Беспощадный террор

Он остановил хаотичный

распад России, остановил

деспотическим, тираническим путем…

Как это парадоксально ни звучит,

но большевизм есть третье явление

русской великодержавности,

русского империализма.

Н. Бердяев

В 1990 году в среде московской интеллигенции получил широкое хождение документ «Факты против мифов: вождь революции – каким он был». Составлен он был известным диссидентом Львом Убожко. Уже в преамбуле обещалось развенчать «образ доброго «дедушки Ленина», который насаждается у нас с детского сада», поскольку «подавляющее большинство и понятия не имеет об этих особенностях взглядов и действий великого вождя». Представители, как мы бы сказали сегодня, креативного класса были потрясены до глубины души и немедленно начали с непередаваемым воодушевлением тиражировать статью Убожко. С тех пор минуло уже 26 лет. Этот документ, пусть и со значительно меньшим энтузиазмом, распространяется до сих пор.

Действительно, цитаты производят сильное впечатление. Диапазон их широк. После каждой фразы следует ссылка на источник – полное собрание сочинений. Подлинные взгляды вождя, по мнению составителя «Фактов против мифов», колеблются от «повсюду необходимо подавить беспощадно этих жалких и истеричных авантюристов» до «провести массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города». Венчает все это эпический фрагмент: «Если не будут приняты героические меры, я лично буду проводить в Совете обороны и ЦК не только аресты всех ответственных лиц, но и расстрелы».

Согласимся, звучит очень жестко. До такого только Адольф Алоизович Гитлер смог договориться по отношению к своим генералам. И то в конце марта 1945 года. Дал он тогда волю чувствам накануне самоубийства. Довели его азиатские орды большевиков…

Понять фюрера можно. Был он изверг и преступник, каких мало. Но Ленин-то – великий гуманист XX века, как о нем было принято писать в нашей стране. Как он мог до такого договориться?

Этот вопрос мучил меня в те самые 1990-е годы, когда я впервые познакомился со статьей Убожко, а в дальнейшем и с самим автором. Он своих взглядов в личных беседах не скрывал: «Большевики, возглавляемые авантюристом Лениным, сумели оболванить часть народа и повели его по преступному пути». Сомневающимся посоветовал изучить наследие вождя. Так я и поступил. Начал внимательно читать. Не только те фрагменты, на которые ссылался Убожко, но и предыдущие, а главное – последующие. Чтобы правильно понять истоки и смысл каждого ленинского посыла.

Популярность и удивительная живучесть «Фактов против мифов» тем и объясняется: что во времена позднего Советского Союза, что в современной России Ленина в достаточном объеме никто не читал. При коммунистах и беспартийных ограничивались обязательным набором статей и различными хрестоматиями. После крушения власти, установленной лидером большевиков, чтение его работ стало восприниматься как откровенный рудимент. Ровно по этой причине цитаты и воспринимаются обывателем с таким непередаваемым ужасом.

Давайте сразу о главном: в знаменитой статье Убожко цитируются исключительно подлинные фразы Ленина. Никто за вождя большевиков ничего не додумывал и не дописывал. Это чистая правда. Но, как и всегда в подобных случаях, только половина истины. Другая состоит в том, что каждая цитата успешно вырвана из контекста обстоятельств и эпохи. В строгом соответствии со знаменитыми «Двенадцатью приемами литературной полемики» Карела Чапека. То есть вам сразу дают понять, что вы ничего не понимающий человек, которого, так уж и быть, просветят в высокомерно-поучающем тоне.

Я вовсе не собираюсь отрицать двух очевидных фактов: красный террор существовал и Ленин всегда выступал за него. Было бы по меньшей мере очень глупо с этим спорить.

Но и с посылами вечных проклятий на лидера большевиков советую повременить. У Ленина, безусловно, есть прегрешения, и немалые, с точки зрения общественных представлений в XXI веке. Но вовсе не один Ленин виноват в кровавой русской смуте – лидеры контрреволюции удружили не меньше. А главное – нельзя выносить суждение в отрыве от эпохи. На следующих страницах я подробно разберу позицию лидера большевиков по террору и покажу, с чем был связан его радикализм.

Начнем сначала. Еще задолго до того, как в западной печати Ленина изобразили главным мировым террористом, это сделали сами члены Российской социал-демократической рабочей партии. Например, А. Г. Шляпников называл вождя большевиков «пулеметчиком». Поводом послужили слова Ленина о недопустимости паники во время отступления. Причем речь шла не о военном времени, а о действиях в условиях нэпа в контексте меньшевиков и эсеров. То есть об использовании силы против идейных противников, а не всех подряд.

Ладно, скажет мне иной читатель, Шляпников был оппозиционером. А оттуда и до антисоветчины недалеко. Примеров следования этой дорогой много. Поэтому мнение бывшего ленинского наркома можно игнорировать. Хорошо, пусть так. Но уж Вячеслава Михайловича Молотова невозможно назвать антисоветчиком. Более верного ленинца еще поискать! Однако он еще точнее описал взгляды вождя: «В некоторых вещах строже Сталина. Почитайте его записки Дзержинскому. Он нередко прибегал к самым крайним мерам, когда это было необходимо… На месте стрелять, и все! Когда дело касалось революции, Советской власти, коммунизма, Ленин был непримирим».

Действительно, если задаться целью найти в работах лидера большевиков исключительно призывы к террору, это необычайно легко сделать. По первому прочтению вообще может сложиться впечатление, что единственным наказанием, по Ленину, может быть только расстрел. Например, в сентябре 1917 года в работе «Грозящая катастрофа и как с ней бороться» обозначается приоритет: «Без смертной казни по отношению к эксплуататорам… едва ли обойдется какое ни есть революционное правительство». В дальнейшем Владимир Ильич творчески развил свой подход. Спустя два года в статье «Как буржуазия использует ренегатов» он приходит к окончательному и бесповоротному выводу: «Ни одно революционное правительство без смертной казни не обойдется… весь вопрос только в том, против какого класса направляется данным правительством оружие смертной казни».

Красный террор. Демонстрация в поддержку предложений Ленина

Позвольте, возмутится иной читатель, но кто в нашей стране не слышал, что Ленин объявил смертельную войну эксплуататорским классам и мировой буржуазии? Он и действовал в строгом соответствии с заявленными целями. Тут не поспоришь. Ленин и правда был не только идеологом классовой борьбы, но и практиком. Только в этой привычной картине не хватает сущего пустяка. Песчинки на чаше весов истории. Одного вопроса недостает: а только ли эксплуататорские классы стали объектом красного террора?

Обычно после этого современные проповедники теории «Ленин как величайший гуманист XX века» куда-то бесследно исчезают. Делают это стремительно. Нечего им сказать. Ровно потому, что никто из них никогда об этом не задумывался. И в который уже раз я вынужден повторить: все потому, что Ленина не читали! Это ведь только на словах все великие знатоки политического и философского наследия лидера большевиков. А копни поглубже, и выяснится: дальше лицезрения обложек книг в Интернете не продвинулись.

Будь иначе, они бы знали, что по итогам деятельности многочисленных чрезвычаек картина получилась не совсем идиллическая. Практика повсеместного применения насилия над эксплуататорскими классами закономерно привела к насилию уже над трудящимися массами. То есть над теми самыми рабочими и крестьянами, во имя которых и затевались последовательно социалистическая революция, диктатура пролетариата и в конце концов – тот самый красный террор.

И не надо сейчас начинать истерику – мол, Гаспарян намеренно извращает учение вождя. Напротив, я максимально популярно обозначаю суть явления. Мало кто задумывался, но диапазон применения смертной казни, за которую столь активно ратовал Ленин, был необычайно широк. От неповиновения и сопротивления при рытье окопов до спекуляции, хранения оружия и тунеядства. То есть когда современные либералы полагают, что массовый страх – это родовая черта исключительно сталинской эпохи, они жестоко заблуждаются. Началось все значительно раньше. Еще в конце декабря 1917 года, то есть через два месяца после прихода к власти, Ленин пишет работу «Как организовать соревнование». Казалось бы, название отсылает нас исключительно к экономическим вопросам. На самом же деле это чрезвычайно важное свидетельство политики большевиков. В этой статье Ленин рассуждает о необходимости разработать и применить формы контроля. Не только над богачами или расхитителями, но и теми, кто уклоняется от выполнения своего пролетарского долга. Обратите внимание на механизм: «В одном месте посадят в тюрьму десяток богачей, дюжину жуликов, полдюжины рабочих, отлынивающих от работы… В другом – поставят их чистить сортиры. В третьем – снабдят их, по отбытии карцера, желтыми билетами, чтобы весь народ, до их исправления, надзирал за ними, как за вредными людьми. В четвертом – расстреляют на месте одного из десяти, виновных в тунеядстве». То есть, если кто-то не понял, в реалиях той эпохи расстрелять могли и рабочих, несмотря на то что именно они являлись опорой и фактически предметом культа новой власти.

Предвижу привычное возражение: все правильно, так и нужно поступать в сложное время. Показывать силу, в том числе и своим. Тогда чужие бояться будут. Мысль ценная. На нее у меня два возражения. Во-первых, подобная методология действий свойственна только тоталитаризму. То есть, признавая за Лениным право на насилие, не следует и дальше зачислять его в когорту величайших мировых гуманистов. А во-вторых, и это, пожалуй, самое главное: а к чему подобные действия привели в итоге?

Обычно на этот вопрос я ответа не получаю. Пожимают равнодушно плечами оппоненты. Не интересует их такая мелочь. В лучшем случае прозвучит признание, что да, единичные факты, конечно, существовали, но партия в дальнейшем их осудила и искоренила. В худшем случае заявят, что все это буржуазная ложь. Оба ответа показательны своей исключительной безграмотностью. Ничего общего с исторической действительностью они не имеют.

Бесконечные указания Ленина на расстрел как самую действенную форму наказания закономерно привели к тому, что об этом же заговорили и преданные соратники вождя.

И, как всегда бывает в подобных случаях, возвели теорию в абсолют. Приведу лишь один пример. Бухарин, Николай Иванович. Видный деятель советской власти. Нынче он числится в жертвах кровавой тоталитарной диктатуры и считается чуть ли не первым демократом СССР. Между тем эта самая жертва произвола коммунистической власти весной 1918 года потребовала расстреливать рабочих, получающих больше 4000 рублей в год.

Я уже слышу торжествующий смех современных сторонников классовой борьбы. Как же – их любимая тема. Они с удовольствием расскажут, что средняя зарплата рабочего в Петербурге составляла к 1914 году 22 рубля 53 копейки. Умножаем на 12 и получаем сильно меньшую цифру. А значит, под предложение Бухарина подпадали исключительно деятели российской контрреволюции. Если быть совсем точным – четыре категории: полковники, статские советники, действительные статские советники, тайные советники. Только у них была в то время такая зарплата. Скажут и с издевкой посмотрят: как будете выкручиваться, господин Гаспарян?

Казалось бы, что тут возразить? Прибит навечно цифрами к позорному столбу. Только и остается посыпать голову пеплом. Но это только на первый взгляд. Все дело в том, что данные по 1914 году не соответствуют реалиям 1918 года. В момент произнесения Бухариным своей исторической фразы средняя зарплата в РСФСР составляла уже около 600 рублей. Виной тому последовательно стали инфляция, начавшаяся еще в эпоху Временного правительства, выпуск пресловутых «керенок» и потом уже советская реформа. То есть под расстрел подпадали уже не элитные представители контрреволюционного движения, а обычные рабочие. Тот самый пролетариат, ради которого и затевалась Октябрьская революция.

Подождите, воскликнет иной мой читатель, но при чем тут Ленин? Предложил эту невероятную гнусность Бухарин – с него и нужно спрашивать. А лидер большевиков к этому никакого отношения не имеет. Не может же он лично отвечать за удивительные мысли всех членов партии. С этим я согласен. Не может и не должен отвечать. Тем более что он был возмущен не меньше. Известны и его слова на сей счет: «Когда товарищ Бухарин говорил, что есть люди, которые получают 4000, что их надо поставить к стенке и расстреливать – неправильно».

Но поводов для радости от этого больше не становится. Дело в том, что Ленин, покритиковав «любимчика партии» (именно так называли соратники Николая Ивановича), сам пошел еще дальше. Уже в мае 1918 года он предложил следующее: «Ввести расстрел за недисциплину. Ввести круговую поруку всего отряда, например, угрозу расстрела десятого, – за каждый случай грабежа». Обычно защитники идеи классовой борьбы говорят, что именно по причине такого радикализма ленинская статья и не вышла в свет сразу после написания. Действительно, впервые ее издали в 1931 году. Но что это меняет?

Кто-нибудь может внятно сформулировать, что означает определение «недисциплина»? Под это можно подвести что угодно. Например, нежелание посетить рабочую демонстрацию. И что, за это расстреливать? А если у человека в этот момент жена рожала или мать умирала – все равно к стенке? Про принцип казни каждого десятого скромно умолчу. Сегодня совершенно справедливо критикуют Эфраима Склянского, который предложил использовать децимацию, чтобы остановить неудачи Рабоче-крестьянской красной армии в ходе Гражданской войны. Согласимся, подобные методы далеки от демократии. Но Ленин-то рекомендовал еще более жесткий вариант: расстреливать каждого десятого за каждый случай грабежа. Не буду мелочным и не стану долго объяснять, что тем самым максимально суровое наказание в принципе нивелируется. В данной ситуации это вопрос даже не второстепенный. Гораздо важнее иное. Процент невинно убитых при одобрении подобной модели каждый может подсчитать самостоятельно. И едва ли полученная цифра будет ласкать взор хотя бы одному нормальному человеку.

И ладно бы Ленин на этом успокоился. Но нет же, вождь большевиков все и всегда старался довести до максимума. Никаких полумер. Именно поэтому в предложениях о работе Всероссийской чрезвычайной комиссии прозвучала еще более чудовищная идея: расстреливать за ложные доносы. Нет, я согласен, что за такую мерзость нужно наказывать. Чтобы иным подлецам неповадно было. Хотя бы в силу нашего с вами нынешнего знания о реалиях политических репрессий в 1937–1938 годах. Но не расстреливать же!

Понимаю любовь либеральных публицистов к ленинскому наследию. Открывай любой том из полного собрания сочинений, относящийся ко времени после прихода большевиков к власти, выдергивай цитаты и шокируй читателя людобойским нравом комиссаров. Именно так и поступают уже четверть века. Никаких сверхусилий для этого не требуется. И если нельзя сказать, что работы Ленина переполнены описанием поводов к применению расстрела и призывами к данной мере наказания, то уж несколько десятков примеров найти можно с легкостью необычайной. И вокруг них построить громкую теорию, чтобы потрясти общественность. Сейчас я вам покажу, как это делается на практике.

Известно, что все лидеры Российской социал-демократической рабочей партии мечтали о мировой революции. Не только отечественный пролетариат хотели осчастливить, но и сварщика в Австралии и сборщика кофе в Бразилии по известному образцу освободить от власти помещиков и капиталистов. Но как именно собирался это делать Ленин? Открываем соответствующий том из наследия Ильича и находим нужный фрагмент: «Будьте тверды. Если проявляются колебания среди социалистов, вчера примкнувших к вам, к диктатуре пролетариата, или среди мелкой буржуазии, подавляйте колебания беспощадно. Расстрел – вот законная участь труса на войне». Все, палаческий нрав доказан. И не поспоришь!

А мы с вами с поспешными выводами повременим. Для начала узнаем, что искомая фраза взята из статьи «Привет венгерским рабочим». И сразу перед нами откроется картина гнусного поклепа на Ленина. Потому что говорил-то он совсем о другом. Перед процитированным мною выше отрывком стояли главные слова той работы: «Товарищи венгерские рабочие! Вы дали миру еще лучший образец, чем Советская Россия, тем, что сумели сразу объединить на платформе настоящей пролетарской диктатуры всех социалистов. Вам предстоит теперь благодарнейшая и труднейшая задача устоять в тяжелой войне против Антанты». Вы понимаете, в чем подлог? Конечно. Ленин писал не о том, что нужно просто перебить всех в мирное время, а про условия боевых действий. И тезис насчет расстрелов в этом случае смотрится совершенно иначе, не находите?

И не надо мне сейчас рассказывать, что идея смертного приговора в критической обстановке выглядит столь же неприятно. В XX веке в нашей стране дважды начинали колебаться при совершенно очевидных всем обстоятельствах. В 1917 году и в 1991-м. Оба раза это закономерно кончалось крахом русской государственности. Потому что как только власть перестает быть способной на жесткие меры в условиях тяжелейшего кризиса – она автоматически перестает быть властью. Именно исходя из собственных наблюдений за событиями 1917 года Ленин и давал совет венгерским коммунистам. А вовсе не ради цели побыстрее сократить численность мадьяров.

В. И. Ленин. 1918 год

Чувствую, как в этот момент внутренне закипает иной мой читатель. Он уже давно усвоил, что массовые расстрелы – единственная привычная для Ленина норма жизни, и не испытывает в этом никаких сомнений. Так утверждают либеральные газеты и радиостанции, а им он привык верить. Да и как не поверить, когда регулярно оглашаются архивные документы, в которых лидер большевиков предстает весьма категоричным в суждениях. Взять, например, письмо наркому юстиции Д. И. Курскому. Это уже 1922 год. Отгремела Гражданская война, пора мирную жизнь налаживать. Но Ленин упрямо придерживается своей излюбленной тактики: «НКЮст «забыл», что это его дело, что не суметь подтянуть, встряхнуть, перетряхнуть нарсуды и научить их карать беспощадно, вплоть до расстрела, и быстро за злоупотребления новой экономической политикой – это долг НКЮста. За это он отвечает».

Пикантности ситуации добавляет то обстоятельство, что Ленин особо указал: письмо не размножать. То есть, резюмируют либеральные умы, отдается тайный приказ о повсеместном применении расстрелов. И самое главное – Народный комиссариат юстиции таким образом может и обязан расцениваться как преступная организация, которая под благим предлогом служения рабоче-крестьянскому государству устроила массовый и беспощадный террор. Будете ответствовать, уважаемый автор?

Буду, куда тут денешься. Прежде всего напомню, что 27 июля 1922 года последовал декрет ВЦИК о запрете применения смертной казни по отношению к детям (до 18 лет) и беременным женщинам. То есть всех подряд изначально расстреливать было нельзя. Уголовным кодексом РСФСР применение смертной казни четко фиксировалось. Для этого надо было совершить серьезное преступление против государства. Да, я знаю, что, по мнению иных либеральных публицистов, любая деятельность человека в стране победившей пролетарской революции могла расцениваться как подготовка заговора. Но это уже чистая конспирология – тут скорее опытный врач-психиатр нужен.

Идем дальше: если мы принимаем на веру доктрину «Ленин призывал расстреливать всех подряд без всякой идиотской волокиты», то перед нами тут же встает весьма важный вопрос: а кто этим будет, собственно, заниматься? Вижу радостную ухмылку сторонников данной теории: как это кто? Разумеется, чекисты. Эти костоломы только на подобную работу и были способны. Для того специально ВЧК и создавали – чтобы ставить к стенке круглые сутки всех, кто был против диктатуры пролетариата.

Я это совершенно спокойно выслушаю и задам один вопрос. Очень простой. Если перед нами стоит задача расстреливать всех подряд – для чего тогда потребовалось сначала лишать Всероссийскую чрезвычайную комиссию широких полномочий, а потом и вовсе упразднять ее?

Ответ будет столь же прост, хотя он категорически не понравится либеральным светочам мысли: в условиях наконец-то наступившего в стране мира отпала надобность в органе, который совмещал в себе деятельность и следственных органов, и трибуналов, и военных сил. Новое время требовало новых решений.

А теперь – главное. За время Гражданской войны и красного террора органами Всероссийской чрезвычайной комиссии было расстреляно 17,5 тысячи человек. В основном – за уголовные преступления. Конечно, это неполная картина. Сюда не входят жертвы Крыма и Кронштадтского восстания. По подсчетам известного историка советских спецслужб О. Б. Мозохина, со всеми возможными оговорками число жертв ВЧК можно оценивать в цифру никак не более 50 тысяч человек.

Д. И. Курский. Первый советский прокурор. Член РСДРП с 1904 года

Еще раз повторяю: это во время Гражданской войны и красного террора, когда ежедневное насилие процветало, когда смертные приговоры можно было выносить пачками направо и налево. С чего же тогда отдельные могучие умы делают вывод, что после окончания русской смуты при четком регламентировании расстрельных приговоров их число должно было возрасти в разы? Ах да, это же Ленин требовал в тайном письме от Народного комиссариата юстиции. Что же, мне в данном случае ничего не остается, кроме как ознакомить вас с этим документом. Только результат вам может очень не понравиться.

Либералы поступили в свойственной им манере. Вырвали украдкой из письма один абзац и носятся с ним как с писаной торбой уже какой год. А ведь Ленин говорил о другом. Вот что он пишет в том самом письме: «Каждого члена коллегии НКЮста… надо бы оценивать по послужному списку, после справки: скольких коммунистов ты закатал в тюрьму втрое строже, чем беспартийных за те же проступки? скольких бюрократов ты закатал в тюрьму за бюрократизм и волокиту?.. Не можешь ответить на этот вопрос? – значит, ты шалопай, которого надо гнать из партии за «комболтовню» и за «комчванство».

Ситуация представляется мне настолько очевидной, что даже не нуждается в каких-то дополнительных комментариях. Я мог бы, конечно, призвать либерально настроенных граждан соблюдать хоть какое-то подобие честности по отношению к историческим источникам да вспоминать почаще об элементарной человеческой совести. Но делать этого не стану. Я далек от мысли, что моя книга хоть в чем-то убедит этих людей. Им нравится верить в теорию «безжалостный палач и садист Ленин». И даже если Гаспарян бросит все дела в жизни и так же подробно начнет разбирать каждое их утверждение – ничего не изменится. К огромному сожалению.

А можете не тратить зря время, скажут мне. Все давно и прекрасно известно. Вам никогда не удастся отмазать Ленина. И не надо все постоянно списывать на козни каких-то неведомых либералов! Сам вождь большевиков все о себе лично сказал. Весьма подробно и популярно. Взять хотя бы его письмо в Политбюро Центрального комитета Российской коммунистической партии большевиков: «Московский комитет (и товарищ Зелинский в том числе) уже не первый раз фактически послабляет преступникам-коммунистам, коих надо вешать».

Прежде всего замечу: я никогда не собирался кого-либо отмазывать или, напротив, мазать грязью. Всегда выступал за объективную оценку. И базироваться она должна на знании истории, а не на политических убеждениях или статьях и книгах странных людей. Именно благодаря перестановке приоритетов у либеральных умов и прослеживается весьма странная логика. С одной стороны, они проклинают Ленина и большевиков за то, что они залили кровью всю Россию и установили невиданный в мировой истории террористический режим. Но с другой стороны, когда все тот же Ленин собирается карать преступников-коммунистов, немедленно начинается истерика: как это так, покусился на человеческую жизнь! Абсурдность этой парадигмы очевидна любому здравомыслящему человеку. Но только не современным разоблачителям главного большевика.

В Бразилии каждый житель может тренировать национальную сборную по футболу. У нас же в стране все либералы – не только крупнейшие специалисты по политической истории, но и по всем смежным направлениям: экономике, международным отношениям, военному делу и, разумеется, юриспруденции. Один только Навальный чего стоит. Работая над этой книгой, я прочитал изумительное откровение яркого представителя креативного класса. Если отбросить в сторону все ритуальные завывания, то останется лишь одна мысль. Главная. Космическая по глубине. И такая же по глупости. Получивший юридическое образование Ленин в своей деятельности на посту Председателя Совета народных комиссаров полностью игнорировал исторический и международный опыт юриспруденции.

На этом месте я снял очки и устало протер глаза. Захотелось собрать дома все книги и отнести их к могиле невостребованного праха человеческого знания, если такая, конечно, существует. Потому что я не понимаю, как можно в здравом уме договориться до такого. Однако весь трагизм ситуации заключается в том, что это еще не конец того космического откровения. Сбив с ног читателя утверждением про игнорирование Лениным всего мирового опыта юриспруденции, автор продолжил жечь сердца глаголом. И сделал это на зависть любому властителю умов.

Мы узнаем, что, по Ленину, лучше всего – когда не просто расстреливают, а делают это в массовом порядке. И поскольку плевать Ильич хотел со Спасской башни древнего Кремля на это самое международное право, то сбором доказательств вины приговоренных можно было себя не утруждать. В крайнем случае задним числом что-нибудь подобрать всегда можно. Но при диктатуре пролетариата и красном терроре такой исключительный случай может представиться максимум раз в году. А посему – за работу, товарищи. Расстреливайте больше и чаще! Добивайтесь подлинной массовости этого мероприятия!

Фантазия у меня богатая. Впрочем, после такой картины она у любого разыграется. Поэтому – представьте себя Лениным. Это ведь несложно. Работаете вы в кремлевском кабинете. Стол завален многочисленными правительственными документами, из-под них едва виднеется свежий номер газеты «Правда». Не торопясь и с явным удовольствием вы берете в руку стакан обжигающе горячего чая, размешиваете сахар. И напряженно думаете, как бы побольше людишек на тот свет отправить. Мешает вам эта горькая сволочь, как сказал бы классик литературы, просто необычайно. Вроде бы все у вас хорошо складывается, расстреливают регулярно. Но как-то больно вяло этот важнейший процесс происходит. Нет энтузиазма рабочих масс.

Вас подобная ситуация категорически не устраивает. Не дает вам спокойно спать и развивать диктатуру пролетариата. Вы требуете немедленно отбросить сантименты и расстреливать от души. Берете перо и начинаете быстро составлять письмо народному комиссару юстиции. Поскольку сам он такой же малоинициативный, вам приходится самому набрасывать дополнительный параграф Уголовного кодекса, призванный мотивировать суть и оправдывать террор. Вы напоминаете этому лодырю Курскому, что только революционная совесть и правосознание могут диктовать линию поведения. И не забудьте подписаться: «С коммунистическим приветом, Ленин».

Подобную картину представить легко. Лишь один нюанс ее сильно портит. Именно поэтому о нем практически никто и никогда не вспоминает.

Я имею в виду собственно личность народного комиссара юстиции. Того самого Дмитрия Ивановича Курского. А ведь даже при беглом взгляде на его биографию рушится все это построение с требованием массовых расстрелов. И сейчас вы сами в этом убедитесь.

Окончил гимназию в Киеве с золотой медалью. Поступил на юридический факультет Московского университета. Окончил его также с золотой медалью. И быть бы Курскому видным профессором права, но репутация помешала. Неблагонадежным слыл. Увлекался марксизмом и закономерно вступил в Российскую социал-демократическую рабочую партию. Активный участник вооруженного восстания в Москве в 1905 году. В годы Первой мировой войны находился в действующей армии, участник знаменитого Брусиловского прорыва. Неудивительно, что именно ему Ленин поручил организовать новый, пролетарский суд. Курский лично возглавил комиссию по судебным делам.

Позвольте, воскликнет читатель, но какое отношение имеют все эти подробности, пусть и интересные, к теме? Курский был классическим большевиком, против линии партии никогда не шел. Указания Ленина, разумеется, одобрял и, недолго думая, составил те самые положения Уголовного кодекса, которые позволили потом Сталину перестрелять сотни миллионов человек (в этом месте начинаются отсылки к эфирам «Эха Москвы», которые я тактично опускаю). Так что хватит морочить нам голову наркомом юстиции. Только отвлекаете от главного завета лидера большевиков – расстреливать чаще!

Подобная точка зрения, вне всякого сомнения, имеет полное право на существование. Только вот от реальной, очень непростой истории нашей страны она невероятно далека. Курский был видным юристом своего времени и следовал букве закона. Поэтому гипотетическая идея расстреливать всех подряд не вызывала у него воодушевления. Больше того – так же считали все лидеры большевиков. Открою страшную тайну. Вместо безостановочных расстрелов Политбюро приняло другое решение: создать специальную комиссию для рассмотрения особо тяжких преступлений. В нее, помимо Курского, вошли также Куйбышев и Дзержинский. В итоговой резолюции особо отмечалось: «Установить как правило, что местные обвинительные заключения предварительно просматриваются особой комиссией Политбюро Центрального комитета Российской коммунистической партии… Созыв Комиссии за товарищем Курским».

Иначе говоря, стройная либеральная концепция не выдерживает даже малейшего соприкосновения с подлинными историческими фактами. Рассыпается как карточный домик. Проходит, как с белых яблонь дым. Именно поэтому создатели подобных теорий старательно избегают каких-либо пересечений в публичном пространстве со знающими людьми. Всем хочется быть самозванцами на престоле, но быть самозванцем на плахе – дело совершенно иное. Поэтому обычно либералы глубокомысленно закатывают глаза и наносят сокрушительный, как им кажется, удар.

Разумеется, речь идет о расстреле царской семьи. Неубиваемый козырь. На все времена. Один только свидетель чего стоит: Троцкий. Лев Давидович. «Демон революции». Попробуйте оспорить его мнение! И ведь не в интервью каком-то он проговаривается про роль Ленина в расстреле царской семьи, а в собственном дневнике. А дневникам, как все прекрасно понимают, доверяют только самые сокровенные и тайные мысли. Какой смысл записывать туда то, чего не было? Потому и считаются дневниковые записи ценным источником знаний.

С этим я, разумеется, согласен. Дневник – важный хранитель мыслей и поступков. Но важно еще и критическое отношение к любому документу. Это правило либеральные мыслители, как правило, игнорируют. У них все по заветам Полиграфа Полиграфовича Шарикова: «Пропечатал в газете – и шабаш!» Так жить проще. Тем более что аудитория неудобных вопросов не задает. Молча внемлет и восторженно разносит дальше. И всем хорошо.

Я очень неприятный человек. Не случайно известный телеведущий Владимир Соловьев так и сказал однажды в прямом эфире радиостанции «Вести FM». Ровно потому, что не люблю верить на слово. Не то чтобы совсем людям не доверяю. Просто мне не нравится, когда недоговаривают или передергивают. А в том, что касается истории нашей страны в XX веке, это происходит с завидной регулярностью. Все приходится проверять по аутентичным источникам. И объяснять потом, казалось бы, совершенно очевидные вещи. За примерами далеко ходить не нужно.

Не столь давно в столице нашей родины городе-герое Москве появилась улица Сталинградской битвы. Реакция либеральной общественности последовала вполне предсказуемая. Формально поводов для недовольства было всего два. Но оба – показательны. «Нельзя прославлять в демократической стране имя тирана» и «война была совсем не такая, как об этом говорит государство». Оба тезиса не выдерживают абсолютно никакой критики. Разгром 6-й армии вермахта признан одним из решающих моментов Второй мировой войны. И произошло это в Сталинграде. Не в Царицыне и не в Волгограде. Во всем мире эту битву называют Сталинградской. Я специально поговорил с коллегами из Европы. Задал простой вопрос: где капитулировал фельдмаршал Паулюс? Волгоград не назвал никто. Про Царицын мои собеседники даже не слышали.

Понятно, что для живущих под девизами «мы здесь власть» и «от нас скрывают правду» это не аргумент. Они тут же затянут старую песню про преступную победу и бесчеловечный «СМЕРШ». Аудитория одной либеральной радиостанции расскажет, что нам нечего праздновать, потому что в армии Паулюса было 50 тысяч русских. А может быть, и все 90 тысяч. А раз русские воюют против русских – это была Гражданская война. Так что нечего нам праздновать! И улицы быть не должно!

Упрямство этих людей поражает. Они постоянно говорят про русских в вермахте, но так и не удосужились разобраться в сути вопроса. Действительно, в войске Паулюса были граждане СССР. И то, что их могло быть много, тоже весьма вероятно. Но ключевой аспект кроется, как всегда, в деталях. А они таковы: бывшие военнопленные из числа солдат Рабоче-крестьянской красной армии состояли не в штурмовых частях – использовали их в подразделениях обеспечения. То есть в качестве шоферов, подносчиков боеприпасов, саперов… Есть разница? Это совершенно не важно, ответят вам. Русские в вермахте были, сражались против тирана. А вы в честь его улицу хотите назвать.

История собственной страны уже давно превратилась для этой категории граждан в своеобразную религию. Никакие документы не способны хотя бы слегка пошатнуть веру. Можно ежедневно доказывать, что земля не имеет формы хобота слона, демонстрируя дела из партийного архива Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Но они все равно не поверят. Ведь это так не похоже на придуманный ими прекрасный мир! Классическим подтверждением служит история с расстрелом царской семьи и вопрос о непосредственной роли в этом Ленина.

В кратком изложении события выглядят следующим образом. Впервые вопрос об открытом судебном процессе над Николаем II был поднят в начале 1918 года. Идея была поддержана Троцким, но Ленин высказал сомнения в своевременности подобных мероприятий. Бывший в то время наркомом юстиции Штейнберг потом говорил, что вопрос решили отложить на неопределенное время. Оно так и не наступило. Тут можно было и поставить точку – но не все так просто.

Девятого апреля 1935 года Лев Троцкий записал в своем дневнике подробности разговора со Свердловым. Если верить этой записи, «демон революции» ничего не знал о расстреле царской семьи. Подробности ему сообщил председатель ВЦИК. Он же пояснил, что решение было принято по указанию Москвы. Этому свидетельству отдельные публицисты склонны неукоснительно доверять. Их вовсе не смущает, что к самому Троцкому они относятся с нескрываемой ненавистью, критикуя каждое его слово. Но раз он сам сознался в преступлении – мы, так и быть, поверим.

Мы же спешить не будем и оценим критически заявление пламенного революционера. В нем много нестыковок. Во-первых, фамилия Льва Давидовича значится в протоколе заседания Совета народных комиссаров 18 июля 1918 года. Именно на нем Свердлов сообщил присутствующим, что Николай II и его семья расстреляны. То есть Троцкий об этом преступлении узнал вовсе не из конфиденциального разговора с таким же видным партийным функционером. А во-вторых, в своих же собственных воспоминаниях «Моя жизнь» создатель Рабоче-крестьянской красной армии отметил, что до 7 августа 1918 года он находился в Москве. То есть не знать о расстреле он не мог просто физически. Даже если допустить, что в протокол заседания Совнаркома его фамилию внесли по ошибке.

Но и это еще не все. Троцкий в своем дневнике оставил прелюбопытную запись: «По словам Беседовского, цареубийство было делом рук Сталина». В книге «Крах великой империи» я уже писал про этого персонажа. Проходимец и лжец, каких мало. На совести Сталина было много различных прегрешений, но вот к казни бывшего российского императора он отношения не имел. Может быть, и очень хотелось в глубине души Иосифу Виссарионовичу самому свести счеты с проклятым царизмом и нажать на курок, но сделали это другие.

Эпизод с цитированием Троцким Беседовского привычно игнорируют. Дескать, не важно, на кого там ссылался Лев Давидович. В главном-то он прав: во всем виноват Ленин. Разбираться в деталях либеральным публицистам категорически неинтересно. Но мы-то с вами люди не гордые, так что поинтересуемся подробностями произошедшего. Тут выяснится, например, что, согласно показаниям трех телеграфистов с Екатеринбургского почтамта, Ленин распорядился взять под охрану всю царскую семью и не допустить насилия над ней, отвечая в данном случае своей собственной жизнью. Еще один интересный факт: 16 июля, то есть за два дня до расстрела Николая II, Ленин приготовил телеграмму в качестве ответа редакции датской газеты, журналисты которой обратились к нему с вопросом о судьбе последнего русского императора. В тексте опровергались слухи о гибели царя и его семьи. Некоторые историки полагают это свидетельством того, что Ленин не подозревал о казни, назначенной уже на ближайшую ночь.

В это мгновение в дело вступает хорошо подготовленный хор либеральных голосов. Циничным и подлым большевикам верить ни в чем категорически нельзя, вся их власть сплошное преступление против народа! Как начали в 1917 году – так до сих пор угомониться не могут! Ложь и убийства для них естественны! Я вовсе не шучу. Вот вам характерный пример подобной риторики. «И эдакая СССР-РФ мечтает встать со своих помоечных колен. Людям плевать не только на своих предков, а и на самих себя. В преддверии 2016 года с адово мелькающими в нем сплошными шестерками под грохот эрэфовских бомб, снарядов, убивающих мирных людей, детей, старых, больных на Украине, в Сирии, голодоморящих своих немощных земляков, веришь лишь в то, что Россия проклята навеки».

Принадлежит этот поток сознания литератору Черкасову, который творит под псевдонимом Георгиевский. Так более звучно, хотя скрыть интеллектуальную немощь никакое громкое имя не способно. Убежден, что подавляющее большинство моих современников про этого писателя никогда не слышало. А напрасно. Очень яркий персонаж. Выдающийся даже в ряду самых отъявленных ненавистников страны. Во времена Советского Союза будущий активный проповедник теории «Гитлер-освободитель» публиковался в журнале МВД «Воспитание и правопорядок». В вестнике органа Управления исправительно-трудовых учреждений он, разумеется, таких смелых доктрин не выдвигал, а, напротив, несся аж впереди авангарда борьбы за социалистические завоевания и нравственное перевоспитание. Потом грянула перестройка и пришла мода на антикоммунизм.

Наш герой творчески переработал и развил самые дикие идеи. В результате сложилась причудливая мозаика из преклонения перед генералами Красновым и Власовым, восхваления войск СС, борьбы с мировым еврейством, ненависти к Путину и Московской патриархии, которую Черкасов иначе как «чекистской лжецерковью» не называет. Свои взгляды писатель активно продвигает в многочисленных публицистических статьях. Но желающих печатать их особо не находится. Одно время этим занимался рупор чеченских боевиков «Кавказ-центр» (что само по себе уже говорит о многом), но потом и им, видимо, стало противно. Бывает и такое.

Я все это рассказываю с единственной целью: показать вам пример типичного борца с Лениным. Когда подобная публика начинает озарять публичное пространство своими откровениями, у любого нормального человека возникает закономерный вопрос: а можно ли доверять их оценкам исторических деятелей? Торопить с выводами вас не стану, подумайте на досуге.

На счету Ленина много неблаговидных поступков, глупо это отрицать. Безгрешных политиков вообще не бывает, особенно в смутное время. Эпоха диктовала линию поведения, цель оправдывала средства. Но когда начинают высказываться такие вот Черкасовы, у меня возникает немедленное желание встать на защиту лидера большевиков. Может быть, потому, что, в отличие от этих «писателей», я прочитал множество ленинских работ и, как мне представляется, понимаю логику его действий.

Жестокость в те годы была естественным инструментом политики. Нам, с позиции XXI века, это может не нравиться, но изменить историю не поможет. Напрасно вы полагаете, что только Ленин считал террор одним из ключевых инструментов власти. Например, эсеры активно стреляли и взрывали еще во время Российской империи. На территориях, контролируемых белыми армиями, насилие процветало ничуть не в меньших объемах. Да, священников они не истребляли и царскую семью расстреляли тоже не они. А вы и вправду убеждены, что жизнь условного Ванечки Иванова, которого сожгли вместе со всей его семьей головорезы генерала Анненкова, такой пустяк, что и внимания на него можно не обращать? А таких детей было много. Очень много. И это вовсе не продукт идеологической обработки населения в эпоху советской власти. Сами белогвардейцы признавали ужасные преступления, совершенные ими.

Русская смута проходила с невиданным до этого в мировой истории остервенением воюющих сторон. Уж на что Антон Иванович Деникин слыл записным либералом своего времени, но и у него в войске творился полный беспредел. По воспоминаниям самого главнокомандующего Вооруженных сил на юге России, ему было известно, что евреи-военнослужащие «подвергались постоянному глумлению; с ними не хотели жить в одном помещении и есть из одного котла». Сделайте поправку на тактичность генерала, и вы поймете, каково приходилось обычным, гражданским евреям в тылу белых.

Все это ни в коем случае не оправдывает репрессивную политику большевиков. Но, повторю уже в который раз, рассуждая об эпохе, нельзя выносить за скобки большинство действовавших тогда факторов. Ленин был во многом творцом своей отнюдь не милосердной политической эры, но и ему регулярно приходилось подстраиваться под обстоятельства. Можно долго спорить, но рано или поздно придется признать: разболтанную во всех смыслах страну можно было собрать в единое целое только силой. Не бывает иначе. К сожалению.