Донецкий «Дом павлова»

«Открывай двери. Я тут», – написал Моторола жене эсэмэску в то время, когда ехал в лифте. Сообщение в считаные доли секунды преодолело расстояние в семь этажей.

Лена кинулась к издавшему сигнал телефону, она ждала мужа уже несколько часов. Обрадовалась, пошла в коридор.

Взрыв.

На этот раз до открытых дверей своей квартиры Арсен так и не добрался. Первые минуты жена командира отказывалась верить в происходящее. Она пыталась набирать мужу, телефон не работал.

Связь, бывало, и раньше пропадала. Тогда Лена звонила его охранникам и водителю с требованием: «Найдите мне Мотора». Поступила так и на этот раз. Его личник Гога тоже был вне зоны доступа.

Все ее существо отказывалось сопоставлять факты. Из эсэмэски было понятно, что он здесь, на пороге. Должен войти в открытые двери. Но запах тротила с лестничной площадки не вписывался в эту ежедневную схему.

Она не верила в его смерть тогда, не может поверить и сейчас, в день прощания с героем, на которое, по самым скромным подсчетам, пришли больше пятидесяти тысяч человек.

Очередь из тех, кто сочувствовал ее горю, выстроилась вдоль центральной улицы Артема. Люди в военной форме, люди в гражданском. Из Донецка, Луганска, России.

* * *

В день гибели Моторола поехал на полигон. В последнее время охранники заметили: командир начал усиленно тренироваться. С особым усердием отрабатывал стрельбу на меткость.

Он всегда стремился быть в хорошей форме, не давал спуску личникам, гонял их на стрельбище регулярно, всегда занимался сам.

Но из-за ранения глаза, полученного летом, на пару-тройку месяцев комбат «Спарты» забросил тренировки, лечился. Потом было покушение в больнице. На перевязку Моторола ездил с женой. Тогда все обошлось.

Незадолго до подрыва он почувствовал, что необходимо приходить в прежнюю кондицию. Близкие решили: наверное, готовится к чему-то. Арсен любил поговорить, пошутить. Часто на отвлеченные темы.

Однако в том, что касалось работы, то есть войны, комбат вел себя предельно сконцентрированно и лишний раз о своих планах, стратегических и тактических задумках не распространялся. Даже в кругу семьи.

Натаскиваясь сам, со свойственным ему страстным отношением к любому делу, натаскивал и охрану. Налегали, повторюсь, на стрельбу. То есть было предчувствие ближнего боя, контакта. Однако произошло все иначе.

Сейчас у следователей практически нет сомнений в том, что взрывное устройство заложили непосредственно на крышу лифта. Вероятно, это были два куска взрывчатки, для того чтобы взрыв был направлен в обе половины тесной коробки.

Исполнители не могли точно знать, в какой именно из углов встанет Арсен, а в какой охранник, который при удачном стечении обстоятельств сумел бы телом закрыть Моторолу от взрывной волны. Очевидно, заказчики рассчитывали только на стопроцентный результат.

По предварительным оценкам, мощность взрыва не составила более одного килограмма в тротиловом эквиваленте. Но в замкнутом пространстве для смертельного эффекта хватило и этого.

Два куска взрывчатки могли быть похожи на куски мыла, проводки от которых вели к трубке мобильного телефона. Кстати, один из охранников, после того как Моторола зашел в лифт, услышал звон телефона. Через секунду-другую лифт взорвался. Возможно, именно от этого звонка и сдетонировала закладка.

Накануне теракта в Донецке запускали отопительный сезон, по всем высокоэтажным домам шуровали коммунальщики. Именно под видом сотрудников ЖЭКа в подъезд, где проживал Моторола, могли проникнуть убийцы, не вызывая подозрений.

Для профессионала заложить взрывное устройство, пусть даже на крышу лифта, задача на 2–5 минут. А здесь, в ДНР, никто не сомневается, что это сделали именно профессионалы.

– Мы знали, что они готовятся убрать кого-то из первых лиц, – сказал глава ДНР Александр Захарченко после официальной церемонии прощания. Мы стояли за зданием оперы, он курил одну сигарету за одной, разговаривать было тяжко. – Теперь в ответ на обстрелы ВСУ мы будем отвечать снарядами, на которых напишем «За Моторолу», – бросил в сердцах Батя (это позывной Захарченко).

О том, что потеря личная, говорят синяки под глазами и надрыв в голосе. Позже, на могиле, он пообещает, что ополчение вернется в Славянск.

– На его месте должен был оказаться кто-то из нас, – объясняет мне Денис Пушилин.

Здороваясь, обратил внимание: у него под рубашкой был броник, потом понял – это и невооруженным взглядом видно, меры безопасности по охране первых лиц усилили.

– Был известен даже район, где планируется теракт, но никто не знал, кого выберут целью, – продолжал Денис. – Думали, если честно, что собираются убрать кого-то из министров, представителей политического руководства, а Моторола к политике отношения не имел.

Организаторы теракта считали иначе. Для них харизматичный комбат, каждая, пусть даже самая безобидная выходка которого обсуждалась тысячами интернет-пользователей, представлял большую угрозу. Слишком его любили.

Один старичок лет семидесяти подошел к Эдуарду Басурину на площади, где проходила церемония, его глаза блестели.

– Мы с друзьями решили, что в Донецке, как и в Сталинграде, теперь тоже есть свой «Дом Павлова». Это дом, где погиб Арсен, – тихо произнес дед.

Прощаться с ним конечно же пришли не абсолютно все жители Донецка, но прощался с ним действительно весь город. Когда с центральной площади лафет с гробом следовал к кладбищу, люди на улицах останавливались, женщины плакали в полный голос.

«Звезду» Героя ДНР на похоронах нес Даниил Павлов – восьмилетний сын Моторолы, который приехал из России. Даня не сомневается, что спартанцы отомстят за отца.

В Донецке у Арсена остались полуторагодовалая дочь Мира и новорожденный сын Макар. Жена Лена день похорон пережила героически, но горе разрывало ее.

– Зачем тебя у меня забрали? Тебе же там холодно!.. – вырвалось у нее у могилы.

Моторола наверняка уже за пределами понятий «горячо» и «холодно». Но в моем мире без его яркой и огненной бороды определенно стало холоднее.