«Если ты вышел оттуда, где тихо жил…»

«Если ты вышел оттуда, где тихо жил…»

После революции Есенин присоединился к группе «Скифы», о которой я уже упоминал. И тут-то началось… В творчестве поэта появляются совсем иные ноты. Его поэмы «Инония» и «Пантокрактор» отличаются не только революционным нигилизмом, но и кощунством. Причем это вам не футуристы с их бранью по отношению к Небесам. Кощунство Есенина построено на библейских образах. Во время написания «Инонии» он перечитывал Библию. То есть это не обычное для тех лет глумление над «старьем». Это вполне осознанный отказ от христианства.

Не хочу воспринять спасение

Через муки его и крест.

Я иное постиг учение

Прободающих вечность звезд.

Вообще-то вопрос о религиозности Есенина – спорный. Но в любом случае воспитывался он в православных традициях. Так что Есенин декларирует отказ от старого мира. Полностью. Ради нового. Нового чего? Скорее всего, Есенин и сам этого толком не понимал. Но любая революция открывает поистине безграничные новые возможности. Особенно для маргиналов. А ведь Есенин, по сути, так маргиналом и остался. От деревенской жизни он отошел бесповоротно. Но и в новой, литературной, среде он находился где-то сбоку – являясь представителем той самой «деревни». К тому же революция предоставляла всем желающим возможность жить широко и весело – как того душа просит. Так, далеко не все революционные вожди были такими аскетами, как Сталин или Дзержинский. Тот же Троцкий путешествовал по фронтам Гражданской войны в бывшем царском вагоне. А «валькирия революции» Лариса Рейснер прославилась своей страстью к драгоценностям, которые она «экспроприировала» где только могла. Кстати, Рейснер не хватило нескольких часов, чтобы спасти от расстрела Николая Гумилева. Ленин получил ее телеграмму слишком поздно. Как он сам говорил, он бы его помиловал. Вот такие были люди.

И вот тут-то темперамент Есенина развернулся вовсю. В предреволюционные годы поэт в общем-то сидел смирно. Единственное, что с первого места работы, еще в 1912 году, его турнули за отказ подчиняться правилам тогдашней «корпоративной этики» – вставать при входе хозяина. Ну еще в бытность типографским рабочим Есенин вроде бы баловался с какими-то профсоюзными листовками. За компанию, надо полагать. Но тогда в среде рабочих, особенно квалифицированных, с профсоюзным движением, являвшимся тогда полулегальным, соприкасались чуть ли не все.

А тут пошло-поехало. В эпоху революций такое случается со многими. Ведь революция – это еще и переворот в мозгах. В переломные эпохи люди открывают в себе много нового и интересного.

Из группы «Скифы» Есенина сманил Анатолий Мариенгоф. На нем стоит остановиться хотя бы потому, что его «Роман без вранья» – самая читаемая книга о Есенине и вызывающая самые бурные эмоции. Помню, когда в школе мы проходили Есенина, учительница литературы увидела у кого-то из ребят эту книгу 1926 года издания. Так вот, она потратила два урока на объяснения, что все там неправда, а Мариенгоф вообще сволочь. Разумеется, после этого «Роман без вранья» стал бестселлером районного масштаба. К нам за книгой приходили ребята из всех окрестных дружественных школ. Многие прочли сначала Мариенгофа, а потом уж Есенина[19].

Вообще, это произведение очень хорошо характеризует, что это были за люди. К примеру, Мариенгоф со свойственным ему циничным юмором как о проходящем эпизоде рассказывает, что два поэта стали ночевать в ванной коммунальной квартиры. Потому что там было теплее, нежели в нетопленой комнате. Вот так, походя, излагает как забавную байку, а не причитает: «Какой ужас!» Люди настолько были заинтересованы литературой, что бытовые неурядицы их не особо волновали.

Но это так, лирика. Что же касается автора «Романа без вранья»… Есенин в нем выглядит не таким, как хотелось бы любителям «житий великих писателей». Оттого-то и обида. Так, в сериале Безрукова Мариенгоф выглядит циничной бездарью, примазавшемся к Есенину.

С другой стороны, не стоит думать, что в книге «все правда». В мемуарах такого никогда не бывает. Анатолий Мариенгоф был далеко не бездарью. По крайней мере, он писал очень неплохую прозу. Другое дело – что его интересовала скорее внешняя сторона богемной жизни. Тусовки, скандалы и все такое прочее. Поэты в первые послереволюционные годы более высоко котировались, нежели прозаики, – вот он и старался стать поэтом. Поэтому Есенина, признавая огромный талант, он видел с этой точки зрения – как человека, стремящегося к литературной известности. Так оно и было. Но было и еще кое-что. А вот этого Мариенгоф не видел. Между прочим, популярность двух друзей-поэтов до есенинской «Москвы кабацкой» была примерно одинакова. Это потом время все расставило по своим местам. Характерно, что, в отличие от своего друга, Мариенгоф впоследствии перешел на писание сценариев, более-менее благополучно миновал все лихие завихрения XX века и умер в своей постели в достаточно преклонном возрасте.

Кстати, в статье одного не шибко образованного «национал-патриота» я прочел, что Мариенгоф был евреем. Долго смеялся. Видимо, автора клинило на все нерусские фамилии, а хотя бы зайти в Интернет он не удосужился. Хотя вообще-то Мариенгоф был дворянином, а корни его – из Дании.

* * *

Что же касается ордена имажинистов, который основали Мариенгоф и Есенин, то это с самого начала было чисто хулиганское начинание. Попытка повторить опыт футуристов – в конном строю ворваться в литературу на скандале. Хотя и тут не все так просто. Декларируемый имажинистами метод – текст как нагромождение крутых образов – много позже всплыл в текстах русских рок-музыкантов, где пришелся вполне ко двору. Можно вспомнить Юрия Шевчука, Константина Кинчева или Михаила Борзыкина.

Что же касается послереволюционных лет, то быстро выяснилось: скандальными декларациями тут никого не проймешь. В газетах писали вещи покруче. Поэтому имажинисты взяли курс на прямое хулиганство. При этом они совершенно сознательно использовали революционные реалии. К примеру, разрисовали разными левацкими лозунгами стены Страстного монастыря. Самый же сильный эпизод – это листовка, расклеенная по Москве, с приказом о «всеобщей мобилизации» – требование гражданам собраться на Театральной площади со знаменами и лозунгами «в защиту левого искусства». Самое-то смешное, что граждане собрались! Времена были крутые, так что мирные обыватели сочли за лучшее сходить куда велели. Впрочем, многие молодые энтузиасты пришли и потому что хотели… Тем более мало кто понимал, что именно такое «левое искусство».

Есенина с Мариенгофом за это арестовали, но, поскольку поэты проходили у коммунистов как свои, их выпустили, мягко внушив, что так шутить не стоит. И послали уговаривать разойтись собравшихся. И ведь не все хотели расходиться. «Девушки требовали стихов, юноши – речей» (А. Мариенгоф).

Про дискуссию «разгром ЛЕФа», устроенную теми же товарищами, я уже упоминал. Там, правда, лефы превзошли их в скандальности. Но раз на раз не приходится.

Вот это и есть – использовать дух эпохи. Сегодня такое осуществить немыслимо – даже захватив телевидение. Все равно никто не придет.

Еще интереснее их поездки по стране в 1920 году. Друг Мариенгофа Григорий Колобов вдруг сделал стремительную карьеру, какие бывают только во времена революций: ни с того ни с сего стал вдруг большим железнодорожным начальником. Хотя не был ни железнодорожником, ни даже революционером. Но тогда большевики брали на работу всех, кто хоть на что-то был способен. Колобов принялся разъезжать в собственном вагоне, прихватывая за компанию Есенина и Мариенгофа. Имея за собой такой серьезный тыл, друзья куражились от души. В провинции не особо понимали степень ответственности и сферу приложения различных красных начальников. И вот представьте – прибывает солидный такой вагон, в нем о-о-чень большой человек с наганом на поясе, а с ним два поэта. Понятное дело, что местные руководители бегали вокруг них и заглядывали в рот. Чем друзья с удовольствием и пользовались, устраивая свои выступления.

Так же дело обстояло с выходом сборников членов ордена имажинистов. Большинство из них вышло потому, что нахальный Есенин морочил голову не слишком грамотным представителям новой власти, призванным надзирать за печатью. Внушал им, что имажинисты и есть самые революционные поэты из всех существующих. И книги выходили за государственный счет.

То есть если футуристы пытались оседлать власть, то имажинисты резвились, используя ее в своих целях. Время было сумбурное – и это до некоторой поры вполне удавалось.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

НЕ ОТТУДА

Из книги Неподведенные итоги автора Рязанов Эльдар Александрович

НЕ ОТТУДА Итак, весной 1961 года я закончил эксцентрическую комедию «Человек ниоткуда» по сценарию Леонида Зорина. Это была моя третья лента. Картина рассказывала о приключениях снежного человека в Москве и была, как я уже рассказывал, снята в довольно замысловатой


«Тихо вшендзе… Цо то бендзе»

Из книги Сколько стоит человек. Повесть о пережитом в 12 тетрадях и 6 томах. автора Керсновская Евфросиния Антоновна

«Тихо вшендзе… Цо то бендзе» Я должна была на ночь пойти довольно далеко, в поле со стороны деревни Егоровки, где я подрядилась рано поутру начать опрыскивание виноградника бордосской жидкостью. Перед вечером я зашла к Сергею Васильевичу Мелеги, он жил не у жены, а снимал


Что-то тихо за кулисами

Из книги Почти серьезно... [С иллюстрациями автора] автора Никулин Юрий Владимирович

Что-то тихо за кулисами Старый униформист дядя Леша рассказал, какая замечательная лошадь была у него, когда он работал берейтором у одного известного дрессировщика. — Послушная, как собака, — говорил дядя Леша. — Однажды прихожу ночью в цирк проверить, все ли там


«Я девочкой уехала оттуда…»

Из книги О чём поют воды Салгира автора Кнорринг Ирина Николаевна

«Я девочкой уехала оттуда…» Темна твоя дорога, странник, Полынью пахнет хлеб чужой. Анна Ахматова Я девочкой уехала оттуда, Нас жадно взяли трюмы корабля, И мы ушли — предатели-Иуды, И прокляла нас тёмная земля. Мы здесь всё те же. Свято чтим обряды, Бал задаем шестого


Тихо, пожалуйста

Из книги Мне повезло автора Кардинале Клаудия

Тихо, пожалуйста Федерико Феллини говорил мне: «В твоем характере достоинства и загадочность твоей земли — Африки. Ты, как и ее дети, даже живя долгие годы в разных городах мира, все-таки ближе ко всему, что наполняет воздух и землю. И потому, — продолжал он, — даже если ты


Оттуда

Из книги Мамонты [Книга очерков] автора Рекемчук Александр Евсеевич

Оттуда Сперва он приглядывался со стороны.Хватка памяти, сделавшаяся уже профессиональной, без особых усилий набрасывала словесный портрет незнакомца: «…выше-среднего роста, худощавый, смуглый, с высоким лбом и карими глазами...»Он сразу почуял, что этот человек оттуда.


«Я шел молитвенно и тихо…»[72]

Из книги Сочинения автора Луцкий Семен Абрамович

«Я шел молитвенно и тихо…»[72] Я шел молитвенно и тихо По улице, среди людей, Среди веселья и шумихи, В тумане горести моей… В руке, завернутый в бумагу, Повис чудовищный предмет… Я шел, не прибавляя шагу, — Так много дней, так много лет… Я нес… О, пощади… Не крепок Весь


«Я тихо иду по луговью…»

Из книги Американский снайпер автора DeFelice Jim

«Я тихо иду по луговью…» Я тихо иду по луговью И бережно что-то несу, А месяц капризною бровью Гуляет в дремотном лесу… Мой месяц! Мой бледный! Мой ясный! Я тоже люблю тишину, Но труден мой путь и опасно Смотреть на твою вышину… Мой месяц! Мой светлый! Мой звонкий! Мне


Туда или оттуда?

Из книги Листы дневника. Том 1 автора Рерих Николай Константинович

Туда или оттуда? Мой контракт подходил к концу. ВМС пытались убедить меня остаться, делая все новые предложения: собственная тренировочная программа, работа в Англии, все, чего я пожелаю — лишь бы я оставался во флоте.Несмотря на то что я пообещал Тае не подписывать новый


Все тихо

Из книги Листы дневника. Том 2 автора Рерих Николай Константинович

Все тихо Некий наставник предоставил ученикам своим самодеятельность. Сказано: "Пылайте сердцем и творите любовью". Вернувшись, наставник спросил, что было сделано, как протекло творчество и как прекрасно пылала любовь. Ученики ответили: "Мы не поссорились". "Но ведь я вас


Оттуда

Из книги Отрывки из Ничего автора Ванталов Борис

Оттуда Есть особый вид людей, называющих себя скептиками и требующих "вещественных доказательств". При этом на каждое доказательство они найдут свое опровержение. Если явится свидетель, они скажут, ему просто показалось. Если окажется множество свидетелей, то, наверное,


Туда и оттуда

Из книги Упрямый классик. Собрание стихотворений(1889–1934) автора Шестаков Дмитрий Петрович

Туда и оттуда Теперь главный вопрос наш об ушедшей, всем нам дорогой. Вполне понимаем всю вашу горесть, но для ушедшей лучше будут ваши добрые сердечные мысли о ней, без посылок горестных. Она ведь остро чувствует и видит вас. Ведь только разница в вибрациях плотного и


ТИХО СИДИ

Из книги Уроки любви. Истории из жизни А. Ч. Бхактиведанты Свами Прабхупады автора Госвами Бхакти Вигьяна

ТИХО СИДИ Чем напряженнее внутренняя жизнь, тем внешняя скучней. Ради того чтобы слышать, приходится оказываться от разговоров, от роскоши-пошлости человеческого общения. От этого ритуального повторения выхолощенных формул, тупых эмоций и прочая, прочая, прочая.Тихо


32. «Если тихо звезды в золотом покое…»

Из книги автора

32. «Если тихо звезды в золотом покое…» Если тихо звезды в золотом покое, Просияв, выходят в небо голубое, Что ж они пророчат, что ж они поют нам? Отчего приютно в мире бесприютном? И зачем, как крылья, нас уносят взоры От земли на небо, из оков в просторы? И куда, куда же


32. «Если тихо звезды в золотом покое…»

Из книги автора

32. «Если тихо звезды в золотом покое…» Если тихо звезды в золотом покое, Просияв, выходят в небо голубое, Что ж они пророчат, что ж они поют нам? Отчего приютно в мире бесприютном? И зачем, как крылья, нас уносят взоры От земли на небо, из оков в просторы? И куда, куда же


Я пришел оттуда

Из книги автора

Я пришел оттуда Завершая эту главу, мы расскажем еще одну историю – историю о том, как Шрила Прабхупада доверил свой секрет простой благочестивой индийской женщине, обычной домохозяйке, и как много лет спустя его доверие преобразило ее жизнь.Дайви-шакти:Мне выпала