Бенвенуто Челлини и его «Жизнеописание» I

Бенвенуто Челлини и его «Жизнеописание»

I

«Нет другой книги на нашем языке, которую было бы так приятно читать, как «Жизнеописание» Челлини», — писал самый известный итальянский критик XVIII века Баретти. Эта восторженная оценка показательна для отношения потомства к замечательному памятнику мемуаристики эпохи Возрождения. Увлекательный рассказ художника о своей жизни вызывает острый интерес у историков культуры и философов, искусствоведов и лингвистов, поэтов и критиков, а также среди широких кругов читателей. На немецкий язык книгу перевел в 1803 году сам Гёте, снабдив свой перевод очерком о Челлини и его времени. Ровно четыре столетия отделяют нас от того времени, когда автор приступил к своим воспоминаниям, но интерес к ним возрастает, о чем свидетельствуют все новые издания и исследования.

Славу этой книги мемуаров нельзя, однако, объяснить громким именем ее автора как художника. Это не отраженный свет.

Флорентийский золотых дел мастер и скульптур Бенвенуто Челлини (1500–1571) был несомненно высокоодаренным художником, но имя его не стоит в первом ряду великих мастеров итальянского Возрождения. Это имя не первого ранга. Как известно, современники восторгались его ювелирным искусством, и здесь, вероятно, не было ему равных в Италии. Но из всех замечательных творений Челлини-ювелира, так интересно описанных в его мемуарах, до нас почти ничего не дошло. Драгоценный материал, с которым работал Челлини, сыграл роковую роль в судьбе его созданий. Так, во время итальянских кампаний была переплавлена в слиток для выплаты контрибуций Бонапарту знаменитая застежка папской ризы с изображением Бога-Отца, о которой художник рассказывает в главах 43–44 и 55 книги 1 своих мемуаров. Единственный дошедший до нас шедевр Челлини-ювелира — это золотая солонка Франциска I, но и она еще при жизни художника, в 60-е годы XIV столетия, во время религиозных войн, дважды была внесена в списки золотых ценностей, подлежащих переплавке, и только случайно уцелела. Множество колец, ожерелий, камей, медальонов, фермуаров, а также маятников, подсвечников и ваз, хранящихся в европейских музеях, приписывается Челлини без достаточных оснований. Среди этих экспонатов много изделий мастеров позднейших эпох или иных стран. Потомство охотно приписывало Челлини все шедевры ювелирного искусства. И уже одно это заставляет подозревать, что манере Челлини, быть может, несколько и не хватало неповторимого своеобразия.

Образцы его мастерства чеканщика и резчика сохранились лучше. До нас дошли почти все его медали и монеты. Но здесь у Челлини были достойные соперники (Карадоссо и Леони).

Время пощадило и лучшие творения Челлини-скульптора: бронзового «Персея» и две замечательные модели к нему (Флоренция), мраморное «Распятие» (Эскуриал), бюсты Бандо Альтовити (Бостон), Козимо I (Флоренция), а также «Нимфу Фонтенбло» (Лувр), «Борзую» (Флоренция) и некоторые другие работы. Пристрастие скульптора к динамизму и резкости обнаруживает в нем талантливого ученика позднего Микеланджело. Но богатство внутреннего содержания и значительность идей учителя обычно не под силу Челлини, и поза его героя уже несколько театральна и искусственна. В наше время статуя Персея не вызывает того энтузиазма, с каким ее встретили современники Челлини в день 27 апреля 1554 года, когда она была выставлена под аркой Лоджии деи Ланци. Композиция кажется нам загроможденной фигурами и барельефами подножия, поза Персея — малоустойчивой, трактовка тела — противоречивой, а аксессуары, например шлем героя, — излишне детализированными. В целом скульптура Персея обнаруживает технику орнаментального ювелирного искусства, перенесенную в ваяние, требующее, однако, большего духовного содержания и простоты выразительных средств. Две сохранившиеся модели «Персея» — бронзовая и восковая, — в особенности последняя, производят благодаря малому размеру и простоте позы лучшее впечатление, чем сама статуя.

Впрочем, характер реализма бронзовых бюстов, а также, пожалуй, мраморного «Распятия» доказывает, что Челлини более других своих современников сохранил связь с традициями итальянского искусства поры расцвета, хотя в общем его творчество уже отмечено налетом маньеризма, усиливающегося в искусстве позднего Возрождения.

Не слава Челлини-художника поддерживает интерес потомства к его «Жизнеописанию». Скорее наоборот. Прав был Гёте, когда писал, что «Челлини обязан своей славой едва ли не больше своему слову, чем творениям», ибо «своим пером, едва ли не вернее, чем резцом, он оставил прочный памятник себе и своему искусству». Если имя Челлини стало нарицательным для всего золотого века художественного ремесла, который мы охотно называем «челлиниевским», хотя от самого Челлини-ювелира, как мы видели, мало что сохранилось, то известную роль здесь сыграли вдохновенные страницы его автобиографии. Загипнотизированные наивной саморекламой Челлини, поклонники его таланта готовы были приписать ему любой безымянный ювелирный шедевр. С другой стороны, отчасти основываясь на указаниях из «Жизнеописания», такие исследователи, как Плон и другие, могли установить в целом ряде случаев его авторство. Так, лишь в XIX веке доказано, что эскуриальское мраморное «Распятие» принадлежит резцу Челлини, и установлено, что «венская солонка» является той самой знаменитой солонкой, которую сделал Челлини для Франциска I.

Своей славой мемуары Бенвенуто Челлини не обязаны также какому-то исключительному богатству исторических свидетельств или точности в их передаче. Челлини не историк своего времени. Он жил в бурную, переломную для развития европейского общества эпоху, богатую всемирно-историческими событиями и глубоко трагическую для Италии. Великие географические открытия, перевороты в науке, начало Реформации, великая крестьянская война, социальные брожения века — обо всем этом нет ни малейшего упоминания в его мемуарах. Единственный эпизод итальянской истории, отразившийся в книге, — осада замка Святого Ангела, — освещен чисто биографически: автор рассказывает, как события повлияли на его личную судьбу. В своих записках Челлини неоднократно предупреждает, что он не историк, что пишет «только свою жизнь» и «то, что к ней относится». А между тем он жил и работал при папском дворе и при дворе короля Франции — в средоточиях тогдашней политической жизни! «Жизнеописание» Челлини и, скажем, такая вершина в жанре автобиографии, настоящая энциклопедия своей эпохи, как «Былое и думы» нашего Герцена, — это два полюса, два антипода мировой мемуаристики.

Но если Челлини так сузил рамки своего «Жизнеописания», то в чем интерес и на чем основана слава его мемуаров?

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

50. Бенвенуто Челлини — натурщице (1545 г.)

50. Бенвенуто Челлини — натурщице (1545 г.) Пора из воска вылепить Персея — Он будет грациозен, юн и наг, И в левый я его вложу кулак Твою главу, где затрепещут змеи; Под тяжкою стопою леденея, От корчей изогнется твой костяк; В десницу дам причудливый тесак; Рекою будет


Возможно ли жизнеописание поэта?

Возможно ли жизнеописание поэта? Хотя нижеследующая первая глава начинается словами: «Иосиф Александрович Бродский родился...» – предлагаемый очерк не биография, а литературная биография поэта. Биограф превращает сведения о жизни и творчестве своего героя в связное


Письмо Бенвенуто Челлини к Бенедетто Варки[9]

Письмо Бенвенуто Челлини к Бенедетто Варки[9] Высокопревосходнейший даровитый мессер Бенедетто и премного мой досточтимейший.Раз ваша милость мне говорит, что эта простая речь о моей жизни больше вас удовлетворяет в этом чистом виде, нежели будучи подскобленной и


ЖИЗНЕОПИСАНИЕ ДОРОТЕО АРАНГО

ЖИЗНЕОПИСАНИЕ ДОРОТЕО АРАНГО «Доротео Аранго, по прозвищу Франсиско Вилья, он же Панчо[3] Вилья, опасный бандит и преступник. Родился в 1877 или 1878 году (с точностью не установлено) в семье пеона на землях асиенды Гогохито, неподалеку от селения Сан-Хуан дель Рио, штат Дюранго.


Хвори Бенвенуто

Хвори Бенвенуто Рассказывая о жизни Бенвенуто Челлини, я выбираю из множества лиц и событий только те, которые были поворотными в его судьбе, так сказать, находились в точке бифуркации, поэтому рассказ о болезнях нашего героя может показаться неуместным, но он пишет о них


Страсти по Бенвенуто

Страсти по Бенвенуто Сам Бенвенуто пишет, что его продали за венецианское епископство. Кардинал Корнаро радел о некоем дворянине Андре Чентано, может быть, он был его родственником, неизвестно. У папы Павла III освободилось епископство, и он обещал дать его этому Чентано.


Челлини и литература Возрождения

Челлини и литература Возрождения Это ни в коем случае не обзор литературы чинквеченто, мне это не по чину, да и не уместен здесь полноценный обзор. Но надо хотя бы конспективно рассказать, о чем писали в то время, и понять, какое место занимал в этом длинном списке Бенвенуто


«Жизнь…» и «Жизнеописание…»

«Жизнь…» и «Жизнеописание…» Дживелегов любит давать характеристики ярких личностей в сравнении, например: Кастильоне — Аретино, очень разные писатели, или в тандеме: Аретино — Челлини. Он находит в характере их и восприятии действительности общие черты. Мне хочется


ЖИЗНЕОПИСАНИЕ

ЖИЗНЕОПИСАНИЕ Глубокой осенью 1922 года пароход «Обер-бургомистр Хакен» увозил из России «цвет нации»: большую группу философов, ученых и литераторов в Германию. В числе прочих навсегда покидали родину Иван Александрович Ильин и его жена Наталья Николаевна. Они оказались


Жизнеописание

Жизнеописание Премудрость возлюбих и поисках от юности моея… Познав же, яко не инако одержу, аще не Бог даст… приидох ко Господу. Ср.: Прем. 8, 2,