1. «Все проститутки – дезертирки труда!»

1. «Все проститутки – дезертирки труда!»

…И каждый вечер, в час назначенный

(Иль это только снится мне?),

Девичий стан, шелками схваченный,

В туманном движется окне.

И медленно, пройдя меж пьяными,

Всегда без спутников, одна

Дыша духами и туманами,

Она садится у окна.

И веют древними поверьями

Ее упругие шелка,

И шляпа с траурными перьями,

И в кольцах узкая рука.

И странной близостью закованный,

Смотрю за темную вуаль,

И вижу берег очарованный

И очарованную даль…

Александр Блок, «Незнакомка», 1906, Озерки[4]

Придя к власти, большевики решили раз и навсегда покончить с проституцией, «раскрепостив» труд «нещадно эксплуатируемых» царской системой женщин, работавших в официально зарегистрированных и контролируемых государством домах терпимости, или публичных домах. Еще в марте 1917 года были упразднены все законодательные акты о проституции, и, прежде всего «Положения о врачебно-полицейском надзоре». Любопытно, что сохранилось коллективное письмо 600 проституток города Саратова, которые, воспользовавшись дарованной Февральской революцией свободой, «ходатайствовали перед революционным и городским общественным управлением о разрешении открыть притоны и возобновить врачебные осмотры». О нелегкой доле проституток с трибун собраний, женских съездов и в советской печати говорили и писали красные феминистки: Смидович, Коллонтай, Рейснер, Арманд, Цеткин и многие другие, причастные процессу перерождения Женщины в представительницу новой, большевистской формации.

Во многом большевички и проститутки походили друг на друга: и те, и другие попрали нормы морали, и те и другие легко меняли мужчин и страдали от иллюзорного непонимания их всем остальным обществом. Однако проститутки, в отличие от большевичек, никогда не претендовали на мессианскую роль. Большевичкам, отдававшимся за идею, было непонятно упорное нежелание большинства работниц постельного труда покидать профессию. К тому же большевистская революция привлекла в профессию новые кадры; в стране, охваченной разрухой и голодом, сотрудницы бесчисленных советских контор, девушки из разоряемых деревень, юные сознательные пролетарки и несознательные барышни из бывших в массовом порядке выходили на панель.

И тогда власти придумали для них спецпрограммы по насильственному перевоспитанию. Проблемой проституции в те годы занимались два разных ведомства: Комиссариат здравоохранения (иногда вместе с Наркоматом соцобеспечения) и Комиссариат внутренних дел.

Самым легким путем решения проблемы было воплощение расхожей фразы: нет человека – нет проблем. Как известно, «вождь мирового пролетариата» В. И. Ленин, говоря о необходимости наступлений по всем фронтам, требовал «расстрелять и вывезти сотни проституток, спаивающих солдат»; что, без сомнения, исправно исполнялось.

Так как наибольшее число проституток сосредотачивалось в крупных городах, неудивительно, что Петроград (Ленинград) и Москва стали своеобразной опытной площадкой для претворения в жизнь большевистских новшеств в отношении «падших». В начале 20-х годов заполонившие две столицы продажные девки в считанные сроки были высланы в Среднюю Азию, где в то время формировалось много большевистских воинских частей и шла интенсивная борьба с басмачами. Партия призвала комиссаров и командиров брать в жены проституток и перевоспитывать их. Так худо-бедно некоторые из тысяч сосланных женщин смогли устроить свою судьбу.

На заре советской власти проходили всевозможные манифестации раскрепощенных проституток, которые возглавляла жена С. М. Кирова, первого секретаря Ленинградского обкома ВКП(б).

Жена видного партийца и государственного деятеля Сергея Мироновича Кирова (1886–1934; наст. Костриков) Мария Львовна Кирова (предположительно 1882–1966; наст. Мария (Эсфирь?) Львовна Маркус) была, как свидетельствовали современники, малообразованной женщиной; работала девочкой на побегушках, затем продавцом и кассиром в шляпном магазине Гешлина в Уржуме. Но после избрания ее мужа первым секретарем Ленинградского обкома ВКП(б) она получила возможность проявить себя на ниве новой деятельности. В 1928–1930 гг. Мария Львовна заведовала закрытым трудпрофилакторием, в котором перевоспитывались проститутки. Заведение это находилось на Большой Подьяческой, 30, и жена первого секретаря исправно добиралась туда на трамвае. Скрытная, молчаливая, не пользующаяся косметикой, с седыми волосами, скромно забранными в пучок, – какой ее описывали близко знавшие, – немолодая женщина старательно занималась «падшими», прививая им новые идеи и большевистскую мораль. Воспитательница смогла обработать более тысячи проституток; возможно, трудовой профилакторий, где тем пришлось жить и работать, некоторым дамам легкого поведения пошел на пользу, и они влились в ряды борцов за коммунизм.

Об этой стороне деятельности жены «пламенного» революционера и борца «за счастье трудового народа» практически ничего не известно. Как, впрочем, долгое время не было известно и о самом трудпрофилактории, открытом при вендиспансере Центрального городского района в помещении бывшей кожно-венерологической больницы им. Нахимсона на Большой Подьяческой улице. Пожалуй, впервые о нем написали Н. Лебина и М. Шкаровский в книге «Проституция в Петербурге (40-е гг. XIX в. – 40-е гг. XX в.)», вышедшей в 1994 г., после развала СССР. Вот пространная цитата из этого источника: «Первоначально пациентки туда приходили добровольно по путевкам диспансеров и венерологической больницы им. В. М. Тарновского. Принимались исключительно безработные и больные сифилисом или гонореей проститутки, предпочтительно не старше 25–30 лет. Однако насильно здесь никого не держали – самым серьезным наказанием считалось увольнение из профилактория. Помимо лечения и трудового перевоспитания в профилактории много внимания уделялось культурно-просветительской работе: пациенткам еженедельно предоставлялось 50 бесплатных билетов в лучшие кинотеатры города, проводились экскурсии, вечера, концерты, работали кружки по ликвидации неграмотности, библиотека и т. д. 1 мая 1929 г. проституток даже вывели отдельной колонной на праздничную демонстрацию. 7 июня 1929 г. пленум секции здравоохранения Ленсовета постановил расширить существующий трудпрофилакторий до 200 коек, а затем создать второй – в Московско-Нарвском районе. Однако к этому времени статус таких лечебно-воспитательных учреждений начал меняться. Они постепенно превращались в заведения полутюремного образца, где медико-психологические аспекты адаптации уже не выдвигались на первый план. Во многом такая переориентация определялась серьезными изменениями в руководстве профилактория на Большой Подьяческой. С весны 1929 г. его заведующей стала М. Л. Маркус – жена С. М. Кирова… В фондах музея-квартиры С. М. Кирова хранятся воспоминания, не публиковавшиеся ни полностью, ни хотя бы частично. Это записки дезинфектора профилактория Д. В. Шамко… Совершеннейшим нонсенсом являлось назначение на должность руководителя врачебно-исправительного учреждения женщины, которая не только не имела специального – медицинского или педагогического – образования, но была просто безграмотна. Мария Львовна закончила лишь два класса немецкой школы. Вероятно, поэтому основным приемом работы с контингентом профилактория М. Л. Маркус, по выражению Д. В. Шамко, считала «большевистское слово и примеры из жизни хороших людей»… Основной целью Мария Львовна считала контроль за тем, чтобы ее подопечные не отправлялись на ночной промысел. Предотвратить это было довольно трудно. Профилакторий находился в традиционном месте торговли любовью. Именно здесь – в районе Сенной пл., Таирова пер., Большой и Малой Подьяческих улиц – еще до революции располагались дешевые публичные дома, квартиры проституток, трактиры, где они обычно промышляли. И в конце 1920-х гг. женщина могла, выглянув из окна профилактория, договориться с клиентом – торговцем Сенного рынка, извозчиком, матросом. Отсутствие полной изоляции от привычной среды приводило к эксцессам в заведении М. Л. Маркус. Один из таких случаев весьма красочно описан в воспоминаниях Д. В. Шамко. Несмотря на «вольности» стиля, представляется интересным процитировать отрывок без каких-либо купюр. «Проститутки затащили в комнату швейцара профилактория Жукова и начали предлагать провести время с любой, когда он отказался, они его раздели догола и стали искусственно возбуждать к половой потребности. Когда он от них хотел выпрыгнуть из окна (с третьего этажа), то они это не дали ему осуществить, под общий хохот объяснили свой поступок тем, что их не выпускают в город, а у них большая потребность и нужда в мужчинах». М. Л. Маркус, конечно, не была готова к подобным эксцессам ни профессионально, ни эмоционально. В 1930 г. она под давлением Г. К. Орджоникидзе покинула профилакторий, работа в котором, по признанию близких родственников, сильно расшатала ее здоровье».

Высокопрофессиональные медики, как известно, большей частью уже были либо за границей, либо расстреляны; часть медиков работала на новую власть в других, более важных, чем переориентация проституток, государственных программах. Неграмотные дилетанты, кухарки, могущие управлять государством (по Ленину), получили широкие возможности экспериментировать на живом материале.

М. Кирова, по сути, работавшая агитатором и вертухайкой в заведении полузакрытого типа, ревностно следила, чтобы ее подопечные не сбегали по ночам, и задерживалась до полуночи, лично отслеживая ситуацию. То ли долг перед партией был превыше всего, то ли супружеский долг походил на унылый труд, не достойный великих починов, а, может, как поговаривали, ее привлекали красивые и любвеобильные женщины, однако Мария Львовна стала ценить ответственный подход к делу. Зачастую уже далеко за полночь к профилакторию подъезжала горкомовская машина, и первый секретарь забирал супругу домой.

К слову, трудовые профилактории с 1919 года появлялись в разных городах России, иногда под лагеря приспосабливали монастырские постройки. Быт в подобных исправительных заведениях постепенно стал напоминать лагерный, оттого закономерно, что в октябре 1937 года профилактории для нищих и проституток вошли в общую систему ГУЛАГа.

Нервная ли работа, наследственность, или иные заботы так подействовали на большевичку Кирову, но женщина страдала от бессонницы, нарушения гормональной системы, мучилась от постоянной головной боли и, в конце концов, сошла с ума, прожив еще достаточно долгое время после убийства ее мужа. Опекаемая сестрой Рахиль Львовной Маркус, прожила с ней почти до конца своих дней в роскошной кировской квартире.

О жизни этой просветительницы мало известно; большевики умели хранить свои тайны (вернее, уничтожать свидетельства своих злодеяний и преступлений). Большие любители отечественных и зарубежных борделей, В. И. Ленин и иже с ним, скептически относились к перевоспитанию проституток, охотно, между тем, пренебрежительно называли своих сотоварищей из рядов партии «политическими проститутками». Но если «политические проститутки» в мужском обличье в своем тесном партийном коллективе приносили пользу, интенсивно работая языком и др., то женщины-проститутки однозначно представлялись им праздными тунеядками. Такого же мнения придерживалась и великая большевичка, профессионалка Александра Коллонтай. Она писала: «Для нас, для трудовой республики, совсем неважно, продается ли женщина одному мужчине или многим сразу, является ли она профессиональной проституткой, живущей не на свой полезный труд, а на продажу своих ласк законному мужу или приходящим, сменяющимся клиентам, покупателям женского тела. Все женщины – дезертирки труда, не участвующие в трудовой повинности… подлежат на равных основаниях с проститутками принудительной трудовой повинности. И тут мы не можем делать разницы между проституткой или наизаконнейшей женой, живущей на содержании своего супруга, кто бы ни был ее супруг, хотя бы и сам комиссар».

«Профессиональная проститутка, живущая на продаже своих ласк законному мужу», – это определение семьи по Коллонтай; сплагиатившей мысль у «великого учителя», классика коммунизма из семьи раввинов Маркса, заявившего, что «семья является узаконенной проституцией». Подобные определения могли прийти в голову только людям с вывернутыми мозгами и сексуальными проблемами, т. е. людям полностью несчастным. Однако в какой-то период истории несчастные люди собрались навязать свое понятие счастья всему человечеству, «осчастливив» сначала жителей 1/6 части суши.

«Гениальную» мысль, что тот, кто не работает, является дезертиром трудового фронта и врагом новой власти, на разные лады выводил дружный хор советских партийных чиновников, публицистов, историков и представителей новой советской медицины. «Всех социально запущенных и отказывающихся от работы проституток следует рассматривать как дезертиров трудового фронта, как вредителей нашего строительства. Для них остается один путь исправления – изоляция и принудительное перевоспитание», – давал глубокомысленный наказ публицист-социолог Д. И. Ласс.

«Раскрепощая» публичных дамочек, товарищи большевички с товарищами большевиками превращали всю Россию и другие советские территории в один общий и бескрайний публичный дом. В дневниковых записях Корнея Ивановича Чуковского от 27 ноября 1922 года есть и такая: «Мужчины счастливы, что на свете есть карты, бега, вина, женщины… Все живут зоологией и физиологией»; конечно же, речь шла о тех, кто получил свободный доступ к этим «благам». Николай Васильевич Корнейчуков, одесский недоучка, изгнанный из 5-го класса гимназии за неуспеваемость, ставший профессиональным революционером и писателем Чуковским, свой личный доступ к благам советской системы заслужил; он даже детские книги стал писать по приказу партии, будучи уже в зрелом возрасте, – когда всех русских писателей от прежней системы благополучно изжили, а их книги изъяли и уничтожили.

Но чего стоили и чем поощрялись программные произведения других писателей-самоучек? К примеру, воззвания и декреты ко всем женщинам от 16 и до 50 лет в обязательном порядке регистрироваться в бюро свободной любви при Наркомате призрения, в местных комиссариатах и тому подобное. Имевшие место декреты о национализации женщин превращали их в доступных всем желающим бесплатных проституток. Там, где декреты не действовали (а никто из женщин и не собирался их исполнять), там проявлялось насилие с истинно люмпен-пролетарским размахом. Вчерашние курсистки и малолетние школьницы становились жертвами насильников из рядов красноармейцев, матросов, рабочих, уголовных и партийно-комиссарских банд.

Социолог П. Сорокин еще в 1920 году писал об этой ситуации: «Особенно огромна была роль в этом деле Коммунистических Союзов Молодежи, под видом клубов устраивавших комнаты разврата в каждой школе… дети двух обследованных колоний в Царском Селе оказались сплошь зараженными гонореей… Один знакомый врач мне рассказывал такой факт: к нему явился мальчик из колонии, зараженный триппером. По окончанию визита он положил на стол 3 млн. рублей. На вопрос врача, откуда он взял деньги, мальчик спокойно ответил: «У каждого из нас есть своя девочка, а у девочки есть любовник – комиссар…» Девочки, прошедшие через распределительный центр Петрограда, откуда они распределялись по колониям, школам и приютам, почти все оказались дефлорированными, а именно: из девочек до 16 лет таковыми было 86,7 процента» (см. «Родина». № 10, 1990). Известно, что в 20-е годы в северной столице даже существовала школа-санаторий для детей-сифилитиков. Из воспоминаний участника событий тех лет публициста И. Солоневича: «…у учителей не было возможности применять к ученикам меры воздействия, они должны были терпеть дефективных и морально распущенных детей, развращавших других. От ругательств, пошлых рассказов и анекдотов на сексуальные темы, которые учащиеся употребляли в своем обиходе, становилось жутко. В том, что разложение народа было запланировано сверху, сомневаться не приходится».

Полнейшее падение нравов, которое принесла антирусская революция, выявилось в массовых изнасилованиях и растлении малолетних. Тотальный и беспредельный разврат – вот первый урок, который преподали большевики порабощенному народу.

Большевики считали проституцию «пережитком капитализма» и оттого искореняли этот «пережиток» в числе первоочередных. В конце 1919 года при Наркомате призрения (впоследствии Наркомат социального обеспечения) была создана Межведомственная комиссия по борьбе с проституцией; а вскоре опубликованы «Тезисы…» этой комиссии, где указывалось: «1. Проституция тесно связана с основами капиталистической формы хозяйства и наемным трудом. 2. Без утверждения коммунистических основ хозяйства и общежития исчезновение проституции неосуществимо. Коммунизм – могила проституции. 3. Борьба с проституцией – это борьба с причинами, ее порождающими, т. е. частной собственностью и делением общества на классы… 16. По отношению к трудящейся женщине, для которой проституция является подсобным промыслом, допустимо применение лишь общих… мероприятий социального, экономического и просветительного характера и прежде всего усиление агитационно-пропагандистской работы. 17. Профессиональные проститутки, единственным источником существования которых является проституция, должны быть рассматриваемы как общественные паразиты и дезертиры труда и наравне с остальными дезертирами должны привлекаться к ответственности на общих основаниях». Эх, ну как тут не вспомнить изданный в 1649 г. царем Алексеем Михайловичем указ, в котором он высочайше требовал следить, чтобы «на улицах и в переулках бляди не было»

И все же большевистское государство стояло на страже интересов проституток. Для них создавались специальные артели, открывались трудовые профилактории (постепенно превращенные в лагеря). В конце 20-х гг. Наркомат труда указал биржам в первоочередном порядке предоставлять места для работы именно проституткам, а также выделять средства на создание для них трудпрофилакториев из фонда помощи безработным. Любопытный факт: Витебская комиссия по борьбе с проституцией обязала предприятия трудоустраивать и предоставлять жилплощадь в первую очередь не семьям и не работницам-одиночкам с детьми, а проституткам, якобы тем самым отвлекая их от продажного ремесла. Бывало и так, что малообеспеченным женщинам приходилось выдавать себя за проституток, чтобы воспользоваться социальными льготами, получить место хотя бы в ночлежке и направление на работу. Однако таких женщин… с позором увольняли и исключали из профсоюза за недостоверные сведения о себе.

В 20-е годы контингент потребителей интимных услуг существенно увеличился; в городах, как грибы после дождя, появлялись все новые притоны и тайные дома свиданий. В 1924-м за притоносодержательство ленинградским губернским судом была осуждена некая гражданка Т., чей салон посещали многие новоиспеченные коммерсанты, представители советской интеллигенции и партийные кадры. Известен случай, когда частый гость означенного салона партийный журналист Ольдор (наст. Иосиф Львович Оршер, также подписывался как Осип Оршер, Иван Закатов, Иорик, Картер, Старый журналист, Боккачио и др.), уличенный в связи с проститутками, отправился искать защиты у партийного начальства. Любопытно, что участники II Пленума ЦКК, проходившего осенью 1924 года и посвященного проблемам партийной этики, дискутировали на тему: может ли коммунист пользоваться услугами продажных женщин и как это сочетается с его идейными воззрениями; ход пленума освещала советская пресса.

Исходя из сведений, напечатанных в журнале «Молодая гвардия», № 4–5 за 1923 год, в 1920-м к услугам проституток прибегали около 43 % рабочих и 41,5 % представителей других слоев городского населения; в 1923-м – 61 % мужчин, трудившихся на фабриках и заводах, и 50 %, занятых в иных сферах (ст. С. Голосовкера «Итоги половой анкеты»).

Продажной любовью охотно пользовалась рабочая молодежь, наивно полагавшая, что переболеть венерическими болезнями – дело плевое и лишь доказательство «молодечества». «Еще одним свидетельством прочных контактов «пролетарской массы» с институтом продажной любви является степень распространения венерических заболеваний в среде фабрично-заводских тружеников. Анкетирование 5600 больных сифилисом мужчин, проведенное в Ленинграде в апреле 1927 г., показало, что половина из них – представители рабочих, 19 % – безработные, 11 % – служащие, около 3 % – крестьяне и 18 % принадлежат к остальным социальным слоям. Начали половую жизнь с проститутками 31 % опрошенных, а имели сношения с ними в дальнейшем подавляющее большинство анкетированных – 74 %. Своеобразным показателем дальнейшей «демократизации» потребителей проституции могут служить и данные о местах заражения сифилисом и гонореей. В 20-е годы заражались этими болезнями прежде всего те, кто имел половое сношение с продажной женщиной прямо на улице, на скамейке в парке, а иногда, как свидетельствуют материалы ленинградской милиции, на куче песка около Греческой церкви. Конечно, советские чиновники и нэпманы в этих местах не появлялись. Потребители же дешевой любви, не располагавшие большими средствами, не брезговали такой обстановкой. По данным обследования 1929 г., здесь происходило более половины контактов с проститутками» (из вышеназванной книги Н. Лебиной и М. Шкаровского). По данным опроса пациентов, проведенного в 1925 году сотрудниками 2-го Венерологического диспансера города Москвы, почти 90 % имели источником своей болезни проституцию; 45 % мужчин и 81 % женщин о природе и профилактике венерических заболеваний вообще ничего не знали!

Граждане, облапошенные новой социалистической моралью, потребители продажной любви напрочь забыли о здоровье и безопасном половом сношении, – аспектах, в царские времена исправно охраняемых Врачебно-полицейским комитетом. Широкая пролетарская общественность и партийные кадры массово заражались венерическими болезнями.

Ситуация явно выходила из-под контроля. Однако Советы продолжали «успешно» воевать со своими пороками, объявляя их «пережитком» недавнего прошлого. В 1926 г. в Граце (Австрия) проходил Всемирный конгресс по борьбе с проституцией, на котором в качестве представителя РСФСР находился очередной новый красный русский, революционер со стажем Вольф Моисеевич Броннер. В те годы он занимал пост заведующего венерологической секцией Наркомата здравоохранения и уже стал советским профессором. По большевистской традиции обвиняя «проклятых буржуев», Вольф Моисеевич заявил: «…в условиях капиталистического хозяйства проституция будет неуклонно возрастать, в Советском Союзе в условиях социалистического хозяйства она будет резко снижаться вместе с укреплением социалистического хозяйства, ибо у вас причина проституции – правовое и экономическое закрепощение женщины, у нас единственная причина проституции – безработица, которую мы изживем в ближайшие годы».

Но вот незадача… большевистское словоблудие не получило подтверждения; в 1931 г. на совещании женщин-членов ЦИК СССР и ВЦИК одна из участниц произносит пламенную речь: «На сегодня безработицы нет, а еще имеются кадры проституток. Здесь одна из товарищей говорила, что надо создавать профилактории и т. п. Занимались этой филантропией, хватит. Надо не филантропией заниматься, а издавать такой закон, который преследовал бы проституцию как уголовное преступление. Это будет не филантропия, а в корне подорвет проституцию…»

Итак, не «изживание» безработицы решило вопрос, а совершенно иные факторы. Прежде всего, была ограничена свобода действий покупателей доступных ласк. Это проявилось хотя бы в том, что нахождение в номерах с девицей легкого поведения, выявленное в ходе облав НКВД, могло стать поводом к исключению из комсомола или из рядов партии, – что грозило явным понижением общественного статуса и лишением разного рода привилегий. К примеру, лишение комсомольского билета могло повлечь за собой увольнение с работы, отказ в приеме на рабфак и др. Иногда за развлечения с продажными девочками наказывали высылкой. К слову, иногда высылке из пределов города и губернии, или заключению в концлагерь подвергались не только пользователи сексуслуг и проститутки, но и бездокументные женщины, задержанные во время обхода ночлежных домов, общежитий или схваченные по наводке «сердобольных» соседей. С осени 1929 года миссия по вылавливанию лиц, пользовавшихся услугами проституток, была также возложена на комсомольских активистов и «широкую пролетарскую общественность».

К 30-м годам ХХ века проституция, которая официально не являлась ни преступлением, ни правонарушением, стала рассматриваться властями уже как политическое преступление; о том, что это разросшийся в немыслимых масштабах на красной ниве «пережиток капитализма», забыли, но нашли новых виновников. Советские журналисты и партийцы решили, что настал черед «вскрывать лицемеров, которые под прикрытием громких революционных фраз совершают контрреволюционные поступки, прибегая к услугам проституции». Участившиеся в стране политические процессы дали формальный повод обвинить подсудимых, кроме прочего и в распространении проституции. «Быт – это политика. Известны случаи, когда троцкистско-бухаринские шпионы и диверсанты умышленно насаждали пьянки и бытовое разложение», – писала в 1938 году «Комсомольская правда». Факт умышленного насаждения подобного рода негатива имел место, однако организованно этот процесс начал насаждаться еще с середины XIX века, и причастными к нему оказались почти все, вышедшие из рядов прогрессистов, революционеров и большевиков-социалистов.

Репрессивные мероприятия в борьбе с проституцией стали основной формой работы правоохранительных органов, которые систематически отчитывались партийным комитетам об успехах в этой борьбе. В конце 30-х годов работа с социальными аномалиями полностью перешла в ведение НКВД, и все учреждения для реабилитации и перевоспитания дамочек легкого поведения и оступившихся (трудпрофилактории, специальные лагеря, колонии и др.) стали частью системы НКВД, и больше не отличались от других лагерей ГУЛАГа.

В стране победившего социализма, где «нет социальных причин для проституции», в ГУЛАГ попадали и проститутки, и те, кто писал об этом негативном явлении. В конце 30-х гг. восемь лет лагерей получил ученый секретарь Воронежского университета Василий Лаврентьевич Гаркавцев, автор работы о скрытой проституции в СССР, которую написал по просьбе Студенческого научного общества. На протяжении нескольких десятилетий с 30-х по 90-е годы ХХ в. эта тема была запретной, в том числе и для науки.

Время Маньки-Облигации – Марии Колывановой (прекрасно сыгранной актрисой Ларисой Удовиченко в фильме С. Говорухина «Место встречи изменить нельзя»), разбитной шалавы и проститутки постреволюционного периода – закончилось. Однако, как показало дальнейшее развитие событий, все репрессивные методы привели лишь к временной ликвидации проституции как социального явления.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

О пользе труда

О пользе труда ... Циклоны налетали один за другим с точностью курьерских поездов. Сумерки все больше съеживались, словно смерзались и, наконец, к двадцатым числам мая ушли, убежали, отчалили куда-то, оставив нам на горизонте на память о лете, узкую щель тускло-красного


31. Труда Хаммершлаг

31. Труда Хаммершлаг Она младше меня на год, умней на все сто. Яркая еврейская девушка, орлиный нос, лучистые глаза, мужской пиджак, белая рубашка, галстук в клеточку. У нее все шло с опережением графика: рано вышла замуж, рано начала преподавать, в 23 года написала диссертацию


Глава 12 Солдаты и проститутки

Глава 12 Солдаты и проститутки После сочного бифштекса и холодного пива мы вышли из ресторана и поехали по темной улице. Фидель посоветовал мне никогда не ходить здесь пешком.— Если вам надо сюда приехать, берите такси прямо до двери, — сказал он. — Вон там, за забором,


Будни, полные труда

Будни, полные труда Первые научные статьи братьев Гримм были хорошо встречены в научном мире, а поэтические сборники сказок значительно обогатили литературу.Еще в начале 1814 года Вильгельм получил место библиотечного секретаря в Касселе, и это было весьма кстати, так как


Отчаявшиеся проститутки

Отчаявшиеся проститутки Хорошим примером способности Че отрицать очевидное стал случай, произошедший в 1960 году, во время государственного визита в Чехословакию. Все члены кубинской делегации обратили внимание на огромное количество проституток как на улицах, так и в


Праздник освобожденного труда

Праздник освобожденного труда После Дома литераторов в тот же день, 19 июля 1920 года, Лариса Михайловна побывала на празднике Интернационала:«Серебряная бессонная Нева и над ней тоже бессонные несмолкаемые толпы, текущие к белым колоннам Биржи. Того, что было обещано, нет;


Первой ролью Раневской в Камерном театре была роль проститутки Зинки в спектакле «Патетическая соната» по пьесе советского драматурга Н. Кулиша.

Первой ролью Раневской в Камерном театре была роль проститутки Зинки в спектакле «Патетическая соната» по пьесе советского драматурга Н. Кулиша. Выбор пьесы был довольно странным – прежде Таиров предпочитал классику, а тут вдруг взялся за произведение о Гражданской


КОНЕЦ «ТРУДА И СВЕТА»

КОНЕЦ «ТРУДА И СВЕТА» «Вся история «Труда и света» есть история взрыва этой оболочки, то есть верхушки организации», — писали позднее историки юношеского движения в Питере. Петр Смородин был одним из главных «взрывателей» этой шевцовской верхушки.Но без крепкого плеча


Герой труда

Герой труда 1967 год выделялся двумя событиями. Какие там тихие пенсионные годы…Однажды телефонный звонок — утренний, из ЦК. Изумленно слушает — вам присвоено звание Героя Социалистического Труда! Читайте сегодняшнюю «Правду». И совет: надо бы поблагодарить Леонида


ЗАВЕРШЕНИЕ ДЕСЯТИЛЕТНЕГО ТРУДА

ЗАВЕРШЕНИЕ ДЕСЯТИЛЕТНЕГО ТРУДА Успешное выполнение первого пятилетнего плана сыграло решающую роль в деле перевооружения Красной Армии образцами нового автоматического оружия.В результате выполнения пятилетнего плана была создана в невиданно короткий срок та мощная


Роль труда

Роль труда В середине дня нас распределили по теплушкам и эшелон тронулся на запад. Позади остались лагеря. Впереди маячила свобода!..В вагоне какая-то пожилая женщина спросила:— Сколько Вам лет?— Двадцать восемь.— Вы очень молодо выглядите. Можно подумать, что и не


Биржа труда

Биржа труда Одна врачебная бригада часто возила бомжа Беспалова. Был он после Афгана, а может, и нет. Сильнейшим образом надирался и был одноногий.Звали часто, потому что падал с одной ноги.Заебал.Однажды, вот так загрузившись Беспаловым, дохтур велел водиле остановиться и