ПОСЕЩЕНИЕ «ОСТРОВА ВОРОВ» И ТЕРНАТЕ

ПОСЕЩЕНИЕ «ОСТРОВА ВОРОВ» И ТЕРНАТЕ

Переход через Тихий океан в Ост-Индию занял больше двух месяцев. При этом движению корабля на запад сначала способствовали северо-восточные пассаты, дующие от берегов Северной Америки в направлении экваториальной зоны, а затем и Северное Пассатное течение. «Целых 68 дней мы не видели ничего, кроме неба и моря, — сообщает Флетчер, — и только 30 сентября показались вдали какие-то островки. Как только мы подошли к одному из них, нас тотчас же окружила масса челноков, в которых сидело от четырех до пятнадцати человек. Они везли с собой кокосовые орехи, рыбу, картофель, какие-то фрукты. Уши у этих людей оттянуты книзу благодаря тяжелым украшениям. Ногти у некоторых отращены на целый дюйм, зубы черны как смоль; они достигают этого при помощи какой-то травы, которую жуют и имеют постоянно при себе. Они подплыли к кораблю, который продвигался очень медленно благодаря слабому ветру, и начали торговлю с нами, сначала очень добросовестно предлагая одно в обмен на другое; в то же время они знаками просили нас подплыть ближе к берегу. Потом мы убедились, что это было желание заманить нас, чтобы тем легче захватить нас, как ценную добычу. Мы поняли, что это за птицы, когда они, заполучив что-нибудь в свои руки, ни за что не хотели с этой вещью расстаться и в то же время ничего не хотели в обмен за нее дать. Когда мы их от себя прогнали, не желая иметь с ними никакого дела, они стали бросать в нас камнями, которых имели порядочный запас в челноках. Наш генерал не хотел платить им той же монетой, но для острастки приказал дать холостой выстрел. Это возымело надлежащее действие: все они попрыгали мгновенно в воду и, нырнув под челноки, остановили их своим телом, чтобы их не отнесло в сторону. И когда корабль был на порядочном расстоянии, они потихоньку влезли обратно и изо всех сил поспешили к берегу. Мы назвали эту землю островом Воров».

3 октября «Золотая лань» покинула воды указанного острова, взяв курс на Филиппины. 16 октября англичане достигли «четырех островов, лежащих на 7° 5? к северу от экватора». Они шли мимо них «до 21-го, а затем стали на якорь и запаслись водой на самом большом из них, называемом Минданао». На следующий день экспедиция продолжила свой путь, пройдя мимо двух островов «в шести или восьми лигах южнее Минданао». Очевидно, это были острова Сарангани и Балут. От них отошли два каноэ. Туземцы, находившиеся в лодках, вероятно, хотели пообщаться с незнакомцами, но неожиданно «сорвался очень сильный ветер, который унес нас от них в южном направлении».

Испанский шпион Франсиско де Дуэньяс, отправленный разведать владения португальцев в Ост-Индии, во время плавания к Молуккским островам в 1579 году останавливался у южной оконечности Минданао, возле двух островов, которые он назвал Сатанган и Кандиган. Там он мог узнать от туземцев о корабле Дрейка, проследовавшем в южном направлении. Достигнув острова Сиаго (современный Сиау), Дуэньяс получил информацию о том, что английский корабль побывал здесь совсем недавно и взял двух местных рыбаков в качестве лоцманов. На молуккском острове Тидоре он раздобыл новые сведения о Дрейке:

«Португальский галеон на пути из Малакки к Молуккам, находясь между островом Минданао и Целебесом, заметил со стеньги корабль; приняв его за испанский, поскольку дело было возле Филиппин, и очутившись рядом, отправил по приказу капитана ту лодку, которую тащил на буксире, чтобы оказать помощь, полагая, что этот корабль сбился с курса. Приблизившись, они спросили капитана, но никто им не ответил, так как только два человека были видны на борту. Последние знаками показали, что им следует держаться подальше, и они, слегка напуганные, повернули к своему кораблю и рассказали капитану, что произошло. Поскольку корабль показался ему небольшим, он решил не обращать на него внимания, продолжив свой путь. С наступлением ночи англичанин пустился в погоню за его кораблем, посвятив часть ночи, как оказалось, приведению своих пушек в боевую готовность. Когда настал день, корабли находились на расстоянии лишь полулиги друг от друга, причем английское судно направлялось к галеону с поднятыми вымпелами и флагами. Очутившись на расстоянии слышимости, англичанин подал голос, говоря: „Капитан дон Франсиско де Парагон (Фрэнсис Дрейк. — В. Г.), англичанин и лютеранин, приказывает вам убрать паруса и сдаться, а если вы немедленно не сделаете это, он принудит вас к этому силой“. Португалец, дивясь тому, что сказал англичанин, ответил, что они могут попробовать явиться к нему на борт, начав в то же время открывать порты и приводить в готовность пушки, имевшиеся у него. Англичанин начал стрелять в него, но поскольку он (португальский галеон. — В. Г.) выглядел большим кораблем с множеством людей на борту, он (английский корабль. — В. Г.), произведя семь или восемь выстрелов, продолжал держаться за пределами досягаемости пушек галеона, который смог произвести [в ответ] лишь один выстрел, ибо это был небольшой корабль, и он все время поворачивался к галеону кормой. Сохраняя дистанцию, как уже сказал, корабль взял курс на юго-восток, в сторону Молуккских островов, и вскоре исчез из виду. На следующий день англичанин прибыл к Сиаго, где взял двух туземных рыбаков, которые, приняв их за португальцев, приблизились к ним. Они (англичане. — В. Г.) знаками просили их показать им путь к Молуккам, и туземцы сказали, что они могут это сделать».

Факт встречи «Золотой лани» с португальским галеоном зафиксирован также в свидетельских показаниях Джона Дрейка. В то же время в воспоминаниях других участников экспедиции этот эпизод не отмечен. В отредактированной версии записок Флетчера говорится: «25 октября мы прошли мимо острова, называемого Талао, что на 3 град. 40 мин. Мы заметили к северу от него три или четыре других острова: Теда, Селан, Саран (так три острова назвал один из туземцев)… В первый день следующего месяца мы таким же образом миновали остров Суаро, что на 1 град. 30 мин., и 3 ноября появились в виду Молуккских островов, как того и желали.

Это — четыре высоких остроконечных острова; их названия: Тернате, Тидоре, Мачан (очевидно, Макиан. — В. Г.) и Бачан; все они — очень плодородны и в изобилии покрыты гвоздикой, которой мы взяли для себя столько, сколько хотели, по весьма низкой цене. К востоку от них лежит очень большой остров, называемый Хильола (современный Хальмахера. — В. Г.)».

В отчете Дуэньяса дальнейшие события описаны следующим образом:

«…Когда они (англичане. — В. Г.) очутились возле Молуккских островов, один португалец отправился на небольшом судне, чтобы узнать, нет ли у них каких-либо припасов для этих островов; полагая, что это был португальский корабль, пришедший из Малакки, он, подойдя прямо к нему и поднявшись на борт, был весьма напуган при виде столь необычных людей. Англичане, однако, обошлись с ним хорошо, встретив его ласковыми словами и говоря ему, чтобы он не боялся, ибо хотя они и были англичанами и лютеранами, но никому не делали зла. Они спросили его, где находится португальский форт, и он сказал, что очень близко. Среди прочего, расстелив перед ним навигационную карту, они спросили его, какое направление выбирают португальцы, когда идут в Малакку. Он ответил, что был рожден и воспитан на Тернате, и это было правдой, и ничего не смыслит в навигации и навигационных картах. Не развивая далее эту тему, они обсудили иные проблемы. В это время корабль был замечен с Тернате, и король (султан Бабу. — В. Г.) тут же отправил два каракоа узнать, что это за корабль и откуда он прибыл. Когда те выяснили, что они были не португальцами или испанцами, а англичанами-лютеранами… они вернулись к королю, и он тут же направил им приглашение сойти на берег, предлагая приют в порту и все необходимое, добавив, что им не следует идти туда, где находились португальцы (на Тидоре. — В. Г.), так как у них там имелись галера и галеон, с помощью которых они способны были причинить много вреда».

Англичане очутились перед дилеммой: куда идти — на Тидоре или все же на Тернате? На последний их приглашал посланник султана Бабу. «Он уверял нас, что его властитель будет очень рад нам, сделает все, о чем мы его попросим, и что на слово его можно положиться, тогда как у португальцев, владеющих островом Тидоре, мы не найдем ничего, кроме обмана и коварства, — пишет Флетчер. — Кроме того, если мы отправимся на Тидоре, не побывав на Тернате, то на тернатского короля мы уже ни в чем не должны рассчитывать, так как португальцы — его враги. Генерал решил идти к Тернате и тотчас по прибытии туда послал гонца к королю с бархатным плащом в подарок и в знак мирного прихода.

Король принял нашего гонца милостиво и с большим почетом в своем большом дворце, окруженный громадной свитой. Этот высокий, полный и хорошо сложенный человек вызывал в своих подданных такое к себе уважение, что даже его наместник не смел говорить с ним иначе как на коленях, и поднимался на ноги лишь по нарочитому разрешению. Он тотчас выразил согласие исполнить нашу просьбу и обещал лично навестить нашего генерала, прибывшего из такой далекой страны и от лица столь могущественной государыни.

Слово свое король сдержал. Мы получили вдоволь провизии: риса, тростникового сахара, кокосовых орехов и какой-то крупы, которую они называли саго. Эту крупу они собирают с верхушек деревьев, в изобилии здесь растущих; вкусом она напоминает свернувшееся молоко и распускается, как сахар. Следуя местному обычаю, мы наделали из этой крупы множество лепешек, которые хороши тем, что сохраняются хоть десять лет.

Прибытие короля к нашему кораблю мы встретили со всей подобающей торжественностью: загремели пушки, затрубили трубы и другие музыкальные инструменты. Наш гость был в восторге и попросил, чтобы музыканты спустились в шлюпку, привязанную за кормой корабля, а сам велел привязать свою галеру к этой шлюпке и, слушая музыку, шел на буксире по крайней мере с час. Затем, когда корабль наш стал на якорь, король распрощался с генералом, извиняясь за свой отъезд и обещая на следующий же день приехать снова и тогда подняться на палубу к нам. Но своего обещания он не сдержал».

Отчет Дуэньяса содержит интересные подробности переговоров между Дрейком и султаном Бабу, которые мы не находим в других документах, связанных с экспедицией.

«Капитан Фрэнсис, — читаем в отчете, — отправился в форт Тернате, где был хорошо принят и снабжен различными припасами. Король Тернате вскоре начал переговоры с ним, говоря, что он не был другом португальцев, а был независимым королем, и поскольку капитан Фрэнсис вассал королевы Англии, то ежели королева пожелает явить свою милость и поможет ему изгнать португальцев из этого региона, он согласится допустить ее к торговле гвоздикой, в которой пока что доминируют португальцы. Капитан Фрэнсис от имени королевы Англии пообещал, что через два года, в случае необходимости, он сможет покрыть кораблями все это море. Король попросил гарантий того, что он, как джентльмен, сдержит свое слово, которое дал от имени королевы Англии, и капитан Фрэнсис дал ему золотое кольцо, украшенное драгоценным камнем, кольчугу и очень красивый шлем. Король вручил капитану Фрэнсису другие подарки, но я не смог выведать, какие именно».

Губернатор Филиппинских островов дон Гонсало Ронкильо де Пеньялоса, узнав о посещении Дрейком Молуккских островов и его соглашении с султаном Бабу, сразу же усмотрел в этом серьезную опасность для испанских интересов в регионе. В 1582 году испанцы отправили из Манилы экспедицию на завоевание Тернате, однако потерпели фиаско, удовлетворившись захватом менее значительного острова Мотир. В последующие годы они предприняли еще ряд попыток установить свой контроль над Тернате, пока в 1606 году экспедиция Педро Браво де Акуньи не отобрала этот остров у голландцев.

Во время стоянки на Тернате корабль Дрейка посетил некий вельможа в сопровождении переводчика. «Платье его напоминало наше, европейское, и держал он себя с большим достоинством, — сообщает Флетчер. — Он рассказал нам, что он не здешний, а из Китая; что зовут его Паусаос; что в последние два столетия из его рода вышли двенадцать императоров; что он, как и современный богдыхан, всеми почитаем и любим. Но ему пришлось покинуть свою родину, и вот по какой причине: его обвинили в каком-то уголовном преступлении, оправдаться в котором он не сумел убедительно для всех. И зная, что приговор китайских судей не подлежит отмене, он поспешил предупредить этот приговор и обратился к богдыхану с просьбой предоставить его дело божьему суду; пусть богдыхан отпустит его путешествовать, и пусть он навсегда останется изгнанником своей родины, если не сумеет вернуться с таким известием, какого его величество еще никогда не слыхивал и которое окажет честь Китаю.

Богдыхан согласился, и вот теперь он три года странствует и приехал повидать английского генерала, о котором наслышался таких удивительных рассказов. Ему самому хочется получить от храброго мореплавателя такие сведения, которые позволили бы ему вернуться на родину. Как, каким путем проехал генерал сюда из Англии? Каким превратностям судьбы подвергался он в дороге?

Генерал дал полное удовлетворение его желанию. Незнакомец слушал рассказ с большим вниманием и восхищением и, обладая хорошей памятью, запечатлел в себе все подробности. Затем он стал умолять генерала до возвращения в Англию повидать сначала его родину, потому что это принесет генералу и удовольствие, и почет, и выгоду: он познакомится с одним из самых древних, могущественных и богатых государств мира. Он расписывал богатство, населенность, производительность отдельных провинций Китая и красоту его городов и уверял, что пушки… на самом деле были прекрасно известны китайцам еще две тысячи лет тому назад и что их медные пушки настолько совершенны и так легко их направлять, что из них можно попасть в наш шиллинг. Во всем этом генерал гораздо лучше убедится на опыте, чем из его рассказов; попутный ветер быстро донесет их до Китая, и сам он будет сопровождать нас туда. Но генерал наш все же не поддался на его увещания, и незнакомец с грустью простился с нами, говоря, что он счастлив, что хоть видел и беседовал с нами: быть может, рассказ об этой встрече поможет ему вернуть утраченное благоволение богдыхана».

Из отчета Дуэньяса видно, что «Золотую лань» на Тернате посетили также посланцы португальского коменданта из форта, находившегося на Тидоре.

«Он [Дрейк] провел там только три дня, — записано в отчете, — когда командир португальцев узнал, что его корабль стал на якорь возле форта Тернате. Решив, что они испанцы, он отправил к ним двух уважаемых португальцев, чтобы предложить им стоянку в своем порту и всё, что могло им понадобиться, — припасы и что бы то ни было, а также чтобы сказать им, что здешние люди были маврами и находились в войне с португальцами; и что разумнее было бы им поискать помощи у них, ибо они были христианами, нежели у тех мавров. Эти двое португальцев могли чувствовать себя в полной безопасности, так как между королем Тернате и португальцами было перемирие. Приблизившись к кораблю, они спросили, кто капитан, ибо люди с Тернате, находившиеся там, нарочно не хотели позволить им подняться на борт, хотя они и намеревались это сделать; и один англичанин — который, судя по их описанию, был капитаном Фрэнсисом, человеком средней комплекции, с хмурым лицом, — выступил вперед и спросил у них, что им нужно. Они сказали ему, что комендант отправил их поцеловать руку его чести и умолять, чтобы его честь соблаговолили пожаловать в форт, который он имел на Тидоре, где они смогли бы принять его и снабдить всем необходимым; и что им следует взять на заметку, что эти люди были маврами, и что сей факт не будет положительно воспринят в Испании, когда там узнают, что прибывшие сюда христиане и испанцы предпочли получить помощь от мавров, а не от них. Всё это португальцы сказали, полагая, что те были испанцами, не подозревая, что они были англичанами, но англичанин ответил: „Сеньоры, передайте вашему коменданту, что я много раз целую его руки и весьма благодарю его за ту честь, которую он оказал мне, но я — не испанец, я — англичанин, лютеранин из иной конфессии, а это — мавры, которые за наши деньги дадут нам то, в чем мы нуждаемся“. Оба португальца были немного изумлены тем, что сказал англичанин, и спросили его, куда он направляется и что ищет. Он ответил, что он пошел открывать мир по приказу своей королевы. Когда его спросили, как ему удалось пройти столь долгий путь на таком малом корабле, он сказал, что имел десять других галеонов, которые отправил делать открытия в разных частях света, а теперь он идет в некое место, чтобы там объединиться с ними. Он сказал, что прошло очень мало времени с тех пор, как он покинул Испанию, и лишь год с тех пор, как он оставил Сафи (порт в Марокко. — В. Г.). Они спросили его: „Если вы оставили Испанию не так давно, то, может, вы располагаете какими-то новостями о Португалии?“ Он сказал: „Относительно новостей о Португалии я могу сообщить вам то, что узнал год назад в Сафи. Король Португалии прибыл туда с большой армией и в сражении с маврами был убит, как и многие из тех, что были с ним, а остальные попали в плен“. Удивившись этим новостям, португальцы покинули его, чтобы вернуться к коменданту и рассказать ему то, что они услышали. Эти известия вызвали немалое изумление среди португальцев. На следующий день комендант отправил [их] снова, чтобы обсудить дела, но капитан Фрэнсис уже ушел, оставив португальца, ранее взятого в плен».

В последующие годы устный договор, заключенный между Фрэнсисом Дрейком и султаном острова Тернате, активно использовался английскими дипломатами в переговорах по ост-индским вопросам. Большое значение придавала ему также британская Ост-Индская компания, основанная в 1600 году указом королевы Елизаветы.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.