Руководитель ведомства и его будни

Солдат всегда должен быть нацелен на выполнение своей задачи, так его воспитывают и обучают. Так и я должен был приступить к выполнению задачи во вверенной мне службе. Задача МАД состояла в том, чтобы «в сфере деятельности министерства обороны путем профилактических и защитных мероприятий обеспечить безопасность личного состава и материальной части от всех возможных и реальных устремлений и действий подрывных сил». Таким образом, МАД является спецслужбой оборонительного характера, которая одна имеет полномочия обеспечивать профилактическую защиту вооруженных сил. Ведение дел не входит в ее компетентность. Этого никто никогда и не хотел. Таким образом, МАД является ответственной за три структурных сегмента бундесвера — министерство обороны, вооруженные силы и администрация бундесвера. Конечно же, сюда еще относится и федеральное ведомство по военной технике и закупкам, другие ведомства и учреждения, а также немецкая военная инфраструктура в командных органах НАТО и в организациях внутри страны и за границей, например, центры военной подготовки в США. Короче говоря, МАД отвечает за всю сферу деятельности бундесвера. Это также означает, что за пределами этой сферы деятельности служба не имеет никаких полномочий. Это уже является компетенцией БНД.

Задача МАД в этой области, которая имеет большое значение для безопасности страны, является объемной и сложной. Эта задача является трудной, потому что бундесвер подвергался угрозе шпионажа, внедрения подрывных элементов и дезорганизации с момента создания вооруженных сил после войны, а также в последние годы после окончания «холодной войны». И угроза эта всегда имела высокий уровень, как в количественном, так и в качественном смысле. Противодействовать этой угрозе, ослабить ее — в этом состоит главная задача МАД. В этом смысле МАД является одной из частей стратегии устрашения. Каждый противник должен бояться быть раскрытым. Так как в наши дни настоящего устрашения, имеющего стратегическое действие, армии, сформированные на призывной основе, могут добиться только тогда, когда внутреннее состояние войск в порядке и для самих войск обеспечивается достаточная безопасность. Особенно если войска задействованы за границей, в Азии или Африке. МАД внесла свой вклад в это обеспечение.

Примером этому может служить нападение на небронированный автомобиль бундесвера в Афганистане. Этой опасной ситуации нужно и можно было избежать. Ее можно было избежать, если бы соответствующие службы своевременно приняли необходимые меры безопасности при перевозке солдат, а не только через несколько месяцев после происшествия. Это была ошибка, за которую должно отвечать политическое руководство министерства обороны, так как тогда это руководство, пренебрегая требованиями безопасности, исключительно из соображений экономии, подвергло наших солдат ненужной опасности, в результате чего погибли немецкие солдаты.

Служащие бундесвера, возвратившиеся из конголезской столицы Киншасы, рассказывали о похожих происшествиях. Это ужасно, что нечто похожее на то, что произошло в Афганистане, теперь происходит и в Конго. И здесь тоже уже в начале операции солдат перевозили на опасных участках в небронированных автомобилях. Об одном конкретном примере сообщил офицер в звании подполковника. В августе 2006 г. три немецких солдата ехали в гражданском автобусе по столице Киншасе, конечно, небронированном. У них была одна единица ручного стрелкового оружия и по пять патронов боеприпасов на человека. На соответствующий запрос их французский командир, бригадный генерал ответил: «Но у них же были при себе слова и кулаки!»

Три человека, одна единица оружия и пять патронов — сегодня это является реальностью в Конго, где немецкие солдаты помогают восстанавливать мир, где на грязных улицах города почти ежедневно вспыхивают беспорядки. Нужно было задать французскому командиру вопрос, сделал бы он подобное замечание подразделению французских солдат.

Немецкий штабной офицер, который сообщил о происшествии, отвечая на вопрос, сообщил ли он об этом происшествии «наверх», пожав плечами, заметил: «Ну что вы хотите, сегодня это уже не единичный случай. Вы думаете, мне в моей карьере нужен такой «прокол»?»

Наш бундесвер пользуется большим уважением и в стране, и среди союзных вооруженных сил. Но некоторые события вызывают все большее количество вопросов. Частично они относятся к области внутренней безопасности, но и к руководству личным составом тоже. Как обстоят дела с дисциплиной, если возможны такие срывы, как в октябре 2006 г. в Афганистане? Как здесь обстоят дела с наблюдением за прохождением службы, которое обязан осуществлять каждый командир? Точными дозами, явно с целью увеличения тиража в октябре 2006 г. в Германии одна известная бульварная газета почти каждый день печатала новые фотографии немецких солдат в Афганистане, которые позировали в полевой униформе с черепами и конечностями убитых. Вся Германия была возмущена этим ужасным «шоу». Призывы провести дисциплинарное расследование и уволить виновных из бундесвера нарастали с каждым днем. Афганское политическое руководство требовало от командования выводов и жесткой реакции.

Кто осуждает этих солдат, которые фотографировались с черепами и конечностями убитых, тот должен не только высказывать свое осуждение до завершения расследования этого дела, но и подумать о том, как подобное вообще могло случиться. Он должен задать себе вопрос, было бы возможно такое, безусловно, предосудительное поведение в том случае, если бы афганцы, как положено по правилам их религии, хоронили своих убитых или убитых своих противников. Но афганцы в течение многих лет сваливали их останки на свалке, мимо которой немецким солдатам приходилось ежедневно проезжать, постоянно подвергаясь опасности быть обстрелянными или даже убитыми. И даже афганские дети играли с ними. Об этом следовало бы подумать.

На просторах России, которые однажды более 60 лет тому назад превратились в поле битвы, близкие немецких солдат еще сегодня находят скелеты своих отцов и братьев на полях и обочинах дорог, обнаруживают разграбленные могилы. Это тоже было сфотографировано. Однако только некоторые газеты опубликовали эти фотографии. Неизвестно также, чтобы какой — нибудь член правительства или немецкого бундестага возмутился бы по этому поводу. При этом вполне уместно было бы задать вопрос, а не лежит ли часть ответственности за эту отвратительную и мерзкую историю на тех, кто посылает наших солдат на выполнение военной миссии, в которой уже более дюжины немецких солдат были убиты или погибли в результате несчастных случаев.

Нельзя забывать, что эти солдаты во время патрулирования подвергаются постоянным обстрелам из засады, а их лагеря до сих пор обстреливают ракетами. Эта война, на которую посылают наших солдат, — не спортивные соревнования, где действуют честные правила. Она давно уже превратилась в кровавую реальность. Поэтому следует и в будущем добиваться ограничения на применение наших солдат. Мы должны вернуть наших солдат на родину, пока еще общая стратегическая ситуация позволяет это сделать, не оставлять их там ни одного лишнего дня. В этой связи возникает вопрос о том, служит ли пребывание там бундесвера сегодня безопасности и интересам нашей страны. И моим бывшим солдатам должно быть позволено задать такой вопрос. Проявлять сдержанность в политических вопросах не означает не иметь возможности публично выразить собственное мнение. Недопустимо надевать намордник, если прежний непосредственный командир вступается за своих солдат, которые когда — то находились под его командованием, командир, который свою ответственность за солдат воспринимал как свою высочайшую обязанность. В ответ на клеветническую статью «Штерн» министерство обороны незамедлительно дает журналу согласие на проведение расследования. И это делается без какой — либо информации о том, что же произошло на самом деле, не выслушав солдата, против которого выдвигались обвинения. Гуманность как таковая не может служить причиной отправления наших солдат в любую страну планеты. Желание наших союзников также является недостаточным для этого основанием. Всякий раз необходимо изучить вопрос, является ли использование немецких солдат необходимым в каждой конкретной ситуации, руководствуясь при этом чувством ответственности перед нашей страной и ее гражданами. Возмущаться чьим — то неправильным поведением — это одно дело, а вот выявление ответственных за него — совсем другое.

Конечно, игры некоторых немецких солдат с человеческими черепами можно классифицировать как грубую халатность. Юрист сможет дать более точную формулировку. Но имеем ли мы в данном случае дело с фактом осквернения места упокоения мертвых, это необходимо еще прояснить с юридической точки зрения. Тут наверняка будут приведены аргументы в пользу этого тезиса и против него. Но для меня главным вопросом остается следующий: почему эти трупы не были захоронены до прихода солдат бундесвера в этот район? Отговорок будет много.

В результате этого происшествия может возникнуть вопрос, не следует ли здесь усматривать возможное нарушение принципов руководства личным составом. В результате чего на передний план анализа ситуации выдвигается вопрос, были ли эти солдаты соответствующим образом, т. е. правильно и в надлежащем объеме, подготовлены и обучены для отправки в район военных действий. Таким образом, это происшествие действительно следует рассматривать в аспекте основных положений руководства личным составом. Если с мертвыми противниками обращаются подобным образом, то такое положение дел не может соответствовать немецким основным положениям руководства личным составом.

Воинское подразделение, которое легкомысленно играет в такие игры, можно даже рассматривать как фактор ослабленной безопасности. Такое соединение, в котором подобные происшествия являются нормой, должно быть проинспектировано с целью выяснения, в какой степени ослаблена внутренняя безопасность соединения или в какой степени были нарушены основные нормы. В конце концов все сводится к вопросу дисциплины в отдельном воинском соединении. Внутренняя безопасность и после окончания «холодной войны» остается значительным фактором, определяющим боевую ценность войск. Внутренняя безопасность является важной предпосылкой для любого успешного применения воинского соединения в условиях войны и мира. Самая лучшая оборонительная техника ничего не стоит, если солдат, который должен ее обслуживать, не имеет оптимальной подготовки и мотивации. Как можно оценить боевую готовность воинского соединения, если после приказа о подготовке к выезду на задание тридцать из ста водителей вдруг объявляют себя больными, смотровые щели бронемашин забиты смазкой, значительная часть оптических и электронных приборов неисправна. А если при этом, в критическом случае, расположение помещения для подготовки уже известно противнику? И такие случаи уже неоднократно происходили в бундесвере.

Какова степень боеготовности подразделения, если его командир в определенной ситуации не уверен, должен ли он исполнять приказ или лучше отказаться от его выполнения? Какой может быть атмосфера в соединении, если командующий генерал в критической ситуации берет отпуск и отбывает к своей спутнице жизни в Швецию? Во всяком случае, я, будучи командиром батальона, во время кризиса в Чехословакии в 1968 году, когда советские танковые соединения продвигались в сторону немецко — чешской границы, затем остановились и начали раздавать продовольствие, прервал мой отпуск на прекрасном баварском озере Вагингер, оставил жену с тремя маленькими детьми и незамедлительно кратчайшим путем направился в свой батальон, который уже занял позиции вблизи границы, и принял командование. Всякие попытки оправдаться тем, что сегодня — де есть лэптопы и мобильные телефоны, с помощью которых можно поддерживать связь, то есть командовать, абсолютно неуместны. Техника не может заменить присутствия командира на месте и прямого общения с офицерами штаба. Тогда я не только считал свое присутствие в батальоне своим долгом, я знал, что нужен своему подразделению. Ему был нужен командир в моем лице. Солдаты должны были видеть своего командира, иметь возможность поговорить с ним и обсудить с ним свои проблемы. Во всяком случае, я не мог командовать своим батальоном на удалении тысячи километров…