Психомагический акт

И сцеляя людей, Пачита опирается на их веру?

Давайте назовем это не верой, а послушанием. Я имею в виду, что даже если не веришь в сверхъестественные способности колдуньи, следует подойти к этому непредвзято и предоставить колдунье возможность действовать. Другими словами, веришь ты или не веришь, ты должен добросовестно и точно следовать полученным инструкциям. Если ты не покупаешь и не принимаешь прописанные врачом лекарства, как ты можешь судить о его профессионализме? Если Пачита рекомендует сделать что-то, человек идет и делает, не стараясь понять смысл этого. Он просто повинуется, сколь бы странным ни казалась ему рекомендация. Как мы уже говорили, это часть культуры, совершенно отличной от нашей. Редактор одного влиятельного ежемесячного парижского журнала, больной раком, спросил меня как-то, не мог бы я его познакомить с Пачитой. Я привел его к ней домой, она его прооперировала и сказала: «Теперь ты здоров, но будь осторожен, никому ни слова об этом в ближайшие шесть месяцев». Он не послушался. Едва вернувшись во Францию, он пошел к врачам в надежде, что они подтвердят слова Пачиты. Они ему сказали, что он не излечился, и спустя три месяца мой знакомый умер. В то же время мой друг из Франции, пресс-секретарь крупной кинематографической компании, перенесший несколько инфарктов, по моему настоянию пошел к Пачите, чтобы она «поменяла ему сердце». По окончании операции колдунья попросила его подождать три месяца. Он так и сделал. Когда отведенный срок закончился, он обследовался, и электрокардиограмма продемонстрировала положительную динамику. С тех пор прошли годы, а он все еще жив… Еще я могу рассказать тебе случай с ассистенткой кинематографиста Франсуа Райхенбаха. После автомобильной аварии она должна была остаться парализованной на всю жизнь. Пачита прооперировала ее, и она снова начала ходить. Некоторое время назад она заезжала ко мне, чтобы поблагодарить за то, что я познакомил ее с колдуньей. Я воспользовался случаем и попросил ее выступить на моей лекции в Сорбонне, где собралось порядка пятисот человек. Позволь мне зачитать тебе часть ее рассказа, он был записан на пленку, а потом перенесен на бумагу.

Ходоровски: Ну что же, приступим. Я буду задавать тебе вопросы. Как тебя зовут?

– Клоди.

– У какого французского режиссера ты работала ассистенткой?

– Я была ассистенткой у Райхенбаха.

– Ты попала в аварию?

– Да, в Белизе. Позвоночник был буквально раскрошен, повреждены нервные окончания, сломано девять позвонков. Я провела три месяца в коме. Когда я пришла в сознание, мне сказали, что я парализована и никогда не смогу ходить. Но потом позвонил Райхенбах и сказал: «Тут со мной Алехандро Ходоровски, передаю ему трубку». В то время Ходоровски был для меня человеком, который снял абсолютно безумный фильм. Он спросил: «Что с тобой стряслось?» – и я ответила: «Я парализована». «Это не страшно, – сказал он. – Тебе нужно ехать в Мексику к колдунье Пачите». И я поехала оперироваться, хотя абсолютно в это не верила. Не верила в ее нож, ни во что не верила. Как мне было плохо. Как все болело. Пачита разрезала меня от затылка до копчика. Я дала ей сто франков, чтобы она купила позвонки.

Кто-то из публики: Что?

Ходоровски: Да, имейте в виду, Пачита покупала позвонки в больнице или в морге, не знаю точно… Иной раз приходила с сердцем в склянке.

– Да, точно-точно! Но я должна сказать вот что: я знала, что в один прекрасный день я встану и пойду. Я не верила в Пачиту, Алехандро мне казался психом, но я знала, что буду ходить, и я добилась этого с их помощью. Но прежде всего я верила в саму себя.

– Расскажи о своей операции.

– Ну… она взяла нож и просто разрезала меня сверху донизу, обнажив позвоночник. Я чувствовала абсолютно все. Потом мне показалось, что она бьет по мне молотком. Потом она меня перевернула. А, нет, сначала она полила меня девяностоградусным спиртом. Стоял отвратительный запах теплой крови. Спирт страшно жег. И тут я ее укусила! Да, я ее укусила! Она провела передо мной рукой, я не могла упустить эту возможность. В тот момент я была уже практически без сознания. Не так от боли, как от запаха крови, это было непереносимо. И тут она положила меня на спину. «Что, черт возьми, она делает?» – подумала я, и вдруг перестала видеть ее руки. Рук не было. Они были внутри меня, в моем животе, а я ничего не чувствовала.

– Ты видела это.

– Да, я видела это.

– Отлично! Это, друзья мои, что-то вроде передачи. Не знаю, смотрел ли кто-нибудь из вас программу про айкидо[11]. Там приходит учитель, мы ощущаем силу его ки, и он кажется нам непобедимым. На самом деле он уязвим не менее прочих, он совершенно бессилен перед тем, кто не входит в число его учеников. И необходимо, чтобы произошла та самая передача. То есть чтобы мы наделили этого человека нашей внутренней силой и тем самым превратили бы его в учителя, в гуру, в того, кто обладает огромной мощью. Благодаря нам он становится непобедимым. Это очень важный и необходимый процесс, но это просто передача. И любопытно, что каждый, кто приходил к Пачите, совершал ее.

Интересно… Клоди не верила в лечение, но согласилась ему подвергнуться, в отличие от редактора журнала, который сделал то, что ему заблагорассудилось.

Именно. Для того чтобы лечение принесло результаты, нужно просто принять правила этой игры и не пытаться их понять. Правда, сам я постарался все же раскрыть некоторые механизмы, задействованные в процессе исцеления, с тем чтобы использовать их в дальнейшем. Помню, например, как один мой друг стал слабеть на глазах. Пачита велела ему не принимать никаких витаминов, а вместо этого пойти в мясную лавку, украсть там кусок мяса и съесть его. Он должен был проделывать это раз в неделю. Разумеется, к моему другу вернулась вся утраченная было энергия. Произошло это, как мне кажется, по одной простой причине: совершать каждую неделю кражу для него, человека робкого, было актом неслыханной дерзости. Ему приходилось мобилизовывать все внутренние силы. И вскоре он понял, что на самом деле он сильнее и решительнее, чем думал прежде. И как только он по-другому взглянул на себя, изменилась и его жизнь. По крайней мере я это вижу так.

От понимания тонких психологических механизмов, задействованных Пачитой в ее колдовстве, до магической практики следует пройти большой путь. Как вы преодолели это расстояние? Как перешли от размышлений о колдовстве к психомагии?

Как ты знаешь, я основательно изучил таро и заслуженно пользуюсь репутацией знатока. Но я автор комиксов, театральный и кинорежиссер, я никогда не собирался зарабатывать себе на жизнь картами. Но в один прекрасный день я решил, что хочу углубить мои знания о таро. Для этого мне надо было вступить в общение с другими людьми, заняться чтением карт. Я отправился в «Аркан 22», книжную лавку на рю де Ломбард, специализировавшуюся на литературе по таро. Хозяева лавки очень меня уважали, и я предложил им сдать мне комнатку на задах, а взамен я подрядился принимать по два человека в день на протяжении шести месяцев и профессионально гадать им на картах. Хозяева повесили объявление, пошли первые посетители. Я не стану тут углубляться в то, как я трактую таро. Скажу только, что я не предсказываю будущее, а анализирую настоящее и помогаю человеку постичь самого себя. Я исхожу из принципа, что нет смысла заглядывать в будущее, если ты не знаешь, кто ты. В общем, эти сеансы навели меня на размышления. Чем дальше я продвигался вперед, тем больше убеждался, что все проблемы так или иначе приводят нас к генеалогическому древу.

Что вы хотите этим сказать?

Когда ты получаешь доступ к трудностям человека, ты автоматически получаешь доступ к его семье, проникаешь в психологическую атмосферу среды, в которой она живет. Мы все отмечены, если не сказать, заражены, психоментальностью наших близких. Многие примеряют на себя чужую личину, стараются походить на одного или нескольких членов своего ближайшего окружения. Родиться в семье – значит, если можно так выразиться, быть ею одержимым.

Эта одержимость может передаваться из поколения в поколение: околдованный превращается в колдуна, который проецирует на своих детей то, что когда-то проецировалось на него самого… если только чье-то сознание не разорвет этот порочный круг. По истечении двухчасовой консультации многие восклицали: «Я узнал о себе больше, чем за два года психоанализа!» Я был очень доволен. Мне казалось, что человеку достаточно знать о проблеме, чтобы решить ее. На самом деле это не так. Чтобы преодолеть трудность, недостаточно понять, в чем она заключается. Простое осознание абсолютно бесполезно. Мало-помалу я понял это и пришел к выводу, что я должен начать подсказывать людям, что им теперь делать. Все внутри меня сопротивлялось этому. Какое я имею право вмешиваться в жизнь других, влиять на их поведение? Я не хотел в свою очередь превращаться в колдуна! Я находился в сложнейшем положении, люди приходили, просили у меня советов, мне приходилось становиться то отцом, то матерью, то сыном, то мужем, то женой. Но я не собирался становиться ничьим духовным наставником, не желал вмешиваться в чужую жизнь. И тогда меня осенило: для того чтобы моменты прозрения у моих посетителей не пропали втуне, я должен заставить этих людей самих действовать, должен подвести их к совершению конкретных, продуманных шагов, но при этом не начинать их опекать и не взваливать на себя роль их пожизненного проводника. Так возник акт психомагии, сочетающий в себе все воздействия, которым человек подвергался на протяжении своей жизни, упомянутые в наших с ним беседах.

Как вы действовали?

Прежде всего я изучал человека, я заставлял его рассказать мне абсолютно все. Вместо того чтобы раскладывать карты и пытаться угадать, что посетитель мог бы от меня утаить, я устраивал ему форменный допрос. Я выпытывал всю правду о его рождении, о его родителях, бабушках, дедушках, о его сексуальной и эмоциональной жизни, о финансовом положении, интеллектуальных запросах и о здоровье…

Как в исповедальне.

Совершенно верно! И очень скоро я стал хранителем ужасных тайн: мне поверялись кражи, изнасилования, инцесты. Один человек мне признался, что когда-то еще ребенком, по окончании школьного года, он подкараулил ненавистного учителя и сбросил ему на голову большой камень. Неизвестно, остался ли тот жив, мальчик не стал проверять. А однажды ко мне пришел некий бельгиец, почтенный отец семейства, и я сразу понял, что он гомосексуалист. «Да, – сказал он, – всякий раз, когда приезжаю в Париж, я иду в сауну и занимаюсь там сексом с десятью партнерами. И знаете, что меня угнетает? Мне хотелось бы, чтобы их было четырнадцать, как у моего друга.» Мои посетители начали извлекать свое грязное белье. Мне приходилось выслушивать самые страшные и невообразимые признания. Особенно часто всплывала тема инцеста: одна женщина рассказала мне, что отцом ее дочери был ее собственный отец; совращенный матерью мальчик детально описал мне их отношения. Садомазохизм, связывание, безудержное самоудовлетворение. Чего только не было! Люди выкладывали мне все, потому что доверяли мне и считали, что я способен предложить им лечение, отвечающее их социальному положению и культурному уровню.

Почему для вас так важны были эти подробные исповеди?

Потому что, прежде чем предпринимать что бы то ни было, необходимо произвести рекогносцировку. Это слова Миямото Мусаси, автора «Книги пяти колец». На поле будущего боя, сказал он, нужно прийти как можно раньше и хорошенько изучить местность. Я знаю врачей, которые используют этот метод. Что касается меня, знакомство с «психоэмоциональным полем» пациента кажется мне необходимым предварительным условием для того, чтобы рекомендовать ему любое психомагическое воздействие.

А какую роль играет во всем этом таро? Если человек сам исповедуется, уже не нужно ничего угадывать.

Обычно люди делают полупризнания. Если можно так выразиться, оставляют лучшее на потом. Таро помогали мне извлечь на свет секреты, не подлежащие разглашению, по крайней мере в первый момент. И таким образом, уже имея в своем распоряжении все составляющие, я мог предложить воздействие одновременно рациональное и иррациональное: иррациональное внешне, но абсолютно обоснованное, поскольку человек знал, для чего ему это нужно. Еще надо иметь в виду, что любое психомагическое воздействие имеет побочные, то есть неконтролируемые, эффекты, ради которых оно, собственно, и затевается.

Объясните, пожалуйста.

Я приведу пример. Однажды ко мне пришла швейцарка, чей отец умер в Перу, когда ей было восемь лет. Мать уничтожила все, что могло напоминать об этом человеке, сожгла его письма и фотографии, поэтому моя посетительница в эмоциональном плане так и оставалась восьмилетней девочкой. Ей было больше сорока, а она разговаривала, как ребенок, и у нее были большие проблемы. Я велел ей отправиться в Перу, в места, где жил ее отец, и привезти оттуда что-нибудь, принадлежавшее ему, какое-нибудь напоминание о нем, осязаемое доказательство его существования. По возвращении в Европу она должна была оставить привезенную вещь в своей комнате, зажечь свечу, а потом пойти к своей матери и дать ей пощечину. А надо сказать, что мать плохо с ней обращалась и постоянно оскорбляла ее. Как видишь, выполнение моего задания требовало от моей пациентки взять на себя определенные обязательства. Итак, она поехала в Перу, нашла пансион, где когда-то жил ее отец, и по счастливому стечению обстоятельств, обычно возникающему из того, что я называю танцующей реальностью, нашла его письма и фотографии. Отец оставил их хозяйке пансиона в надежде, что однажды его дочь придет за ними. И вот спустя десятилетия моя пациентка нашла то, благодаря чему ее отец, можно сказать, воскрес для нее. Прочитав все письма и пересмотрев фотографии, женщина перестала воспринимать своего отца чем-то вроде призрака и наконец почувствовала, что он был существом из плоти и крови. Когда она вернулась домой, оставила письма и фотографии в комнате, зажгла свечу и пошла к своей матери с намерением отвесить ей хорошую оплеуху. У них с матерью были очень сложные отношения. Но – представь себе изумление моей пациентки – оказалось, что мать, предупрежденная о ее визите, ждет ее и даже впервые в жизни приготовила ей угощение. Моя пациентка была поражена приветливым обхождением и почувствовала себя очень неловко – она должна была дать матери пощечину, а та – тоже впервые в жизни – не давала для этого никакого повода. Но психомагическое воздействие подразумевает беспрекословное выполнение моих указаний, и пациентка это знала. Поэтому во время десерта она без всякой видимой причины ударила мать, внутренне очень боясь, что мать ответит ей тем же. Но мать лишь спросила: «Почему ты это сделала?» Эта невозмутимость придала дочери силы, и она наконец нашла слова, чтобы высказать все свои обиды. Поразительным был ответ матери: «Ты дала мне пощечину… А должна была дать еще одну!» В конце концов женщины подружились.

Это похоже на чудо…

Я могу предоставить тебе доказательства этой истории. Я рассказал ее, чтобы ты понял, что у психомагического воздействия есть своя собственная логика. Нельзя предугадать, как будут развиваться события и какие будут последствия. Но если почва хорошо изучена, то результаты предписанного воздействия – какими бы они ни были – все равно будут положительными.

И поэтому вместо таро вы стали заниматься психомагией…

Я очень быстро столкнулся с невероятным для себя спросом: одни люди ждали сеансов таро, другие приходили ко мне на курсы массажа, еще были те, с кем мы еженедельно встречались в «Мистическом кабаре». Целая толпа народу. Тогда я решил разнообразить формат работы и, кроме индивидуального приема, начать вести занятия в группах по тридцать-сорок человек и выступать в кабаре, собирающем по четыреста-пятьсот посетителей. Сам же порядок действий остался прежним: человек излагал мне свою проблему, а я говорил ему, что делать. Хотя большинство воздействий были предписаны во время индивидуальных встреч.

Когда вы рекомендуете человеку то или иное воздействие, вы заключаете с ним некий контракт…

Да, и это взаимное соглашение очень важно. В первую очередь человек обязуется досконально и не меняя ни единого слова выполнить все мои предписания. А чтобы из-за его забывчивости в план не вкралась ошибка, он должен записать, не только что ему предстоит совершить, но и последовательность действий. По окончании же терапии пациент должен прислать мне письмо, где, во-первых, перечислит полученные от меня инструкции, во-вторых, опишет в подробностях, как все происходило, в какой форме и в каких обстоятельствах были выполнены мои указания, а также что происходило во время этого. В-третьих, в письме должны быть изложены достигнутые результаты. Это письмо – мой единственный гонорар за оказанные услуги.

Это значит, что как психомаг вы денег не получаете?

Я всегда хотел заниматься этим бесплатно, по крайней мере с чисто финансовой точки зрения, потому что написание и отсылка письма – это тоже форма вознаграждения. Сделав над собой усилие и написав мне подробный отчет, человек платит назначенную мной цену.

Как реагировали пациенты на ваши необычные требования?

Сколько людей, столько и реакций, но среди них можно выделить несколько подходов. Есть люди, которые по году тянут с отправкой письма, другие спорят со мной, не желая дословно выполнять мои требования, они торгуются, находят любые оправдания, чтобы не следовать инструкциям дословно. А хотя бы минимально отклонятся от намеченного курса – получается, что они не выполнили условий договора, и полученные результаты могут быть и отрицательными тоже. При этом надо иметь в виду, что, общаясь напрямую с подсознанием, мы оказываем на него давление, пытаемся заставить его повиноваться. Ну и понятно, что мы имеем только те проблемы, которые хотим иметь. Мы привязаны к нашим трудностям. И нет ничего удивительного в том, что некоторые пытаются исказить и саботировать воздействие: на самом деле они просто не хотят излечиваться. Избавиться от проблем означает прежде всего серьезно перестроить наши глубинные отношения с самими собой и со своим прошлым. Кто действительно готов меняться на этих условиях? Люди хотят перестать страдать, но они не готовы за это платить, не готовы меняться, не хотят перестать отождествлять себя со своими драгоценными страданиями. Когда я выступаю в качестве советчика, чем меньше я соглашаюсь торговаться, тем больше будет польза для пациента. Сами же пациенты вольны принять или отвергнуть мои условия.

Да – да, нет – нет, что сверх, то от лукавого?

В точку!

Известно, что психотерапевт сам уполномочивает себя принимать пациентов. А психомаг? Как вы можете уполномочить себя давать предписания, напрямую затрагивающие бессознательное?

Я дам иррациональный ответ: если в момент, когда я назначаю очередное воздействие, у меня не возникает сомнений, значит, я прав.

Вы, без сомнения, имеете основания для своих действий, но как вы можете быть уверенным в результате? В конце концов на карту поставлено так много…

На это я тебе задам только один вопрос: кто назначает психомагическое воздействие? Я столько работал, чтобы перестать идентифицировать себя с моим внутренним «я», что, когда я даю тот или иной психомагический совет, это делаю не я, а мое бессознательное.

Но ведь это у всех так! Люди, как марионетки, идут на поводу у своих неосознанных побуждений.

Все так, но человек, чьи действия машинальны, никогда не перестает быть собой. Я не говорю, что достиг мудрости, потому что я не отделен от себя самого 24 часа в сутки, но когда я предписываю воздействие, когда играю роль психомага и пребываю в трансе или в самогипнозе (называй как хочешь), тот, кто говорит моими устами, – это не мое маленькое «я». Я чувствую, как то, что я должен сказать, идет откуда-то из самых глубин. Я считаю, что достаточно работал над собой, чтобы уметь добиться четкого разделения. Конечно, речь идет о тонкой и субъективной среде, не имеющей ничего общего с разумом, только с верой. Святой знает, что творит добро. В глубине души он уверен в искренности и добрых намерениях, хотя некоторые критикуют его и называют человеком со скверными инстинктами. Каждый раз, когда я даю психомагический совет, я уверен, что это действительно верное средство, единственно верное, чтобы разрешить здесь и сейчас конкретную проблему конкретного человека. И только затем я объясняю свой совет с рациональной точки зрения. Совет возникает без посредничества, прямиком из моего подсознания, в прямой связи с подсознанием того человека, который пришел на консультацию.

Эта способность разговаривать с бездной не всякому дана.

В моем случае это плод труда всей моей жизни! Я провел много времени, медитируя и изучая традиционные практики, чтобы мало-помалу открыть в себе безличное пространство. Мы говорим не о святости, а о безличности, о состоянии, находящемся дальше или ближе маленького «я». Поэтому акт советует не Алехандро, а не-личность, которая во мне есть. Тогда я чувствую себя очень правильно настроенным. В моих действиях нет корысти: работая психомагом, я преследую единственную цель – делать добро. Я прошу у пациентов не денег, а старания. Мое вознаграждение – их воля к переменам, поэтому психомагия не превратилась в бизнес. Поверь мне: спрос на мои услуги был так велик, что я мог бы безбедно жить только на доходы от моих консультаций. Люди предпочитают заплатить, чем отдать какую-то часть себя. Но я могу содержать свою семью на гонорары от кинофильмов и комиксов и предпочитаю, чтобы за мои услуги как психомага платили не деньгами, а другим способом.

Такая неблагодарная деятельность? По крайней мере, благодаря ей можно обрести известность и репутацию.

Я не использую психомагию, чтобы стяжать себе известность и репутацию.

Зачем вам в таком случае книга, посвященная этой психомагии?

У меня были совершенно другие соображения: несмотря на то что я пишу романы и сценарии к фильмам и комиксам, мне кажется, что я не должен сам писать книгу о психомагии. С другой стороны, было бы очень жаль, если бы эта великая дисциплина канула в Лету после моей смерти, не оставив следа. Кроме того, думаю, настал момент изложить полученные знания и опыт на бумаге и рассказать о психомагии как можно большему числу людей. В последнее время все больше людей говорят о Пачите, пишут, с большим или меньшим успехом, книги и статьи о том, что когда-то меня вдохновило, об этих силах, с которыми я вступал в непосредственный контакт. И я почувствовал необходимость уточнить кое-что, объяснить, как я пришел к психомагии через поэтический и театральный акты, через сновидения и через магию. Во-первых, чтобы показать, из чего складывалась психомагическая практика, а во-вторых, мне хотелось представить интересующимся некую систему координат, текст, к которому они смогли бы при надобности обращаться. Приглашая же в этот проект тебя, я руководствовался только желанием оказать помощь.

То есть психомагия – это чисто духовная деятельность?

Безусловно. Давая рекомендации, я концентрируюсь на действии, на отдаче, на желании уменьшить боль, я не думаю о том, что я лично обрету благодаря своим действиям. Поэтому психомагия не может ограничиваться медицинскими или парамедицинскими рамками. Она в первую очередь основана на отстраненности.

Сможете ли вы всегда придерживаться этой позиции? Многие врачи попадают в ловушку: когда начинают жить на доходы от своих консультаций, материальные нужды заставляют их принимать все большее количество пациентов, при этом качество лечения снижается…

Хотя спрос подталкивал меня к тому, чтобы превратить психомагию в профессиональную практику, я никогда не зависел от нее в финансовом плане, доходы от комиксов и кино вполне удовлетворяют мои потребности. Кроме того, я еще не собираюсь заканчивать артистическую карьеру! Независимость в материальном плане означает, что человек в любой момент может бросить то, чем он занимается, не боясь остаться без средств к существованию.

Не могли бы вы уточнить, что вы понимаете под термином «независимость»? Не только с материальной точки зрения, но и с точки зрения психомагической практики в целом?

Чтобы быть в состоянии помочь какому-то человеку, не надо ничего от него ждать. Нужно узнать все аспекты его частной жизни, но сделать это так, чтобы он не чувствовал себя смущенным или растерянным. Например, одна пациентка, которая проходила у меня курс массажа, не выносила, когда кто-то дотрагивался до ее груди. Как только мужчина (хотя она сама желала близости) пытался прикоснуться к ее груди, она начинала кричать. Женщина очень страдала из-за этого и желала освободиться от своей иррациональной паники. Я попросил ее раздеться, и она согласилась. У нее была красивая грудь, ничего ужасного или необычного. Затем я спросил, доверяет ли она мне, и женщина ответила утвердительно. Я сказал: «Я хотел бы дотронуться до тебя особым образом, который не имеет ничего общего ни с ласками мужчины, желающего насладиться твоим телом, ни с прикосновением врача, который отстраненно обследует тебя. Мне хотелось бы дотронуться до тебя своим духом. Как ты думаешь, я мог бы сделать это, установить с тобой интимный контакт, который не имеет ничего общего с сексуальным?» Она ответила: «Может быть». Я расположил свои руки в трех метрах от ее груди и сказал: «Смотри на мои руки. Я буду медленно приближаться, миллиметр за миллиметром.

Как только тебе покажется, что я на тебя нападу, или тебе просто станет не по себе, скажи, чтобы я остановился, а затем вновь позволь двигаться вперед».

Я очень медленно приближался. Когда мои руки находились в десяти сантиметрах от ее груди, она попросила остановиться. Я послушался. Подождав довольно долго, я медленно, очень медленно подошел очень близко к болезненной зоне, внимательно наблюдая за ее реакцией. Успокоенная моим нежным вниманием, чувствуя, что я обращаюсь с ней с большой деликатностью, женщина не выразила никакого протеста. В конце концов мои руки легли на ее груди, а она не почувствовала никакой боли, что ее крайне удивило. Эта анекдотичная ситуация – пример отчуждения, которое, на мой взгляд, абсолютно необходимо для тех, кто действительно хочет помогать другим. Я мог трогать, щупать груди той женщины, находясь далеко от своего сексуального «я», ни на секунду не задумываясь об удовольствии. В действительности я касался ее духом. В тот момент я был не мужчиной, а сущностью. Нужно уметь дотрагиваться до тела другого человека, входить в контакт с его духом так, чтобы эта близость не пробуждала в нас наши собственные, еще не разрешенные проблемы. Я привел в качестве примера случай той прекрасной женщины, но должен сказать, что я дотрагивался до разных людей: старых, молодых, красивых, уродливых, с физическими недостатками, больных… Главное – находиться в своем внутреннем состоянии, которое исключает любое желание воспользоваться другим, злоупотребить властью над ним. Потому что в конце концов не важно, говорим ли мы о таро, массаже или психомагии, смысл имеет только одна-единственная сила – незаинтересованная энергия, которая заставляет человека прийти на помощь другому. Речь идет о чистой, простой и тонкой энергии. С того момента, как в процесс вмешиваются личная воля, желание или страхи, помощь превращается в маскарад. Я не утверждаю, что во время работы во мне не могут возникнуть желания или страхи, но я их сразу распознаю и заставляю исчезнуть, как заставляют исчезнуть чувства во время медитации дзен. Они мгновенно рассеиваются и никак не влияют на мои отношения с человеком, который предоставил мне возможность помочь ему. Я сознаю необходимость внутреннего очищения, традиционных ритуальных омовений, о которых говорится во многих культурах и от которых зависит чистота не только тела, но и сердца, и духа. С другой стороны, зачем мне ломать голову, спрашивая себя, достаточно ли я уже чист, достаточно ли прозрачен? В дзен есть одна история об этом: во время прогулки по заснеженным окрестностям ученик сказал: «Учитель, крыши стали белыми, когда они перестанут такими быть?» Учитель долго молчал. Он сконцентрировался в хара и наконец важно сказал: «Когда крыши белые – они белые! Когда они не белые – они не белые!» Это гениально! Главное, чтобы человек себя принял таким, какой он есть. Если мое состояние плохо влияет на самочувствие, значит, от него следует отказаться. В этом случае я более или менее сознательно стараюсь отдалиться от своего «я». Если я, наоборот, безоговорочно принимаю свое состояние, значит, я спокоен. Я не переживаю по поводу того, что я недостаточно святой, красивый, чистый. Когда я белый, я белый, когда я темный – темный, и точка. Это не мешает мне работать над собой, стараться стать лучше. Это принятие самого себя не ограничивает наших стремлений, а, наоборот, подпитывает их. Потому что человек идет вперед, совершенствуясь, по сравнению со своим сегодняшним состоянием.

То, что вы сказали, наталкивает на мысль о возможных опасностях, возникающих в результате искажения теории. Если я правильно понял, психомагические советы может давать только тот человек, который много работал над собой. Я бы даже сказал, что это лично ваша концепция, и поскольку она является продуктом исключительно вашей деятельности, вряд ли ее могут применять другие, хотя она может служить источником вдохновения для ваших последователей – ведь у вас действительно есть последователи. Ваши вечера в «Мистическом кабаре» привлекают туда самых разных людей, некоторые из них считают себя более подготовленными, чем есть на самом деле, и используют ваши слова и полученные от вас навыки…

К сожалению, это так. Приведу один пример. Услышав мой рассказ о психомагии, один человек почувствовал себя в силах немедленно заняться ею. Он организовал краткие курсы и с большой уверенностью сказал всем пришедшим на них женщинам сделать одно и то же: каждая должна была купить большие ножницы и послать их в качестве подарка своей матери! Катастрофа! Советов должно быть столько же, сколько и людей, кроме того, акты не должны навязываться людям «оптом». Психомагический супермаркет – это нелепость. Каждый акт должен быть «изготовлен на заказ», после внимательного выслушивания пациента и, как я уже объяснил, после спонтанного контакта с собственным бессознательным, а это возможно только благодаря отчуждению от собственного «я», то есть контакт является плодом длительной душевной работы. Сказать всей группе выполнить одно и то же действие, не выслушав человека и не будучи расположенным к нему, кажется мне пагубным. Представьте реакцию матерей, которые получили по почте ножницы… Полагаю, эффект был довольно негативным, хотя, конечно, такая цель не ставилась. Я советую кажущийся агрессивным акт, только когда уверен, что его последствия будут позитивными.

И всегда речь идет, по существу, о творческих актах. Этот же человек ничего не творил, напротив, разрушал.

Тот же человек сказал своим жертвам, чтобы они идентифицировали себя с какой-нибудь куклой, передали ей всю свою боль, весь свой негативный заряд, положили в мешок и сдали ему на хранение. После этого ко мне пришла одна очень встревоженная женщина, страдающая психозом. Она была уверена, что теперь тот мужчина получил над ней власть… А он даже не мог успокоить ее, вернув куклу, потому что, как только люди ушли, он выбросил их на помойку. То есть речь шла о коммерсанте, который решил заработать деньги, используя мою методику и доверчивость женщин. Я был вынужден выступить с публичным заявлением, чтобы рассказать о людях, которые творят зло, прикрываясь моим именем.

Это очень неприятно. Но как избежать такого рода фальсификаций?

Надо собрать группу людей, к которым ты действительно испытываешь доверие, с которыми ты был знаком на протяжении долгого времени. Я так делаю на курсах массажа, во время сеансов таро или психогенеалогии, куда приходят психологи и психоаналитики. Но подготовить психомага очень трудно. Чтобы заниматься этой дисциплиной, нужно провести огромную душевную работу, освободиться от страстей или по крайней мере не быть их узником. Я вновь настаиваю, что это дело всей моей жизни.