XI Близкое знакомство с европейцами

XI

Близкое знакомство с европейцами

Дойдя до этой главы, я почувствовал необходимость рассказать читателю, как я работаю над моей книгой.

Когда я начал писать ее, определенного плана у меня не было. У меня нет ни дневника, ни документов, на основании которых можно было бы вести повествование о моих опытах. Пишу я так, как меня направляет господь. Я не могу знать точно, что бог направляет все мои сознательные мысли и действия. Но, анализируя свои поступки, важные и незначительные, полагаю себя вправе считать, что все они направлялись господом.

Я не видел его и не знаю. Я верю в бога, как верит весь мир, и поскольку вера моя незыблема, считаю ее равноценной опыту. Однако определение веры как опыта означает измену истине, и поэтому, пожалуй, правильнее сказать, что у меня нет подходящего слова, чтобы определить свою веру в бога.

Теперь, по-видимому, несколько легче понять, почему я считаю, что пишу эту книгу так, как внушает мне бог. Приступив к предыдущей главе, я озаглавил ее сначала так же, как эту, но в процессе работы понял, что, прежде чем рассказывать о своем опыте, приобретенном в результате общения с европейцами, необходимо написать нечто вроде предисловия. И я изменил название главы.

А теперь, начав эту главу, я столкнулся с новой проблемой. О чем следует упомянуть и что опустить, говоря о друзьях англичанах? Если не писать о событиях, необходимых для рассказа, пострадает истина. А сразу решить, какие факты необходимы для рассказа, трудно, поскольку я не уверен даже в уместности написания этой книги.

Сейчас я более ясно сознаю, почему обычно автобиографии неравноценны истории (когда-то давно я читал об этом). Я сознательно не рассказываю в этой книге обо всем, что помню. Кто может сказать, о чем надо рассказать и о чем следует умолчать в интересах истины? Какую ценность для суда представили бы мои недостаточные, ex parte[15] показания о событиях моей жизни? Любой дилетант, повергший меня перекрестному допросу, вероятно, смог бы пролить гораздо больше света на уже описанные мною события, а если бы допросом занялся враждебный мне критик, то он мог бы даже польстить себе тем, что выявил бы «беспочвенность многих моих притязаний».

Поэтому в данный момент я раздумываю, не следует ли превратить дальнейшую работу над этой книгой. Но до тех пор, пока внутренний голос не запретит мне, я буду писать. Я следую мудрому правилу: однажды начатое дело нельзя бросить, если только оно не окажется нравственно вредным.

Я пишу автобиографию не для того, чтобы доставить удовольствие критикам. Сама работа над ней — это тоже поиски истины. Одна из целей этой автобиографии, конечно, состоит в том, чтобы ободрить моих товарищей по работе и дать им пищу для размышлений. Я начал писать эту книгу по их настоянию. Ее бы не было, если бы не Джерамдас и Свами Ананд. Поэтому, если я неправ, что пишу автобиографию, пусть они разделят со мной мою вину.

Однако вернемся к теме, указанной в заглавии. В Дурбане у меня в доме на правах члена семьи жили не только индийцы, но и друзья англичане. Не всем нравилось это. Но я настаивал, чтобы они жили у меня. Далеко не всегда я поступал мудро. Мне пришлось пережить тяжелые испытания, но они были связаны и с индийцами, и с европейцами. И я не жалею о том, что пережил их. Несмотря на это, а также на неудобства и беспокойство, которые я часто причинял друзьям, я не изменил своего поведения, и все же между нами сохранились дружеские отношения. Когда же мои знакомства с пришельцами становились в тягость моим друзьям, я не колеблясь порицал их. Я считал, что верующему надлежит видеть в других того же бога, какого он видит в себе, и что он должен уметь жить, относясь терпимо к людям. А способность к терпимости можно выработать, когда ты не избегаешь таких знакомств, а идешь им навстречу, проникнувшись духом служения и вместе с тем не поддаваясь их воздействию.

Поэтому, несмотря на то, что мой дом к началу бурской войны был полон людей, я принял двух англичан, приехавших из Иоганнесбурга. Оба были теософами. С одним из них м-ром Еитчином — вам представится случай познакомиться ниже. Их пребывание в моем доме часто стоило жене горьких слез. К сожалению, на ее долю по моей вине выпало немало таких испытаний. Это был первый случай, когда друзья англичане жили у меня в доме на правах членов семьи. Во время пребывания в Англии я часто жил в семьях англичан, но там я приспосабливался к их образу жизни, и это было похоже на жизнь в пансионе. Здесь же было наоборот. Друзья англичане стали членами моей семьи. Они во многих отношениях приспособились к индийскому образу жизни. Хотя обстановка в доме была европейской, но внутренний распорядок был в основном индийский. Помнится, мне бывало иногда трудно обращаться с ними как с членами семьи, но я могу с уверенностью сказать, что у меня они чувствовали себя совсем как дома. В Иоганнесбурге у меня были более близкие знакомые среди европейцев, чем в Дурбане.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

«Самое близкое сердцу – осени, зимы и весны…»

Из книги автора

«Самое близкое сердцу – осени, зимы и весны…» Самое близкое сердцу – осени, зимы и весны, Самое лучшее в жизни – сумерки, ночи и дни; Пусть майским утром деревья благоуханны и роены, А в сентябре на закате ржавы и чахлы они. Есть красота и в недуге; мне одинаково


Близкое знакомство с русской избой

Из книги автора

Близкое знакомство с русской избой В сущности, в русскую рубленую избу вошла я впервые: те избы, в Кузедеве и Бенжарепе-втором, я видела лишь мельком, главным образом снаружи. Избегая клопов, я ночевала в кузнице, на горне. Здесь же, в Харске, зимой пришлось в этой избе жить.


Знакомство

Из книги автора

Знакомство Переехать из Свердловска в Москву Ельцина уговаривали Лигачев и Горбачев. Борис Николаевич колебался. Это предложение казалось ему и заманчивым, и опасным одновременно. В столице предстояло заново самоутверждаться, в Свердловске же авторитет и влияние


Дальнее-Близкое

Из книги автора

Дальнее-Близкое Вся[26] выработка нашего завода отправлялась в город. Его обычно не называли.Любому из подростков было известно, что до города сорок семь верст, что самое трудное место в дороге — кривой Шеманаев угор, а в городе — «железный круг» и «привокзальная


XII Знакомство с европейцами (продолжение)

Из книги автора

XII Знакомство с европейцами (продолжение) В моей конторе в Иоганнесбурге одно время служили четыре клерка индийца, которые, пожалуй, были для меня скорее сыновьями, чем клерками. Но они не могли справиться со всей работой. Невозможно было вести дела без машинописи. Среди


А. А. ЕСЕНИНА РОДНОЕ И БЛИЗКОЕ

Из книги автора

А. А. ЕСЕНИНА РОДНОЕ И БЛИЗКОЕ Родина наша — село Константиново Рыбновского района Рязанской области.Широкой прямой улицей пролегло наше село, насчитывающее около шестисот дворов, вдоль крутого, холмистого правого берега Оки. Не прерывая этой улицы, подошла вплотную к


А. А. ЕСЕНИНА РОДНОЕ И БЛИЗКОЕ

Из книги автора

А. А. ЕСЕНИНА РОДНОЕ И БЛИЗКОЕ Александра Александровна Есенина (1911–1981) — младшая сестра поэта, ей посвящены стихотворения «Я красивых таких не видел…», «Ах, как много на свете кошек…», «Ты запой мне ту песню, что прежде…», «В этом мире я только прохожий…». Была одним из


Далекое-близкое

Из книги автора

Далекое-близкое — Остановите здесь, — попросил Голубев водителя. — Мы еще не доехали, товарищ лейтенант. — Хочу пройтись посмотреть вокруг. Когда еще доведется! Василий долго стоял и смотрел на родные места. Пробивавшийся сквозь редкие облака бледный свет молодой луны


Близкое знакомство с русской избой

Из книги автора

Близкое знакомство с русской избой В сущности, в русскую рубленую избу вошла я впервые: те избы, в Кузедеве и Бенжарепе-втором, я видела лишь мельком, главным образом снаружи. Избегая клопов, я ночевала в кузнице, на горне. Здесь же, в Харске, зимой пришлось в этой избе жить.


9. Далекое близкое

Из книги автора

9. Далекое близкое Вспоминаю некоторые мрачные физиономии вокруг меня в лагере — с давящим свинцовым взглядом, с жесткими чертами, с презрительной циничной ухмылкой. Боже мой, какие типы! А их злобные мечтания, их примитивная логика! Я и тогда, там, смотрел и думал: этих-то


Близкое соседство

Из книги автора

Близкое соседство Мы с Андреем оказались почти соседями. Я жил на Таганке, он — на Серпуховке. Если бы не это соседство, то, может быть, не было бы и нашей дружбы, а затем и родства.Как-то после занятий решили поехать к Андрею, он обещал дать почитать «Очарованного


ОТЗЫВЫ СОВРЕМЕННИКОВ АВТОРА О КНИГЕ «ДАЛЕКОЕ И БЛИЗКОЕ»

Из книги автора

ОТЗЫВЫ СОВРЕМЕННИКОВ АВТОРА О КНИГЕ «ДАЛЕКОЕ И БЛИЗКОЕ» Глубокоуважаемый Евгений Иванович. Ваши воспоминания мы с женой прочитали с большим интересом и даже волнением. Жаль, что неповторимый отрезок жизни, так правдиво и так тепло нарисованный Вами, стал уже


А. А. Есенина «Это все мне родное и близкое»

Из книги автора

А. А. Есенина «Это все мне родное и близкое» Я родилась в 1911 году. Мое появление на свет было не особенно обременительным, так как из всех моих старших братьев и сестер осталось в живых только двое – пятнадцатилетний Сергей и пятилетняя Катя.Из своего детства я помню лишь


Далекое — близкое

Из книги автора

Далекое — близкое Мы поднимались по щербатым ступенькам лестниц рейхстага, между колонн, чем-то напоминавших хребты динозавров. На них — следы пуль в глубокие росчерки осколков. На зубах неприятно хрустела пыль от тяжелого каменного тумана, медленно оседавшего на


Путеводитель в близкое и далекое будущее

Из книги автора

Путеводитель в близкое и далекое будущее Как ни важна была для того времени актуальная критика оппортунистических ошибок в проекте Готской программы, для будущего еще важнее были мысли, развитые Марксом в «Критике Готской программы» о пути рабочего класса к коммунизму