НА ЧЕРНОМ КОНТИНЕНТЕ

НА ЧЕРНОМ КОНТИНЕНТЕ

Начиная с 1940 года, геополитики национал-социалистического пошиба всесторонне изучали проект «маленького победоносного сафари в Северной Африке». Только таким способом можно было поставить на колени Британскую империю, пришедшую в себя после позора Дюнкерка и уже успевшую одержать первую победу в этой войне – в воздушной битве над Великобританией. Адольф Гитлер возлагал большие надежды на то, что разгром под Дюнкерком вынудит британцев как можно быстрее заключить перемирие с Германией, однако всем этим надеждам не суждено было сбыться, и Берлин наблюдал за развитием ситуации вокруг Соединенного королевства с возрастающим скепсисом. Обещания Германа Геринга очистить небо Европы от Королевских ВВС оказались не более чем пустым звуком. А после того, как люфтваффе понесли серьезные потери в небе над Францией и Польшей и вчистую проиграли воздушное сражение британским летчикам, стал возникать вопрос об их практической боеготовности и возможности использования «полупарализованных ВВС» в грядущих сражениях.

Британская проблема требовала незамедлительного решения, и Гитлер пристально наблюдал за развитием египетской кампании своего итальянского партнера по «Оси».

10 июня 1940 года, незадолго до успешного завершения плана «Гельб»[6] Муссолини объявил войну Франции и Англии, вскоре после этого без консультации с Берлином отправил экспедиционный корпус в Египет и атаковал английские войска. Дуче манили лакомый кусок «жизненного пространства» и надежды на легкую победу над недоукомплектованной «нильской группировкой» британского главнокомандующего, генерала Уэйвелла. По замыслу дуче активность на африканском фронте должна была стать важным вкладом Италии в геополитическую стратегию стран «Оси» и сковать значительные силы союзников в Африке. Итальянский маршал Грациани, триумфатор Абиссинии,[7] возражал против несвоевременного начала боевых действий, но был вынужден подчиниться приказу диктатора и 5 августа во главе 250-тысячной армии пересек границу Киренаики[8] и Египта между Бардией и Эс-Саллумом. С самого начала операция выглядела безнадежной, а конечная цель – дельта Нила – недостижимой. Но удача сопутствовала итальянцам, и они начали побеждать: через некоторое время совершенно неожиданно пал мощный укрепрайон на средиземноморском побережье, Сиди-Эль-Баррани, и наметившееся было противостояние дуче – Грациани закончилось, так и не успев начаться. Теперь уже никто не вспоминал, что в ответ на приказ Муссолини перейти границу и нанести удар по британской группировке в Египте ошеломленный генерал воскликнул:

– Но ведь это безумие! Англичане совсем не абиссинцы…

В излюбленной манере диктаторов всех времен и народов Муссолини воззвал к чести, порядочности и чувству солдатского долга:

– Грациани, ты солдат и принес присягу своему народу. Принимай армию, и вперед!

Несмотря на предстартовое волнение и неуверенность в своих силах, поход на Александрию обещал превратиться в «увеселительную прогулку». В самом начале наступления четвертьмиллионной итальянской группировке противостояли 30 000 англичан. Но Грациани знал все слабости, вверенной ему армии. Самым тяжелым вооружением его войск были легкие полевые пушки устаревшего образца, калибра 40 мм. Такие «хлопушки» пригодны для непосредственной поддержки пехоты, но не годятся для борьбы с тяжелой артиллерией противника или осадной войны.

Слабая моторизация войсковых соединений делала итальянскую армию весьма уязвимой в случае огневого контакта с диверсионно-разведывательными или танковыми частями неприятеля.

Абиссиния приучила итальянцев «нести бремя белого человека» с комфортом, поэтому они были не готовы к ожесточенному отпору. После захвата Сиди-Эль-Баррани итальянцы, к изумлению и облегчению англичан, не стали развивать успех, а начали возводить мощные фортификационные сооружения в районе средиземноморского побережья и неторопливо готовиться к будущей атаке дельты Нила.

Тем временем генерал Уэйвелл получил свежее хорошо обученное пополнение и…40 танков! Впервые в военной истории и вопреки мнению авторитетнейших военных специалистов в пустыне появились танковые части. Танки не подвели, и Уэйвелл с блеском использовал представившийся ему шанс: в декабре он нанес внезапный двойной удар – фронтально и со стороны пустыни – и приступом взял укрепления итальянцев. Обезумевшее стадо вьючных мулов, верблюдов и солдат бросилось в беспорядочное бегство. Моторизованные батальоны англичан легко догоняли отступающих в пешем строю итальянцев и десятками тысяч захватывали в плен. Уэйвелл не только изгнал итальянцев из Египта, но и на плечах отступающего врага захватил Бардию и считавшуюся неприступной крепость Тобрук, а затем пала и вся Киренаика. Одним яростным ударом опрокинув врага (это станет стилем операций в Африке, такими ударами предстоит по несколько раз обменяться немцам и британцам) у Эль-Мекили, английская армия совершила марш-бросок через пустыню и вышла к Бенгази, окончательно похоронив все надежды итальянцев. За два месяца ожесточенных боев 160 000 итальянцев попали в плен. Жалкие остатки армии Грациани бежали в Триполи. Колониальное господство Италии в этой части света рухнуло под ударами генерала Уэйвелла. В своем трехтомном труде «Африканская трилогия» английский фронтовой репортер Алан Мурхед, которого я буду цитировать на страницах моей книги как «главного свидетеля защиты и обвинения противной стороны», проанализировал причины поражения итальянцев в Северной Африке:

– Итальянцы слишком рано посчитали себя «владыками пустыни». Они обустраивали свой быт основательно и с комфортом – мостили улицы, строили дома из камня, а офицеры щеголяли в мундирах с иголочки и благоухали парфюмом. Они намеревались одержать верх над пустыней, но пески поглотили их… Мы не пытались покорить пустыню или жить здесь уютно и безмятежно, наоборот, все считали кочевую африканскую жизнь примитивной и неприемлемой для европейца. Но именно так примитивно, испытывая дискомфорт кочевой жизни, жила и воевала вся британская армия.

Самую важную и специфическую черту войны в пустыне против Великобритании подметил один итальянский журналист:

– Мы вели эту войну так, как если бы это была обычная колониальная война в Африке. Воевали-то мы действительно на Черном континенте, но с европейским врагом и с помощью европейского оружия. Но мы не обращали на это никакого внимания – строили роскошные каменные крепости и обставляли мебелью свои офицерские квартиры. Мы забыли, что имеем дело не с абиссинцами…

Сопоставляя две точки зрения на колониальный образ жизни и вытекающие отсюда два диаметрально противоположных способа ведения боевых действий, начинаешь понимать, что армия Грациани была обречена на поражение с самого начала. Вот как описывает свои впечатления об отбитом у итальянцев Сиди-Эль-Баррани все тот же Мурхед:

– Никто не отрицает, что итальянцы храбрые солдаты. Во всяком случае, до известных пределов. Поражает их смехотворная тяга к роскоши. Когда британцы вошли в лагерь, то не поверили своим глазам: у каждого итальянского солдата была индивидуальная кофеварка «Эспрессо», чтобы после еды сварить себе напиток по вкусу и посмаковать из индивидуальной чашечки! За несколько месяцев боевых действий наши бригадные генералы не жили и одного дня в таких роскошных условиях, как итальянские унтер-офицеры. В английских окопах не знали, что такое покрывало или парадная форма одежды, и уж наверняка, здесь не пользовались мужской парфюмерией! Командир британской бригады носил бриджи цвета хаки и такой же расцветки рубашку. На завтрак он ел шпик, на обед – гуляш и консервированный компот, на ужин – то же самое! Вся «роскошь» для него исчерпывалась радиоприемником, сигаретами и виски с… теплой водой. А вино, ликеры, ветчина или хлеб свежей выпечки – нет, этого не бывало никогда, или же крайне редко…

Причины поражения итальянской армии исчерпывающе разъяснены в этих коротких свидетельствах очевидцев. И только когда Роммель привел своих солдат в Северную Африку, на поле боя сошлись достойные противники – равные по силе, по выносливости и по готовности мужественно и с достоинством претерпевать любые трудности и лишения войны в пустыне.

Наконец, до итальянцев дошло, что они уже не в состоянии остановить лавину Уэйвелла своими силами. Когда английский генерал продолжил движение в сторону Триполи, это стало означать для них не только потерю Триполитании и Ливии, но и создавало непосредственную угрозу континентальной Италии. Перепуганный Муссолини обратился за помощью к верной своему союзническому долгу Германии. Через военного атташе немецкого посольства в Риме, генерала Ринтелена, дуче обратился к Адольфу Гитлеру с просьбой отправить в Африку германские дивизии. Как выразился Муссолини – «только им по силам спасти нас, если вообще можно что-нибудь спасти…». А ведь еще совсем недавно во время встречи с Гитлером во Флоренции у него было совсем другое настроение, когда «триумфатор» хвастливо разъяснял Гитлеру, что ему приходится буквально подгонять Грациани:

– …Я категорически потребовал от него захватить Сиди-Эль-Баррани в октябре. Что он и сделал после настойчивых указаний. Я назначил ему последний срок, 30 ноября – к этому времени мы должны захватить Умм-эр-Рахам и Мерса-Матрух, чтобы к Рождеству начать сражение за дельту Нила… Военные любят размышлять и сомневаться, нужно почаще отдавать им приказы, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки…

В начале февраля 1941 года, не сделав ни одного выстрела, сложил оружие гарнизон крепости Тобрук. В последующие несколько месяцев название самой мощной и укрепленной цитадели в мире часто упоминалось в сводках информационных агентств. Немногочисленный гарнизон оазиса Джарабуб, проявив чудеса мужества и героизма, продлил агонию итальянского владычества в Триполитании еще на несколько недель. Адольф Гитлер наблюдал за развитием ситуации в Африке со все возрастающим беспокойством. С безудержной жадностью голодающего Италия набросилась на «средиземноморский пирог власти» и отхватила кусок, который оказался ей не по горлу! Италия продемонстрировала свою несостоятельность и слабость как союзная держава, потеряв статус равноправного стратегического партнера, она все больше превращалась в зависимое вассальное государство.

Гитлер резонно опасался, что вооруженное вмешательство Германии повлечет за собой непредсказуемые последствия и может привести к изменению баланса сил на европейском театре военных действий. Хотя с другой стороны, африканская эпопея предоставила ему хорошую возможность провести «разведку боем» и на южном направлении, также попавшем в сферу геополитических интересов ненасытного фюрера.