то догадался:

— Он глухонемой.

Контролер достает карандаш, листок бумаги и пишет: "Платите штраф или предъявите билет". Пишу в ответ: "Нет ни денег, ни билета". А он снова пишет: "Предъявите документ". А у меня действительно с собой никаких документов. Развожу руками. "Придется пройти в милицию!" Тут народ заступаться начал:

— Чего, дескать, привязался к несчастному. И без того, видишь, Богом обиженный.

В общем, устыдили контролера. Он махнул рукой и вышел из вагона, а я оказался темой для общей беседы.

— Ты глянь, глухонемой, а грамотный, книжку читает.

— Ну, говорят, такие даже университеты кончают.

— Нет! Этого быть не может, они, если и не идиоты, но большого ума тоже нет.

— Да, перестаньте вы, говорят, они по губам понимать умеют, а вы его идиотом обозвали.

И на каждой остановке всем вновь входящим рассказывают обо мне. Большинство жалеет. Молодой, симпатичный, а калека. Некоторые находят, что все-таки лицо тупое.

Подъезжаю к своей остановке. Оборачиваюсь ко всем и говорю:

— Кондуктор, это Народный дом, да?

Очень жалел, что не слышал, что говорили в трамвае, когда меня уже там не было.