XXII Голодовка

XXII

Голодовка

В первые две недели рабочие проявляли большое мужество и сдержанность и ежедневно устраивали митинги. На митингах я напоминал им о клятве, и они в ответ кричали, что скорее умрут, чем нарушат слово.

Но постепенно стали появляться признаки упадка духа. Подобно тому как физическая слабость человека проявляется в раздражительности, так по мере ослабления забастовки отношение бастовавших, к штрейкбрехерам становилось все более угрожающим, и я начал опасаться какой-нибудь вспышки. На ежедневные митинги приходило все меньше народу, а на лицах присутствующих появились отчаяние и безнадежность. И вот однажды мне сообщили, что забастовщики начинают колебаться. Я очень встревожился и стал думать о том, как нужно поступить в сложившейся обстановке. Я уже имел некоторый опыт, так как принимал участие в грандиозной забастовке в Южной Африке, здесь же положение было иным. Рабочие дали клятву по моему предложению. Они повторяли ее ежедневно, и самая мысль, что они могут отказаться от нее, была для меня невыносима. Что скрывалось за этим — гордость или любовь к рабочим и страстная приверженность истине — кто знает?

Однажды утром на очередном митинге, на который я пришел, не зная, как поступить, я внезапно прозрел. Само собой с моих губ сорвалось:

— Я не притронусь к пище, если вы не сплотитесь и не будете продолжать борьбу до тех пор, пока не будет достигнуто соглашение или пока вы сообща не покинете фабрик.

Рабочие были как громом поражены. По щекам Анасуябехн покатились слезы. Рабочие закричали:

— Не вы, а мы должны объявить голодовку. Будет чудовищно, если вы будете голодать из-за нас. Простите нас за нашу слабость, мы останемся верны своей клятве до конца.

— Нет никакой необходимости, чтобы вы объявляли голодовку, — ответил я, — достаточно будет, если вы останетесь верными своей клятве. Вы знаете, что средств у нас нет, и мы не хотим продолжать забастовку за счет общественной благотворительности. Поэтому необходимо как-нибудь заработать себе на жизнь, тогда забастовка, как бы она ни затянулась, будет вам не страшна. Что же касается моей голодовки, то я прекращу ее лишь тогда, когда дело будет улажено.

Тем временем Валлабхаи пытался найти для забастовщиков какую-нибудь работу при муниципалитете, но надежды на успех было мало. Тогда Баганлал Ганди предложил нанять некоторых рабочих для того, чтобы носить песок на стройку школы ткачества в ашраме. Рабочие приветствовали такое предложение. Анасуябехн показала пример. Она первая поставила себе на голову корзину с песком из русла реки, а за ней потянулся бесконечный поток рабочих с корзинами на головах. На это зрелище стоило посмотреть. Рабочие почувствовали новый прилив энергии и пришли в таком количестве, что нам стало трудно выплачивать им заработную плату.

Моя голодовка, однако, имела и свою отрицательную сторону. Как уже говорилось в предыдущей главе, я был в тесных, дружественных отношениях с фабрикантами, поэтому объявленная мною голодовка не могла не отразиться и на их решении. Будучи сатьяграхом, я знал, что не должен оказывать на них никакого давления, прибегая к голодовке, а предоставить им возможность действовать под давлением лишь самих бастующих. Моя голодовка была начата не из-за фабрикантов, а из-за прегрешения рабочих, вину которых как их представитель я разделял. Фабрикантов я мог только просить, объявлять же голодовку означало прибегнуть к насилию. И все же, хотя я и знал, что моя голодовка окажет давление на фабрикантов, как это в действительности и произошло, я не мог не начать ее, считая это своим долгом.

Я сделал попытку успокоить фабрикантов.

— У вас нет никакой необходимости сдавать позиции, сказал я им.

Но они не только холодно отнеслись к моим словам, но даже позволили себе несколько саркастических замечаний, на что имели полное право.

Во главе фабрикантов стоял шет Амбалал. К забастовке он относился непримиримо. Его непреклонная воля и искренность были настолько поразительны, что я проникся к нему симпатией. Борьба против него доставляла мне удовольствие. Но давление, оказанное моей голодовкой на оппозицию, во главе которой он стоял, сильно меня взволновало. Кроме того, жена Амбалала Сарладеви привязалась ко мне, как к родному брату, и видеть ее страдания из-за меня было выше моих сил.

В первый день заодно со мной объявили голодовку Анасуябехн и еще несколько друзей и рабочих. Мне с трудом удалось убедить их отказаться от продолжения голодовки.

В результате всего этого возникла атмосфера доброжелательства. Сердца фабрикантов оттаяли, и они стали изыскивать возможности для соглашения. В доме Анасуябехн они собирались для обсуждения всех вопросов. В дело вмешался и адвокат Анандшанкар Дхрува, назначенный, в конце концов, арбитром, и забастовка была прекращена. Я соблюдал голодовку всего три дня. Фабриканты ознаменовали прекращение забастовки раздачей рабочим сладостей. Таким образом, соглашение было достигнуто на двадцать первый день забастовки.

На митинге, созванном в ознаменование соглашения, присутствовали фабриканты и правительственный комиссар. Вот что он посоветовал рабочим:

— Вы всегда должны поступать так, как вам советует м-р Ганди.

Вскоре мне вновь пришлось столкнуться с этим самым господином. Но обстоятельства изменились, и вместе с ними изменился и он сам. Теперь комиссар предупреждал патидаров Кхеды, чтобы они не следовали моим советам!

Должен отметить еще один инцидент, связанный с раздачей сладостей, столь же забавный, сколь и печальный. Фабриканты заказали сладости в очень большом количестве, и возникла проблема, как распределить их среди тысяч рабочих. Решено было сделать это на открытом воздухе, вблизи дерева, под которым рабочие дали клятву. Собирать такую огромную толпу в каком-нибудь другом месте было бы весьма неудобно.

Я считал само собой разумеющимся, что люди, сумевшие поддерживать в своих рядах дисциплину в течение трех недель, сумеют соблюсти порядок и во время раздачи сладостей и не устроят из-за этого свалки. Но на поверку вышло, что все попытки спокойно раздать сладости провалились. Не прошло и нескольких минут, как стройные ряды рабочих смешались в одну кучу. Лидеры рабочих тщетно пытались восстановить порядок. Начались такая свалка и суматоха, что большую часть сладостей растоптали. В конце концов, пришлось отказаться от попытки раздать их на воздухе. С большим трудом удалось нам отнести все оставшееся в бунгало шета Амбалала в Мирзапуре. На другой день мы спокойно распределили сладости во дворе этого бунгало.

Комическая сторона инцидента очевидна, о печальной стороне следует сказать несколько слов. Расследование показало, что нищее население Ахмадабада, узнав о раздаче сладостей под деревом эктек, сбежалось туда толпами. Драка этих голодных людей из-за сладостей и создала беспорядок и смятение.

Нищета и голод в нашей стране таковы, что ежегодно все новые массы населения становятся нищими. Отчаянная борьба за хлеб лишает их всякого чувства приличия и самоуважения.

А филантропы, вместо того, чтобы обеспечить людей работой, которая даст им хлеб, швыряют им милостыню,

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

ГЛАВА 17 Отдых в Сухуми. «Мир через полвека». Люсины глаза. Первая голодовка. Сильва Залмансон и Симас Кудирка

Из книги автора

ГЛАВА 17 Отдых в Сухуми. «Мир через полвека». Люсины глаза. Первая голодовка. Сильва Залмансон и Симас Кудирка В начале апреля 1974 года мы с Люсей выбрались на несколько недель отдохнуть на юг. Сначала мы прилетели в Сухуми, где удалось устроиться в гостиницу. Мы бродили по


XXII

Из книги автора

XXII Куда завели меня воспоминания? В Неаполь 60-х из Тель-Авива 90-х. Пора возвращаться назад.Для чего наш брат актер пишет мемуарные книги? Не только мемуарные — многие стали и впрямь писателями из актеров — Шукшин, к примеру. О поэтах уже не говорю, один Высоцкий чего стоит.


XXII

Из книги автора

XXII Я едва успела вернуться в «Мадраг», закрыть дом, поцеловать маму и вернуть ей папу, схватить в охапку Гуапу, оставить Капи на сторожей — и вот я на авеню Поль-Думер.Но куда же запропастился Гюнтер? Он пропал, но у меня не было времени задавать себе слишком много


XXII

Из книги автора

XXII Меня очень волновало, какой прием окажет мне Лондон спустя десять лет. Я предпочел бы приехать инкогнито, без всякого шума, но мне следовало присутствовать на премьере «Огней большого города» — это должно было послужить рекламой для фильма. Признаюсь, я не был


Глава 25 Штрафной лагерь. Голодовка и КГБ

Из книги автора

Глава 25 Штрафной лагерь. Голодовка и КГБ Шла осень 1948 г. Потихоньку надвигалась зима. Мы все еще надеялись, что на Рождество будем дома. Случилось же нечто совсем иное.Без предупреждений, как обычно бывало и со всем остальным, начальство произвело отбор. Все штабные


Глава 46 Голодовка

Из книги автора

Глава 46 Голодовка Малыш… это невыносимо просто… Меня снова одолевает какая-то депрессия жуткая… Я всем вокруг недовольна, меня ничто не радует… Только мечтаю очень часто… знаешь, о чем? Все банально и просто… о том, что ты меня обнимаешь… Господи, как я завидую тем,


Голодовка отчаянных испанцев

Из книги автора

Голодовка отчаянных испанцев Помимо немцев, в Боровичском лагере содержалось также около трехсот испанцев. Примерно восемьдесят из них были так называемыми «красными», а остальные сражались на стороне немцев. Мы часто сталкивались с «красными» испанцами в России.


Голодовка

Из книги автора

Голодовка Через несколько дней после перевода в нашу камеру Андрей Новожицкий объявил голодовку — очевидно, эту мысль он обдумал давно. Он написал заявление, в котором нагромоздил кучу причин, побудивших его объявить голодовку: протест против того, что его судили


11. ГОЛОДОВКА

Из книги автора

11. ГОЛОДОВКА Меня ввели в большую, общую камеру. К стенам были прикреплены двенадцать железных коек, но в камере было не менее тридцати человек. К койкам не притрагивались, как не притрагивались к единственной койке в моей прежней камере — все спали на полу.В основном


XXII

Из книги автора

XXII Из всех вопросов, какие я задал Фейнману, один всегда выделялся особенно – то был мой последний вопрос: кто вы как человек, и как карьера ученого повлияла на ваш характер?Ему вопрос не понравился – слишком уж он психологичный.Но он на него ответил.С поправкой на его


XXII

Из книги автора

XXII Максим:И еще об окулистах, это — семейное предание. До войны отец поехал с концертами в Турцию и там заказал себе очки. Через два дня пришел, заплатил деньги. Мастер ему говорит: «Я вам такие замечательные очки сделал». «Спасибо». Тот опять: «Смотрите, какие очки… Вот я их


Голодовка Сахарова.

Из книги автора

Голодовка Сахарова. Мое обращение к Солженицыну Важно отметить отношение Солженицына к голодовкам Сахарова в 1981 и 1984 годах.В мае 1984 года Сахаров, находившийся тогда в ссылке в Горьком, начал голодовку с требованием разрешить Е.Г. Боннэр выехать за границу для лечения и


Глава девятая Голодовка (1889 год)

Из книги автора

Глава девятая Голодовка (1889 год) Прошло два года с тех пор, как я была в карцере. В эти годы было много дней таких смутных и бесцветных, что память не может ничего сказать о них. Были и такие, когда в душе все билось и клокотало, и такие, когда душа только ныла и тихо болела.


XXII

Из книги автора

XXII Рассвет 30 апреля застал Амоса в бодрствующем состоянии: он пытался привести в порядок собственные мысли, по десять раз подряд повторяя речь, предназначенную для защиты диплома. Услышав пение петуха, он понял, что поспать уже не удастся; взволнованный донельзя, он


Глава третья В тюрьме Два года в одесской тюрьме. — Старший надзиратель Троцкий. — Переписка с Бронштейном в тюрьме. — Внезапный поворот к марксизму. — Голодовка. — Припадок эпилепсии

Из книги автора

Глава третья В тюрьме Два года в одесской тюрьме. — Старший надзиратель Троцкий. — Переписка с Бронштейном в тюрьме. — Внезапный поворот к марксизму. — Голодовка. — Припадок эпилепсии В марте 1898 г. был арестован и я. В апреле я очутился в Одесской тюрьме, где уже