Новые времена

Новые времена

Что-то менялось. Перестройка сняла цензуру. Круг возможных авторов и тем расширился и мог дальше расширяться до бесконечности. Но при этом как-то скукожилось и стало приближаться к нулю государственное финансирование. Более чем скромные зарплаты и гонорары подверглись обрезанию и выдавались со скрипом. А цены росли. На все! Затянуть на себе ремни — это на «Учебке» умели и не жаловались. А вот собственные съемочные павильоны Шаболовки, собственные монтажные, камеры, операторы очень понадобились другим людям. Конкуренция — прекрасная вещь, двигатель прогресса, но… она была не в нашу пользу. Куда нам рядом с массовыми играми, развлекательными концертами. «Учебка» снова пошла на натуру или в готовые интерьеры, но теперь не от расширения возможностей, а скорее от бедности; договаривались по-то-варищески, по старому знакомству.

Я снял пятую главу «Онегина» в музее Пушкина на Пречистенке. Все действие происходило на сцене, а в зале расположилось демократическое крыло бурного тогдашнего Съезда народных депутатов. Состоялось, сняли. Но, честно говоря, наших зрителей больше волновали проблемы страны и совещание их фракции, состоявшееся там же сразу после концерта, чем «сон Татьяны» и вызов Ленским Онегина на дуэль. Логично! Была осуществлена и шестая глава — сама дуэль. Снимали на окраине Москвы, зимой, на снегу.

Сделали фильм по рассказу И. Бабеля «Фроим Грач». Для этого нам предоставил свои подвальные и чердачные помещения театр «Школа современной пьесы», с которым начинал я тогда сотрудничать.

Однако добавочные деньги все-таки были нужны. Менялся технический уровень телевидения. Была необходима современная съемочная аппаратура и люди, владеющие этой аппаратурой. Новые времена поворачивались к нам не только своей грозной, но и обновленно-положительной стороной. Меня свели с необычным человеком. Это был Алишер Усманов, тогда еще никак не олигарх, но весьма успешный предприниматель, тяготеющий к меценатству и всячески желающий поддержать тенденцию просвещения общества. Он нам помог. Запросы наши были скромны, но их удовлетворение спасло нашу работу.

Надо признаться, что во всех нас — ив руководителях, и в творцах, и в администраторах — был тогда (а пожалуй, остается и сейчас!) некоторый психологический дефект. Мы были людьми из социализма, а по стране уже шагал капитализм. Хороший или плохой, но капитализм — Новое Время. Предложить идею и осуществить ее мы могли, а торговать своей продукцией совсем не умели. Никто. Даже наша чудесная Клавдия Ивановна. Реклама, конкуренция, битва за эфир — это не для нас. Постпродакшн, промоушн — как были для нас иностранными словами, так ими и остались. Куда же девать наши новые работы? И что делать с огромным накопленным фондом? В архив? Да, это тоже важно. Но все-таки телевидение, как и театр, — дело сегодняшнее. А в архиве, как ни протирай тряпочкой коробки с пленкой, все-таки пыльно.