Сирийский синдром

«Там тебе не Крестовый поход, не Христовы страсти,

Там иные злости», —

Твердили соседи тебе, мусульманка Ася,

Мусульманин Костя.

Ты, конечно, и сам изучил расписное скотство,

Посмотрел на зверства.

На районе урок валили большого роста.

Антураж из детства.

Диалог у подъезда острей, чем допрос ИГИЛа

И четки четче.

Написать заяву? Как бабка отговорила…

Когда батя-летчик

Пропадал на службе, на территории гарнизона,

Перекусив колючку,

С пацанами глазели – железо неслось синхронно.

Но ты был чутче.

В партизанскую рухлядь, восточный хлам,

Что тащил отец

Из командировок в Ливан, – ты входил как в храм,

Как во дворец.

Ближневосточные войны считал своими

Из советских еще времен —

Отставные попойки, ветеранские байки… Ты был ими

Овеян и покорен.

Потому, конечно, разведка. Кочевряжился военком,

Хапуга и казнокрад.

Упираться не стал, дал ему на прокорм.

Подписал контракт.

Сначала Латакские горы, Пальмира, квартал Алеппо,

Иные веси…

Возвращаешься после раненья, мелькает родное небо,

Сидишь в экспрессе.

Цедишь слова, отвечая рассеянно на вопросы

Базарных цац:

«Да, мы жгли турецкие бензовозы,

Мы жгли спецназ…»