Моя первая машина

Однажды меня пригласил работать друг, у которого была механическая мастерская, и я научился разбирать и собирать моторы джипов. На заработанные деньги за пятьдесят долларов я купил старый «бьюик». Затем поменял его на «форд» модели А и тут же снял с него откидывающийся верх, как это делали мои друзья. Вот в такой открытой версии модели А я и приехал к Норме с подарком – корсажем, то есть красивым цветком, который дарят своей суженой, чтобы она приколола его на грудь. Я приглашал Норму на «формальный танец». Каким-то образом и мама разместилась в моем авто, несмотря на то что я снял с него не только верх, но и двери.

Обычно я поднимал колеса машины домкратом и подставлял под них деревянные чурбачки, чтобы можно было залезть под машину. Но однажды я чуть было не пожалел об этой своей практике. Лежа под машиной, я пытался снять заднее крыло, когда машина вдруг начала падать. Чурбачки, оказывается, лежали не на твердом бетоне, а на мягком гравии у въезда в гараж. Мгновенная и правильная реакция меня спасла. Эта реакция спасала меня потом много раз. Конечно, я ничего не сказал маме. Знал, что она, когда считала это нужным, была способна на быстрые и решительные действия.

Однажды я решил проверить свой самодвижущийся аппарат на скорость. Конечно, я знал, что это не гоночный «хот род» с восьмицилиндровым V-образным двигателем – я не мог себе этого позволить, но на открытой всем ветрам дороге, идущей с одного из холмов, я расчитывал получить неплохой результат. Примчавшись домой, чтобы успеть на свидание с Нормой, я быстро разделся и влез в ванную. Через мгновение дверь в нее распахнулась, и я встретился глазами с полицейским, которого мама провела прямо в ванную комнату, – мой испытательный заезд на скорость был зафиксирован. А мама, когда дело касалось полиции, всегда считала нужным сотрудничать.

Автомобиль, даже такой старенький, расширил мои возможности. Теперь мой горизонт простирался от снежных склонов гор Сен-Бернардино до «Больших Бандитов» Голливуда и от катания на волнах прибоя у берега Корона-дель-Маар до езды верхом по пустыне. Все это было в радиусе двух часов езды на моей машине. Я помню, по крайней мере, случай, когда мы катались на лыжах и на волнах прибоя в один день. Разве можно представить себе лучший способ для преодоления депрессии и облегчения боли?

Я захотел плавать в большую волну, используя «давление пирса», и мои друзья охраняли меня, пока я учился. А мой лучший друг Дан начал учить меня играть в теннис, энергично бросая мне мяч за мячом, пока я не получал синяк под глазом.

Однажды на глубине примерно пятнадцати футов в проливе Ньюпорта в моем самодельном шлеме для ныряния, который я взял у кого-то на время, начала подниматься вода. Потом я узнал, что мой напарник наверху перестал качать мне воздух по шлангу, просто чтобы посмотреть, что в этом случае будет. В тот раз я, к счастью, не запаниковал. Я уже знал, что в этой ситуации надо сорвать с себя шлем и выплыть на поверхность без него. В другой раз, понадеявшись на давление у пирса и умея использовать это давление воды, я пошел с моими друзьями на пирс Ньюпорта, чтобы понырять в неспокойном океане. Норма следила за нами с пляжа. Один из них был прекрасным ныряльщиком. И два моих друга нырнули с высоты, наверное, футов двадцать пять. Но для меня она выглядела как все пятьдесят. А тут еще и волна. Я стоял и стоял, глядя на воду. И не нырнул. Даже не прыгнул. Просто вернулся назад и тихо сел рядом с Нормой, чувствуя себя трусом. С тех пор я не повторял больше ничего подобного. Я узнал, что жить слабаком еще хуже.

Норма и я оказались в атмосфере пасхальных отпусков, когда ежегодно на наш пляж Бильбао приезжало много отдыхающих. И среди них мы проводили это чудесное время, просто созданное для радостных развлечений молодых любящих людей: дни на пляже, а ночи на танцевальных площадках. На пустынных пляжах у нас случались моменты глубочайшей близости, усиливающейся чувством, что в Европе уже идет война. Невинные и наивные, мы учились сексуальности друг от друга. И только твердость Нормы удержала нас от того, что называлось в то время выражением «идти до конца». Над нами была не крыша дома, а безбрежное небо. Позднее я заметил, что именно так, когда небо над головой, я острее всего чувствую близость женщины…