Гилберт-Кийт Честертон

Гилберт-Кийт Честертон

Гилберт-Кийт Честертон

Третий знаменитый парадоксалист того времени – Гилберт-Кийт Честертон (1874–1936). Он был и похож, и не похож на первых двух; многому у них научился, но шел своим путем. Он был высок, упитан, любил по-простому закусить и выпить пива, звонко смеяться. Один биограф сравнивал его с Дон Кихотом, другой – с Фальстафом. Казалось бы, между ними нет ничего общего… Или общий для них – Честертон?

Одну маленькую девочку, которая встречалась на празднике с Честертоном, дома спросили, поняла ли она, что говорила с очень умным человеком. «Не знаю, какой он умный, – ответила девочка, – но видели бы вы, как он умеет ловить ртом булочки!»

Когда зашел спор, что хорошо, а что плохо в политике, Честертон углубился в семантику: «У слова “хороший” много значений. К примеру, если кто застрелит бабушку с расстояния в пятьсот ярдов, я назову его хорошим стрелком, но нехорошим человеком». (Как тут не вспомнить одного антисоветского диссидента, который в конце жизни осознал: целили в коммунистов, а попали в Россию; увы, множество подобных «хороших стрелков», но плохих патриотов так и не желают понять столь простую истину.)

Может показаться, что Честертон из желания оригинальничать назвал свое эссе – «Оптимизм Байрона». Но разве не убедительно это обосновано: «Если человек гуляет один на берегу бушующего моря, если он любит горы, ветер и печаль диких мест, мы можем с уверенностью сказать, что он очень молод и очень счастлив…

Новые пессимисты ничуть на них не похожи. Их влекут не древние простые стихии, а сложные прихоти современной моды. Байронисты стремились в пустыню, наши пессимисты – в ресторан. Байронизм восставал против искусственности, новый пессимизм восстает во имя ее».

Как писал один его биограф, в зрелые годы Честертон перерос мужчину и снова стал мальчиком, а позже перерос мальчишку и стал младенцем, перейдя в лоно католической церкви. Пожалуй, не совсем так. Честертон всегда оставался, взрослея, мальчишкой, а в чем-то младенцем; умел видеть мир глазами ребенка.

У него религиозное чувство тоже было «от мира сего», вне бесплотных идеалов и мистических откровений. «Когда Христос основал свою великую Церковь, Он положил в ее основание не боговидца Иоанна, не гениального Павла, но простака, ловчилу, труса – словом, человека. На этом камне Он и построил церковь, и врата ада не одолеют ее». Честертон выделяет апостола Петра с его слабостями, такими «общечеловеческими» и утверждает парадоксальную мысль: империи погибали, потому что полагались на силу; «Церковь Христова полагалась на слабого, и потому – несокрушима».

Парадокс! А суть его проста: порой позволяет выстоять не твердость, а гибкость или даже мягкость. Честертон не одобрял яростную борьбу Бернарда Шоу за социальную справедливость: «Этот писатель не может стать поистине великим только потому, что ему трудно угодить. В нем нет смирения – самого мятежного из наших свойств». Надо быть снисходительней к слабостям людей…

Вот только не станет ли приспособление к слабостям и оправдание их воспитывать именно жалких приспособленцев?

Есть у Честертона цикл рассказов «Парадоксы мистера Понда». В одном из них автор, упомянув о парадоксах Бернарда Шоу и Оскара Уайльда, заявил с иронией: «Именно в таких делах погрязают писатели; и когда критики объясняют им, что все это – болтовня, рассчитанная на эффект, а писатели отвечают: “На какого же еще дьявола болтать? Чтоб не было эффекта? В общем, все это довольно нелепо”.

И хотя Честертон утверждал – «Парадоксы мистера Понда… бросали парадоксальный вызов даже самим правилам парадокса» – это было сказано, как говорится, для красного словца. Ведь Понд просто доводил прием парадокса до абсурда. Например: «Так как выпить было нечего, все они тотчас захмелели». Честертон был более склонен к шутке, чем к сарказму, умел оставаться джентльменом в исконном смысле этого слова.

Но подлинный парадокс, а не словесно-логические выкрутасы – это неожиданность, открытие, опровержение ложной истины. А Честертон, как отметил Х. Пирсон, «любил спор и битву ради них самих, а не ради выгоды или победы. Наверное, он не хотел одолеть противника, ведь это положило бы конец спору. Однажды ему предложили выставить свою кандидатуру в парламент. Он согласился – но с условием, что поражение обеспечено».

Пожалуй, если б Честертон любил словесные перепалки ради них самих, то ему было бы самое лучшее место – в парламенте. Однако он вообще избегал, в отличие от Шоу, общественной деятельности. А в отличие от Уайльда, не любил выставляться напоказ. На предложение баллотироваться в парламент он мог бы усмехнуться: «Я еще не пал так низко».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Молодой Честертон

Из книги Сама жизнь автора Трауберг Наталья Леонидовна

Молодой Честертон Лет пятнадцать тому назад, в конце прошлого века и тысячелетия, среди честертоновских «материалов» обнаружилась коробка, где под мантиями университетов, присудивших Гилберту Кийту докторскую степень, лежали какие-то блокноты. Тогда все оставшееся от


Честертон для молодых

Из книги Грета Гарбо. Исповедь падшего ангела автора Бенуа Софья

Честертон для молодых Многие знают Честертона, довольно многие любят его по самым разным причинам, от эксцентрики до здравого смысла. Но с тех пор, как он жил, есть буквально считанные люди, для которых он особенно важен. Обычно они не думают, что он был лучшим из писателей,


Глава 4 Джон Гилберт. «Гарбо и Гилберт в «любви»!»

Из книги Сериал «Теория Большого взрыва» от А до Я автора Рикман Эми

Глава 4 Джон Гилберт. «Гарбо и Гилберт в «любви»!» Девушка с кожей на тон светлее, чем у остальных, речная наяда (по словам Сесиля Битона) Грета Гарбо продолжала искусно играть роли соблазнительниц. С началом эры звукового кино ее репертуар мало изменился. Как уже


Гилберт Сара

Из книги Мяч, оставшийся в небе. Автобиографическая проза. Стихи автора Матвеева Новелла Николаевна

Гилберт Сара Сара Гилберт играет доктора Лесли Уинкл – физика-оптика, женщину-наказание для Шелдона, имевшую любовную связь и с Леонардом, и с Говардом. Сама Сара Гилберт много лет сохраняет романтические отношения с создателем сериала Чаком Лорре, с которым она начала


Честертон

Из книги Беспокойное бессмертие: 450 лет со дня рождения Уильяма Шекспира автора Грин Грэм

Честертон Просили его унывать, Молили его унывать, Но он стоял на своём И не хотел унывать. ????????Золя ему в ухо жужжал, ????????Что мир отменно блудлив; ????????Толстой резину тянул ????????Почти на тот же мотив: Что мир, конечно, хорош, Но счастью в нём — не бывать… А он — стоял на


Нелитературные единоверцы: Толкин и Честертон

Из книги Любовные письма великих людей. Женщины автора Коллектив авторов

Нелитературные единоверцы: Толкин и Честертон Английский писатель-католик — явление редкое достаточно, чтобы говорить об английской католической литературе именно как об особом явлении. В XX в. она дала не только Толкина, но и немало других ярких имен — достаточно


Эмили Дикинсон – Сюзан Гилберт (Дикинсон) (6 февраля 1852 года)

Из книги Любовные письма великих людей. Мужчины автора Коллектив авторов

Эмили Дикинсон – Сюзан Гилберт (Дикинсон) (6 февраля 1852 года) Ты позволишь мне прийти, милая Сюзи, в том виде, в каком я есть: в запачканном и поношенном платье, в огромном старом переднике, с волосами… О, Сюзи, время не дает мне подробно описывать свою внешность, но я люблю


Г. К. Честертон (1874–1936)

Из книги Голос черепахи (сборник) автора Трауберг Наталья Леонидовна

Г. К. Честертон (1874–1936) …Душа, до сих пор свободная и всеядная, но в настоящий момент достаточно счастливая, чтобы поставить это себе в упрек… Гилберт Кийт Честертон не слишком читаем сегодня и, возможно, известен широкой публике лишь благодаря своим детективным


Г.К. Честертон – Фрэнсис Блогг (189?)

Из книги автора

Г.К. Честертон – Фрэнсис Блогг (189?) …Я смотрю на море и пытаюсь произвести оценку имущества, которое я могу предложить Вам. Насколько я могу понять, мое хозяйство перед началом путешествия в Волшебную страну состоит из следующих вещей.Первое. Соломенная шляпа. Старейшая