Сентябрь

1 сентября

Переехал из ужасного общежития в квартиру. Квартира совсем не такая, о которой я мечтал, но сойдет для одинокой жизни, маленькая, но с большими окнами и стеклянной дверью в сад.

Падчерица дочери Гофмансталя умерла в начале августа.

В поезде: швейцарец, лет 20, в джинсах и серой футболке со спортивной сумкой; потом заметил: по всей правой руке от плеча до запястья огромный красный шрам. Швейцарцы с переломанными руками. В переломах, ранах, следах от переломов есть что-то привлекательное — приоткрывающийся внутренний мир. Сентиментальный топос. Переломы говорят нам о несовершенстве совершенного тела, о непрочности всех вещей. Швейцария — рай переломов.

13 сентября

Возвращался домой на велосипеде, свернул в какой-то переулок, думал срезать дорогу, проехал три дома и оказался у закрытых ворот кладбища, поехал назад, проехал еще три дома в другую сторону и оказался у себя. Кладбище всегда ближе, чем ты предполагаешь.

16 сентября

Всю неделю сижу допоздна на работе у монитора, потом ночью еду домой на велосипеде. У меня бессонница, я думаю, что если поеду на велосипеде, то устану и захочу спать, когда приеду домой. У нас на улице уже несколько ночей подряд снимают какой-то фильм; стоят и светят прожекторы, по всей улице протянуты толстые провода, при этом очень тихо. Дом, в котором снимают, — двухэтажный деревянный барак, днем видно, как с фасада слезает краска, но ночью ничего такого не видно.

Негры — это так страшно! Они будто бы растворяются в темноте. Потом могут неожиданно возникнуть перед тобой, сверкая глазами. Не знаю, как Наталья Николаевна жила половой жизнью с Александром Сергеевичем — мне кажется, что ебаться с негром — это ужасно, как будто тебя ебет тьма. Я боюсь, что ночью кто-нибудь подойдет к моей стеклянной двери и будет смотреть на меня из темноты, лисы приходят иногда.

18 сентября

Ходил сегодня на Малера. Странная музыка, словно сон во сне, мелодии как двери в пустоту, мотивы пытаются зацепиться друг за друга, но не могут, между ними нет никакой связи, как нету на самом деле никакой связи между сном и реальностью. В оркестре я хотел бы бить в тарелки. Они большие и блестящие, в них бьют в самый ответственный момент, все остальное время можно сидеть на стуле, главное не заснуть.

24 сентября

Ездили на Рейнский водопад, и потом мне всю ночь снилось, будто я в него падаю, проснулся в ужасе. Поскользнуться и упасть в водопад где-нибудь в Лаутербруннене — это прекрасная смерть, а расшибиться о камни на Рейнском водопаде, на глазах у тысячи туристов, было бы очень унизительно.