1793

1793

31 января. Петербург. «Поутру дошло к Ея Величеству известие, что несчастный Людовик XVI казнен 10 (21) января 1793. Наложен траур на шесть недель. – Замечательно стечение чисел с 10-м генваря 1775 года: в Москве казнен Пугачев» (Храповицкий. С. 281).

8 февраля. Петербург. «Подписан указ Сенату о разрыве политической связи с Франциею и о высылке из России всех обоего пола французов, которые не сделают присяги по изданному при указе образцу» (Храповицкий. С. 282). – «Страшная катастрофа, происшедшая во Франции, оледенила нас ужасом. <…>Все, происходящее теперь в Европе, во многом напоминает те времена, о которых нам предсказано в Священном Писании. Несомненно одно, что события конца века заставляют скорбеть о том, что мы не живем в более раннее время» (Мария Федоровна – Н. П. Румянцеву, 1793 // Шумигорский 1892. С. 342).

18–27 марта. Варшава. «Посол наш в Варшаве Сиверс объявил сейму <…>, вслед за сим генерал Кречетников присланным к нему из Петербурга манифестом от 27 марта обнародовал <…>, что императрица с общего согласия с королем прусским и императором австрийским для предохранения владений своих от распространения <…> мятежнических правил и потушения возникающих от того смятений повелела отделить от Польши некоторые области к империи своей <…> на вечные времена» (Грибовский. С. 60–61). – В прежних польских провинциях открыты российские губернии: Минская, Изяславская, Брацлавская – 250 тыс. кв. км; Пруссия получила в Велико-польше 58 тыс. кв. км.

9 мая. Петербург. «В придворной церкви совершено миропомазание принцессы Луизы Августы Баден-Дурлах, нареченной великою княжною Елисаветою Алексеевною <…>.

10 мая. Петербург. Обручение Елисаветы Алексеевны с великим князем Александром Павловичем» (Храповицкий. С. 287). – «Передавали даже шепотом друг другу, будто бы у императрицы не раз вырывалось в самом коротком ее кружке об Александре Павловиче: – Сперва его обвенчаю, а потом увенчаю» (Янькова. С. 293). – Говорят, что Екатерина в 1794-м году прямо объявила в своем императорском Совете, состоявшем из нескольких избранных вельмож (Зубов, Безбородко, Мусин-Пушкин и проч.), что намерена устранить сына своего Павла от престола. Говорят также, что Совет склонился было к ея намерению, но что кто-то между избранных – то ли Безбородко, то ли Мусин-Пушкин – заметил, что, несмотря на справедливость намерения, оно может дать повод к народной ферментации, ибо слишком давно все привыкли почитать в Павле законного наследника. Екатерина, видя отсутствие единогласия, отложила дело до другого времени. Но «напрасно некоторые, может быть, думали, что противодействие, встреченное Екатериной в Совете, остановило ее в дальнейшем преследовании намеченной цели. – На этом свете, – писала однажды императрица, – препятствия созданы для того, чтобы достойные люди их отстраняли и тем умножали свою славу; вот назначение препятствий» (Шильдер. Изд. 1996. С. 241–242).

13 (24) июня. Париж. Новая конституция Франции: «Целью общества является общее счастье. Правительство установлено, чтобы обеспечить человеку пользование его естественными и неотъемлемыми правами. Эти права суть: равенство, свобода, безопасность, собственность» (Документы революции. С. 216). «Равенство – это чудовище, которое хочет стать королем» (Екатерина – Храповицкому. С. 282).

6 (17) сентября. Париж. Декрет о подозрительных: «Немедленно по опубликовании настоящего декрета все подозрительные лица, находящиеся на территории Республики и пользующиеся еще свободой, должны быть арестованы». Уточнение о подозрительных, от 10 октября: «Подозрительными являются: <…> те, кто во время собраний народа охлаждают его порыв <…>, готовы с мнимопечальным видом распространять плохие известия <…>, сожалеют об участи жадных фермеров и торговцев, коих закон вынужден преследовать <…>; кто не принимал активного участия в событиях революции <…>, с равнодушием принял издание республиканской конституции <…>, кто, ничего не сделав против свободы, равным образом ничего и не сделал в ее пользу» (Документы революции. С. 265–267).

28 сентября. Петербург. Бракосочетание великого князя Александра Павловича и великой княгини Елисаветы Алексеевны. – Отец отказывался приезжать из Гатчины в Петербург для участия в торжествах, но его уговорили, и он приехал: «Был глубоко растроган, что удивило всех» (Головина. С. 82). «С конца 1793 года шла речь о лишении престолонаследия великого князя Павла Петровича <…>. Главная трудность состояла в том, чтобы приготовить к катастрофе великого князя Александра. Я один мог иметь на него желаемое влияние, и потому необходимо было или заручиться мною, или удалить меня. Екатерина, зная доверие и любовь ко мне своего внука, желала меня испытать. Она неожиданно потребовала меня к себе 18-го октября 1793 года <…>. Разговор мой с императрицею продолжался два часа; говорили о разных разностях и от времени до времени, как бы мимоходом, государыня касалась будущности России и не упустила ничего, чтобы дать мне понять, не высказывая прямо, настоящую цель свидания. Догадавшись, в чем дело, я употребил все усилия, чтобы воспрепятствовать государыне открыть мне задуманный план и вместе с тем отклонить от нее всякое подозрение в том, что я проник в ее тайну. К счастью, мне удалось и то и другое. Но два часа, проведенные в этой нравственной пытке, принадлежат к числу самых тяжелых в моей жизни, и воспоминание о них отравляло все остальное пребывание мое в России» (Из воспоминаний Ф. Ц. Лагарпа, наставника Александра Павловича // Сухомлинов. С. 51–53).

5 (16) октября. Париж. Мария Антуанетта обезглавлена на гильотине. – «Национальный конвент декретирует: <…> Революционные законы должны исполняться быстро <…>. Нарушение сроков карается как преступление против свободы». – С марта 1793 по август 1794 общее число преступников против свободы составило 35–40 тыс. человек: из них казнены по приговорам парижского революционного трибунала и чрезвычайных судов в департаментах около 17 тыс. человек; расстреляны без суда и следствия в районах восстаний (Вандея, Лион, Тулон и др.) 10–12 тыс. человек; умерли в тюрьмах около 8—13 тыс. человек» (Документы революции. С. 237, 238, 277; подсчеты Д. Грира).

31 октября (10 ноября). Париж. «Национальный конвент по просьбе граждан Парижа декретирует: Собор Парижской Богоматери будет отныне Храмом Разума» (Документы революции. С. 428).

23 ноября. Петербург. «Великий князь отец возвратился в Петербург; я был у него на службе в Гатчине и вернулся вместе со свитой. <…> Невозможно смотреть без сожаления и ужаса на его деяния; он словно нарочно ищет способы распространить к себе ненависть и отвращение; он цепляется ко всем и наказывает правых и виноватых. У него 4 морских баталиона (1600 человек), 3 кавалерийских эскадрона, с этой командой он желает повторить собой покойного Фридриха прусского. Каждую среду у него маневры, каждый день он лично проводит вахт-парад и присутствует при экзекуциях. Ничтожные упущения по службе, малейшее опоздание или противоречие влекут за собой его гнев. Он делает выговоры каждому и всем» (Ростопчин. С. 83, 67, 70, 71, 76). – «Скажите, мой добрый Плещеев, что такое происходит? Я вижу только печальные лица. Нелидова имеет скорбный вид и в дурном настроении духа; супруг мой также сумрачен и таким он является даже по отношению ко мне. Я замечаю, что есть нечто, что волнует его внутренно. Он часто спорит с Нелидовой» (Из письма Марии Федоровны – С. И. Плещееву, начало 1793 // Шумигорский 1793. С. 39). – «Вы правы, Катя, когда ворчите на меня за мои строгости. Все это правда, но правда и то, что, попустительствуя, можно повторить путь Людовика XVI: он был снисходителен, и в конце концов его самого низвели» (Павел – Нелидовой // Шумигорский 1898. С. 39).

«Государь вовсе не был тем сумрачным и подозрительным тираном, каким его умышленно представляют. Напротив того, природные его качества были откровенность, благородство чувств, необыкновенная доброта, любезность и весьма острый и меткий ум. Когда он был в хорошем расположении духа, нельзя было найти более приятного и блестящего собеседника; никто в этом отношении не мог сравниться с ним <…>. Павел любил шутить, понимал шутку и не сердился, когда сам иногда делался предметом невинной забавы. – Как же, – спросил я князя Лопухина, – согласить то, что вы говорите о доброте и добродушии императора Павла, с другими сведениями, коими, однако, пренебрегать нельзя? – На это он ответил мне, что, действительно, государь был чрезвычайно раздражителен и не мог иногда сдерживать себя, но что эта раздражительность происходила не от природного его характера, а была последствием одной попытки отравить его. Князь Лопухин уверял меня с некоторою торжественностью, что этот факт известен ему из самого достоверного источника. (Из последующих же моих разговоров с ним я понял, что это сообщено было самим императором Павлом княгине Гагариной <в девичестве Анне Петровне Лопухиной>). – Когда Павел был еще великим князем, он однажды внезапно заболел; по некоторым признакам, доктор, который состоял при нем, угадал, что великому князю дали какого-то яду, и, не теряя времени, тотчас принялся лечить его против отравы. Больной выздоровел, но никогда не оправился совершенно; с этого времени на всю жизнь нервная его система осталась крайне расстроенною: его неукротимые порывы гнева были не что иное, как болезненные припадки, которые могли быть возбуждаемы самым ничтожным обстоятельством. Князь Лопухин был несколько раз свидетелем подобных явлений: император бледнел, черты лица его до того изменялись, что трудно было его узнать, ему давило грудь, он выпрямлялся, закидывал голову назад, задыхался и пыхтел. Продолжительность этих припадков была не всегда одинакова. Когда он приходил в себя и вспоминал, что говорил и делал в эти минуты, или когда из его приближенных какое-нибудь благонамеренное лицо напоминало ему об этом, то не было примера, чтобы он не отменял своего приказания и не старался всячески загладить последствия своего гнева» (П. П. Лопухин. С. 531–532). – Петр Первый тоже страдал от детской травмы и дергался тиком при виде непослушных подданных: во время стрелецких бунтов его тоже хотели убить, и он видел это собственными глазами. А еще Петр Первый тоже любил мириться с обиженными им подданными…

Мысль об отравлении, стимулировавшем расстройство психики, хотя бы даже она и была исторгнута расстроенным сознанием для оправдания расстройства, – мысль эта выдергивает опору из-под любого анализа. Доказать факт отравления за давностью лет нельзя. Опровергнуть еще менее возможно – ибо если человек убежден в совершенном над ним насилии, сам факт насилия имел место – неважно, в реальности или в воображении. Тут становится очевидна как тщетность комментария, так и мнимость тайн души человеческой, вскрываемых во время комментирования.

Если вся тайна – в том, что перед нами новый царевич Димитрий, чудесно спасшийся от смерти, назначенной ему узурпатором престола, – то уже и нет никакой тайны, а есть только бесконечно воспроизводимая защитная реакция организма на новые акты насилия – неважно, действительные они или мерещутся: и те и другие для такого организма – самая что ни на есть подлинная реальность. На этом месте можно откладывать перо, ибо отравленное сознание коловратно: из него нет выхода, оно в самом себе, оно само себе высший суд.

И никто не виноват. И некому остановить цепную реакцию крутящихся, как колеса, защитных реакций. – Замкнутый круг. И не выбежать из него. И негде ставить точку. Стрела времени упирается в собственный хвост.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

1793

Из книги Наполеон автора Мережковский Дмитрий Сергеевич

1793 31 января. Петербург. «Поутру дошло к Ея Величеству известие, что несчастный Людовик XVI казнен 10 (21) января 1793. Наложен траур на шесть недель. – Замечательно стечение чисел с 10-м генваря 1775 года: в Москве казнен Пугачев» (Храповицкий. С. 281).8 февраля. Петербург. «Подписан


IV. Тулон. 1793—1794

Из книги Полутораглазый стрелец автора Лившиц Бенедикт Константинович


182. ВЗЯТИЕ ТУЛОНА 10 нивоза II года Республики (30 декабря 1793 г.)

Из книги Вольта автора Околотин Владимир

182. ВЗЯТИЕ ТУЛОНА 10 нивоза II года Республики (30 декабря 1793 г.) ГИМН Опять французским став, Тулон На пленную волну отныне не взирает С высот своей скалы, освобожденный, он Вслед Альбиону угрожает. Огни, которые зажгла врагов орда, Обрушились на них самих, как сонмы


Глава пятая (1793–1805). «ВОЛЬТАИЧЕСКИЙ ФУРОР»

Из книги 50 знаменитых убийств автора Фомин Александр Владимирович

Глава пятая (1793–1805). «ВОЛЬТАИЧЕСКИЙ ФУРОР» До смены столетий Вольта успел жениться, обзавестись тремя сыновьями и «победить» Гальвани, животное электричество которого порождалось касанием двух металлов. Соединить несколько металлических пар в цепочку оказалось делом


В ЖЕРТВУ ИДЕЕ. МАРАТ ЖАН ПОЛЬ (1743–1793)

Из книги Декабристы-естествоиспытатели автора Пасецкий Василий Михайлович

В ЖЕРТВУ ИДЕЕ. МАРАТ ЖАН ПОЛЬ (1743–1793)    Деятель Великой Французской революции. Один из лидеров якобинцев. С1789 издавал газету «Друг народа». Вместе с Робеспьером руководил подготовкой восстания 31 мая — 2 июня 1793, отнявшего власть у жирондистов. Убит Шарлоттой Корде,


91. Людовик XVI — Карлу I (1793 г.)

Из книги Любовные письма великих людей. Женщины автора Коллектив авторов

91. Людовик XVI — Карлу I (1793 г.) Читаю в ожиданьи эшафота, Как чернь тебя на гибель обрекла; И мрачной скорби вязкая смола Мне облепляет душу, как тенета. Наш путь един, но шапка санкюлота Не обжигала твоего чела; На помощь, брат, кругом сплошная мгла — Веди меня сквозь


92. Гаспар Дюшатель — Конвенту (1793 г.)

Из книги Отечественные мореплаватели — исследователи морей и океанов автора Зубов Николай Николаевич

92. Гаспар Дюшатель — Конвенту (1793 г.) Я поднялся со смертного одра Отдать свой голос сброшенному с трона. Казнить за то, что Франции корона Была на голове его вчера? Свобода — милосердию сестра, И, возведя убийство в ранг закона, Вы оскверните славные знамена Позорищем


93. Мадемуазель де Сомбрейль — Свободе (1793 г.)

Из книги автора

93. Мадемуазель де Сомбрейль — Свободе (1793 г.) В стакане кровь — я знаю этот цвет. И если выпью, то отца спасу я? Давайте же! Он слаще поцелуя, Вкусней, чем вин изысканных букет. Тост за Свободу? Отчего бы нет: Ее закат багров, как эти струи; Прощаюсь с ней, покуда вы,


Манон Жанна Флипон (мадам Ролан) (1754–1793)

Из книги автора

Манон Жанна Флипон (мадам Ролан) (1754–1793) Как часто я перечитываю Ваши письма! Я прижимаю их к сердцу, покрываю поцелуями. Мари-Жанна Флипон (для друзей – Манон) была дочерью парижского гравера и с детства проявляла живость и пытливость ума. Училась она преимущественно


16. Экспедиция Биллингса-Сарычева (1785–1793)

Из книги автора

16. Экспедиция Биллингса-Сарычева (1785–1793) Результаты экспедиций Чичагова (1765–1766) и Креницына – Левашова (1764–1769) не удовлетворили Екатерину II.На картах конца 60-х годов XVIII в. (в частности на картах Морской академии, составленных под руководством А. И. Чирикова на