За все гениальное – смерть…

За все гениальное – смерть…

Те, кто думает, что стать первым, привлечь внимание – счастье, глубоко ошибаются. Особенно если вдруг первой становится женщина там, где до сих пор первенствовали только мужчины. Та, о которой пойдет речь, стала первой в мире женщиной-скульптором и тяжко поплатилась за это.

Судьбе было угодно, чтобы в 1491 году в Болонье в семье богатого и знатного горожанина родилась дочь, которую родители назвали Проперцией. И еще судьбе было угодно, чтобы эта самая Проперция воспылала страстью к… ваянию и живописи.

Если вы думаете, что это было благо, поскольку девочка с детства обладала ярким талантом, то ошибаетесь. Конечно, тогда, во времена Возрождения, человек вдруг осознал, что он истинное создание Божье и может достичь божественных высот. Вот только достигать высот полагалось мужчинам. Женщина же оставалась в привычно-предназначенном для нее мире: дом – муж – дети. По воскресеньям – посещение церкви и молебны по праздникам.

Мужчины осваивали мир, уходя в плавания, торгуя, украшая жизнь фресками, картинами и скульптурами. Мужчины приносили домой деньги, которых становилось все больше и больше. Если это, конечно, были дома уважаемых мужчин. Женщины вели хозяйство – экономно и рачительно. Это была высшая добродетель женщины. Чего же еще желать?!

Но мона Проперция возжелала заняться искусством. Конечно, аристократические девушки вполне могли нанять учителя рисования и рисовать карандашом или сангиной, в крайнем случае делать небольшие наброски природными красками. Но вот написать фреску на стене – это не женское дело. Это дурной тон – ведь придется лезть на леса, которые возведут перед стеной, чтобы достичь верха. Тем более нельзя обучаться скульптурному делу: это же невиданно для женщины – рубить мрамор, нажимать на тяжелые резцы, вгрызаясь в глубину камня.

Но мона Проперция пошла наперекор мужскому мнению. Она начала заниматься скульптурой, резьбой по камню и дереву, а также гравюрой, что тоже никак не приветствовалось, ведь при гравировании используются и острые резцы, и иглы, и вредные для здоровья составы, которыми протравляют рисунки. Ей даже удалось уговорить знаменитого гравера-художника Маркантонио Раймонди, лучшего в своей области. И мастер посчитал Проперцию талантом!

Впрочем, возможно, ничего этого не удалось бы болонской девушке, если бы не богатый отец. Он был сторонником новых веяний и вполне мог заплатить за учебу дочери звонкими золотыми не скупясь. Отец не ошибся в ее таланте: дочь достигла больших успехов за короткое время. Жаль, что время не сохранило ее гравюр. Но если вы думаете, что после этого окружающие начали восторгаться талантом девушки, вы опять ошибаетесь: успехи Проперции стали на ее пути к хорошему замужеству. Ибо женщина, занимающаяся мужским ремеслом, – угроза самим мужчинам. Недаром первый биограф Проперции, великий историк живописи Джорджо Вазари, в своей книге «Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих» начал статью «Жизнеописание мадонны Проперции деи Росси» со знаковых слов:

«Удивительно, что во всех доблестях и во всех видах деятельности, к которым женщины когда-либо имели желание приобщиться, прилагая к тому хотя бы некоторые усилия, они неизменно достигали наивысшей степени совершенства и стяжали себе нечто большее, чем просто известность…»

Ну как прикажете мужскому миру реагировать на такие утверждения?! Хорошо было Вазари признавать это, ведь он и сам был гением. Но простые люди отнеслись к Проперции куда строже: перед ней просто закрыли двери большинства домов. Почтенные болонцы не желали, чтобы их дочери занялись «всяческими искусствами». Однако подвергнуть Проперцию остракизму не удалось. Она была красива, умна, находчива и весела. Она играла на разных музыкальных инструментах и превосходно пела. Она сочиняла стихи и песни и, по словам Вазари, «была способна не только к делам домашним, но и к очень многим наукам, так что завидовали ей не только женщины, но и все мужчины». Словом, Проперция была истинной дочерью эпохи Возрождения: она обладала множеством талантов, подобно всем титанам того времени.

И как в сказке, красивая и талантливая, она все же сумела удачно выйти замуж. Ее супруг, мессир деи Росси, тоже был богат, принадлежал к древнему аристократическому роду и имел вес в Болонье. Правда, был намного старше супруги. Но главное, был не против того, чтобы жена занималась искусством. Больше того, он приходил в восторг от ее работ. Однажды Проперция вырезала на персиковых косточках сцены всех страстей Христовых. Тонкость работы, изящность манеры исполнения, умение выразить множество чувств героев – от спокойствия до трагизма – произвели на Росси большое впечатление. И он, расчувствовавшись, решил впредь поддерживать супругу.

В середине 1520-х годов собор Сан-Петронио в Болонье как раз решил украсить скульптурами три портала на главном фасаде. Конечно, попечители собора хотели пригласить мастеров из Флоренции, где, как известно, самые лучшие скульпторы в Италии. Но мессир Росси предложил поручить работу не каким-то приезжим скульпторам, а своей, болонской ваятельнице – его дорогой моне Проперции. Попечители пришли в замешательство. Они не хотели отказывать мессиру, ведь Росси вносил самые большие вклады в соборную казну. Но и поручить столь ответственную работу, состоящую из множества огромных скульптур, женщине было почти невозможно…

Мессир Росси нашел выход. «Пусть моя супруга выполнит мраморный портрет графа Гвидо Пепполи, отца главного попечителя собора – графа Александра! – предложил он. – И вы увидите, что она достойна получить такой масштабный заказ!» Проперция вырубила мраморный портрет Гвидо Пепполи (хвала Мадонне, он сохранился и сейчас находится в соборе Сан-Петронио в Болонье). Работа эта произвела большое впечатление на попечителей собора, и они поручили моне Проперции создание скульптур для трех порталов. Увы, большинство созданных ею работ не сохранилось, но уцелели два барельефа, созданные в 1525–1527 годах. Один – с изображением Иосифа Прекрасного, второй – с Соломоном и царицей Савской, а также рельеф с двумя ангелами. По этим работам можно судить, что Проперция действительно прекрасно владела мастерством скульптора. Но одна из этих работ раскрывает и тайну самой Проперции.

Ее муж был стар. А самой ей было чуть за тридцать. Всю жизнь она работала, мечтала достичь успеха. И вот ее мечта сбылась – она создает творения для главного городского собора. Что еще ей желать? Оказалось – есть что. Она многого достигла в жизни, но не узнала любви…

Прекрасный юноша, Антон Галеаццо ди Наполеоне Мальвазиа, с темно-оливковыми очами, вьющимися черными волосами и сильными руками, посетил однажды соборную балюстраду, на которой Проперция установила очередной, только что выполненный рельеф. «О Мадонна, я не видел ничего более прекрасного!» – взволнованно прошептал юноша. О чем он говорил?.. Проперции показалось, не только о рельефе. Разве не шептали ей мужчины, что она прекрасна?..

Антон пришел снова и снова. Стал сопровождать Проперцию в ее прогулках по соборной внутренней площади, где не гуляли посторонние, а правая сторона двора вообще была закрыта деревянной решеткой, ибо там белела беседка, куда могли войти только посвященные. И однажды, войдя в это священное место, Проперция протянула руки к юноше. Но тот лишь улыбнулся: «Мона Проперция, я восхищен вашим искусством, но…»

Бедная мона не знала куда деваться. Сколько раз она сама вот так криво улыбалась, заслышав очередной комплимент. Но сердце ее было холодно. Как сейчас сердце этого юноши. Проперция выскочила из беседки, закрыв лицо. И только дома пришла в себя. Нет, не все ведь еще потеряно! Антон же сказал, что восхищен ее работами. Что ж, она создаст барельеф с сюжетом об Иосифе. Известно же из Библии, что жена домоуправителя фараона влюбилась в прекрасного юношу Иосифа, а тот, как и Антон, не ответил ей взаимностью. И тогда женщина, отчаявшись склонить его своими мольбами, просто сорвала с него одежды. Это будет сцена страсти. И если робкая Проперция не может объясниться своему возлюбленному в любви, пусть искусство сделает это за нее.

Увы, красавец болонец не понял послания ваятельницы. Но поняла вся Болонья. Недаром Вазари написал в своей книге: «Работа эта была всеми признана прекраснейшей, ей же (Проперции) доставила большое удовлетворение, словно она этой фигурой из Ветхого Завета хотя бы частично облегчила свою столь жгучую страсть». Правда, Вазари писал свою книгу уже четверть века спустя после произошедших событий. А в жизни ваятельницы все происходило не столь благостно. Болонцы зло шептались за ее спиной – радовались ее разбитому сердцу. Скульптор и живописец Амико Аспертини обвинил Проперцию в неумелости. Правда, и сам Амико, известный своей неуемной завистью к любому удачному творению, никакими удачами не блистал. Но зато он побывал и во Флоренции, и в Риме, и в других городах, а значит, видел много выдающихся работ. «Но я нигде не видел, чтобы женщина занималась ваянием! Она же позорит Болонью!» – кричал он. Прислушавшись к его наветам, попечители собора заплатили Проперции самую ничтожную сумму. Еще бы! Ведь в это время умер ее супруг, единственная надежда и опора в жизни.

Ваятельница еще пыталась закончить работу. Создала двух ангелов. Они и сейчас стоят в соборе Сан-Петронио.

Однако вскоре людская молва уже заставила ее перестать заниматься скульптурой. Она решила перейти к гравюре. Но ее работы перестали покупать. Воистину нет пророка в своем отечестве! Однако о возвышенном и благородном таланте Проперции прослышал сам папа римский Климент VII. Он пожелал вызвать первую в мире женщину-скульптора в Рим. Увы, его вызов опоздал – мона Проперция деи Росси скончалась в 1530 году, не дожив до 40 лет. Как заметили современники, «ее сгубили несчастная любовь и непризнание сограждан». Впрочем, у кого из великих было это самое признание? Почти ни у кого. Современники, как обычно, жили по поговорке: за все хорошее – смерть. Тем более – за все гениальное…