1950 год

1950 год

3/I-50

Сегодня Круглов[267] отчитывался о добыче золота в прошлом году. Золота добыто 112 тонн химически чистого золота, платины больше 12 тонн. Олова добыто более 4 тысяч тонн, кобальта 70 тонн.

Коба доволен. Прирост хороший, особенно по кобальту. Если мы будем иметь хотя бы в среднем по 100 тонн в год в ближайшие 10 лет, то будем иметь в золотой запас дополнительно до 1 тысячи тонн. А можно выйти и на 2 тысячи дополнительно.

Это уже богатство, с тем что есть. Золота надо много, будем строить много.

Говорил с Кругловым, просил передать привет Петренко[268]. Петренко молодец. Дал половину золотодобычи.

16/I-50

Первухин будет назначен заместителем Председателя Совмина[269]. Давно пора. Будет вести химию и электростанции. Он в этом разбирается. Но Коба начинает увлекаться перестановками. Похоже, его настраивает Вячеслав. Теряет вес, виноват сам, и сам же надувается.

Георгий тоже лезет в внешние дела, а надо в внутренние. Я ему уже говорил, надо больше по Спецкомитету заниматься. Тоже надувается.

Вячеслав хочет забрать себе транспорт. Мне же легче, но что он в транспорте понимает. А тоже будет вмешиваться, он дотошный. Хорошо, что дело по отраслям давно налажено, и налажено крепко. Мое дело только контроль и общие задачи на перспективу.

С делами ПГУ все иначе. Завенягин хорошо сказал, что Атомная отрасль отличается от всех других тем, что здесь отсутствует элемент времени. Чего нет того нет. Времени у нас не было раньше, и теперь нет еще больше. Зато результаты есть.

12/II-50

Все мои физики считают, пришло время крепко браться за нашу Сверхбомбу. Сахаров предлагает многослойный заряд. Взрыв многослойного заряда может в 100—1000 раз превосходить взрыв плутониевой бомбы. Сейчас это 15 тысяч тонн тротила. Получается, что можно получить 15 миллионов тонн тротила.

Не верится. Но пишут, что все получится. Срок не менее 2 лет, и надо разворачивать новое производство.

Соберу еще раз всех, надо крепко подумать. А потом докладывать Кобе.

26/II-50

Все, начинаем всерьез работу по водородной Сверхбомбе. Только что решили на Политбюро и Коба сразу подписал Постановление[270]. Срок к маю 1952 г. Делаем два варианта — слойку и трубу[271].

Миллионы тонн тротила. Коба вздохнул, говорит: «Если бы нам эти миллионы девять лет назад.

8/IV-50

Товарищ Сталин назначил Булганина своим первым заместителем[272]. И снова новое Бюро в Совмине. Когда Коба отсутствует, председательствовать будет Булганин. А Коба почти всегда отсутствует.

Я ему сказал, что толка от Булганина не будет[273]. Он говорит: «Ты что, сам хочешь? Я говорю: А что, было бы плохо? В войну тянул, не проваливал, а теперь с чего проваливать?

Он говорит: «Ты Бомбу сделай». Я ему говорю: Я одну уже сделал. А он: «Видишь, Трумен распорядился Сверхбомбу сделать. Вот сделают раньше тебя, и сожрут нас. Сбросят на Москву миллион тонн, что тогда делать будем?»

Я говорю, не сбросят. Им еще надо эту бомбу сделать, дело не простое. А он говорит: «Нам тоже надо сделать. Вот сделаешь, тогда посмотрим. А пока пусть Булганин будет. Он много о себе думает, пусть попробует. Мы еще и Маленкова введем в Бюро Президиума Совмина»[274].

Ну, пусть попробует. Все равно тянуть Лаврентию.

5/V-50

Провели беседы с немцами[275]. Две Германии это плохо. По другому поступать мы не могли, если союзники сами пошли на раскол, но теперь надо осторожно.

А Пик давит, надо строить социализм. Приходится сдерживать. Помочь им так как Америка западной зоне помогает мы не сможем. Значит, немцы будут туда бежать. Там кусок жирнее. А чем удержать? Танки в мирное время забор плохой.

И отказаться от Германии нельзя, и решить в нашу пользу не можем. Не стоило союзников в Берлин пускать. Но и наша зона была небольшой, если бы не прирезали[276]. И уран нам нужен в Германии. И так х…ево, и так х…ево.

Коба тоже ломает голову.

30/VI-50

Работаю в Москве 11 лет, а кажется, прошло 100 лет. А другой раз подумаешь, думаешь — как один день пролетело. И летит. Руки до дружка дневника редко доходят, обхожусь. Пока все идет хорошо, а что идет не хорошо, исправим.

В Корее наступаем[277]. Уступить здесь нельзя, приходится рисковать, потому что связываться с США впрямую опасно. А уступить еще опаснее. Совсем обнаглеют.

Капица снова зудит. Теперь осаждает Георгия[278], меня демонстративно не упоминает, как будто меня нет. Расхваливает, как Георгий им руководил. Да, Георгий уши развешивал, а мне его умничания по х..ю. Пишет, что надо поражать технику пучками частиц большой мощности. Пишет Георгию, как будто Георгий академик. Снова обещает. Георгий адресовал мне, я адресовал Игорю и компании. Пусть смотрят, что там академик изобрел.

2/VII-50

Что мне давно остое…ло, так это склоки. Махнев официально сообщил ответ Игоря, Ванникова и Завенягина по письму Капицы[279]. Академик снова заврался. Муд…к! Ну что его все тянет туда, где он ни х…я не понимает. Ну обоср…лся, ну и сиди спокойно. Мы уже начинаем строить серийный завод для Бомб[280], а если бы слушались академика Капицу, так еще заседали бы в комиссиях. За пять лет такую работу сделали! И даже не похвалишься. Американцы сразу выпустили книгу Смита[281], и нам бы надо. Хотя бы через время[282]. Пусть бы академик почитал[283].

16/VII-50

За пять лет после войны настроили мы много. Сам удивляюсь! С нашим народом можно горы сворачивать. И сворачиваем!

Собирались у Кобы по Волгодонскому каналу и ирригации в его зоне. Докладывал я, потом Жук и Руссо.

Потом Абакумов докладывал о ходе следствия по Вознесенскому и Кузнецову. Муд…ки!

Получил за неделю сразу много вестей из КБ-11. Вначале Детнев[284] сообщил, что в КБ-11 полный бардак. Скопилось 3 тысячи бывших уголовных преступников, на об’екте форменные безобразия, хулиганство, дебоши, пьянки, групповые изнасилования. Милиция бездействует. О том же пишет Харитон.

И мне не докладывали. Черт знает что, не могу понять, как они могли до такого довести. Работнички! Серову[285] дал указание немедля разобраться и навести порядок. Абакумов[286] тоже в ус не дует. А Зернов[287] и Харитон[288] обещают дать модель с мощностью, как у РДС-1, но с весом в 1 тонну[289].

Такая работа, а здесь же рядом пьяные дебоши уголовников. И уже сколько не могут решить вопрос.

Говорят, я много матерюсь. Когда как. С Игорем я всегда разговариваю вежливо. С Харитоном тоже. А со своими когда как и с кем. А что делать? У нас половина на половину. Половина руководителей работает геройски, сознательно, а половину надо матом подгонять. Особенно во время Войны. Знаю, что без мата лучше, надо воспитывать людей. Но времени как не было, так и нет. Может когда и не надо будет мата.

22/VII-50 г.

Серов[290] доложил, что Петренко[291] серьезно заболел. Приказал направить его самолетом в Москву.

27/VII-50 г.

Хорошее лето. Чаще вырываюсь на дачу, отдыхаю хорошо. В городе устаю. Хочется в горы, к речке. А, ладно. Мне (запись оборвана. — С.К.).

4/VIII-50 г.

Круглов[292] сообщил, умер Петренко[293]. Это был хороший парень и честный Партиец. Сгорел. Если человек так работает, долго не живет. Интересно, сколько я протяну? Может и долго, у нас не та была молодость. Работы было много, но не так воспринималось, ответственность не так чувствовалась. Нервов меньше было. А теперь на нас весь мир смотрит. Ответственность!

Во время войны как этот американец[294] восхищался Дальстроем! Все расспрашивал Никишова[295], сколько он золота дает. А Петренко давал уже в разы больше.

6/VIII-50 г.

Подготовили Постановление по ПВО Москвы. Это будет большая работа. Назвали «Беркут»[296].

Название хорошее, Кобе понравилось. Но сразу понял. Спрашивает: «Что это значит? Берия и Куксенко[297]?

Я говорю: Да.

Он головой покачал, потом говорит: «Пусть будет так. Беркут — птица гордая». Потом подумал, говорит: «Вообще то с беркутом охотятся на зайцев, на лисиц и волков, а у нас цель будет воздушная. Так что правильно назвать систему «Сокол».

Я молчу.

Потом еще подумал и согласился, что пусть будет «Беркут».

Это будет огромная работа, ответственность большая. Я сказал Павлу и Серго[298], дадим вам все, как для Бомбы все давали. Но сделайте за год.

Они качают головой: «За год не сделаем. А за два может и сделаем. Вчерне».

Я сказал, посмотрим.

Работы надо начинать немедля.

Комментарий Сергея Кремлёва

Чтобы читателю были понятнее масштабы этой первой в СССР и, собственно, первой в мире комплексной системы ПВО, приведу её основной состав. В систему «Беркут» входили как составные части:

— радиолокационная станция дальнего обнаружения цели;

— радиолокационная станция наведения на цель;

— зенитная управляемая ракета разработки КБ А.С. Лавочкина;

— истребитель-перехватчик, оснащённый ракетами «воздух-воздух».

А чтобы было понятнее напряжение работ, сообщу, что, по словам Главного конструктора, Героя Социалистического Труда А.С. Лавочкина, создателя знаменитых истребителей времён войны Ла-5 и Ла-7 и затем ряда реактивных истребителей, работать по «Беркуту» было так трудно, как не было трудно даже в годы войны.

Беспрецедентная спешка была вызвана тем, что в это время Сталин и Берия имели достоверные сведения о реальной угрозе атомной войны Запада против СССР, которая началась бы, безусловно, с атомной бомбардировки Москвы.

18/VIII-50 г.

Строим! И в Москве строим и далеко от Москвы строим.

Круглов[299] и Коми обком ходатайствуют о награждении отличившихся при строительстве ветки от Кож-вы до Воркуты. Будем награждать, но надо строить Вторые пути. Печорский уголь важен на будущее. Надо сказать Круглову, чтобы хорошо наградили Гвоздевского[300].

Сейчас мы строим еще больше, чем до войны. Будем строить Каскад ГЭС на Волге. И в Грузии строим.

В Рустави[301] хорошее строительство. Затянули, но сейчас нормально.

29/VIII-50 г.

Говорил с Игорем и Келдышем[302]. Надо немедля активизировать большие работы по электронным Математическим машинам. Мне докладывают, в США есть уже 8 действующих больших вычислительных Математических машин и они колоссально увеличивают скорость вычислений. Дело новое, но ясно, что надо его немедля двигать, мы уже и так отстали. Пока надо закупить импортные машины, что можно. Есть машины Мерседес. Но это механические, а надо электрические. Говорят, это настоящая революция в прикладной математике, очень упрощает работу физиков. Кобы нет, надо ему написать[303]. Что-то Паршин[304] копается.

12/IX-50

Много строим, но размахивамся (так в тексте. — С.К.) больше, чем можем. Бросаем силы на Татарский туннель[305], а он не так нужен. Нам надо укрепить Атомное производство, если будет побольше атомного оружия, то никакой флот к Сахалину не сунется[306]. Зря затеяли. Коба меня заставил этим делом заниматься, но душа не лежит[307].

22/XII-50

Давно сижу в Москве, все южное тепло давно из меня вышло. Только ж…па горячая от заседаний.

Коба специально задержался в Сочи, чтобы приехать в Москву немного позже дня рождения[308]. Сказал, что уехал бы раньше, но не хотел, чтобы его завалили поздравлениями в Москве. Говорит, лучше в дороге пережить, чтобы потом не портить себе настроение.

Сразу обсудили ситуацию в Корее. Вроде и успехи, но придется воевать всерьез. Хочешь, не хочешь, получится что-то вроде Испании. Но здесь уступить нельзя. Да и корейцы не испанцы. В Испании было больше склок, чем драк, а в Корее коммунисты крепкие, не продадут.

Коба говорит, это нам испытание на прочность. И техникой померимся с Америкой. Надо обязательно добиться превосходства. Если мы им в Корее дадим по зубам, то и к нам они не сунутся. Коба говорит: «В небе над Кореей проходит первый рубеж ПВО Москвы».

Он прав. Говорил с Серго и Павлом[309], передал им слова Кобы.

Комментарий Сергея Кремлёва

После первых успехов в Корее (см. запись от 30 июня

1950 года) там началась затяжная война. США, имея в своём распоряжении так называемую «машину голосования», добились резолюции ООН с осуждением «агрессии» КНДР, 7 июля 1950 года генерал Макартур был назначен командующим «войсками ООН» в Корее. К 19 октября 1950 года американцы вошли в Пхеньян, оккупировали почти весь Корейский полуостров и в ряде мест вышли на границу с Китаем. Москва и Пекин, хотя и не без некоторых колебаний Мао Цзедуна, приняли решение об ответном ударе, и 25 октября 1950 года Народно-освободительная армия Китая при поддержке партизан Ким Ир Сена начала мощное контрнаступление. В январе 1951 года Сеул был вновь занят, но 15 марта отвоёван Макартуром. Началась трёхлетняя Корейская война с участием «советских добровольцев» — в основном лётчиков.

В ходе войны в Корее вооруженные силы России и США в первый и последний раз за историю двух стран вступали в прямое противоборство. Фактически это была битва в воздухе, которая шла с переменным для обеих сторон успехом. Тем не менее общий итог её был однозначно в пользу советских лётчиков и нашей истребительной авиации. Герой Советского Союза Николай Сутягин, получивший это звание за Корею, одержал в небе Кореи 21 победу, его товарищ Евгений Пепеляев — 20, Александр Сморчков, Серафим Субботин и Лев Щукин — по 15. Все они также стали Героями Советского Союза. Всего же 27 авиаполков советских ВВС сбили примерно 1100 самолётов «войск ООН».

Итоги Корейской войны серьёзно отрезвили США в части их планов превентивного атомного удара по СССР.