Елена Николаевна Гоголева

Елена Николаевна Гоголева

Часто от мамы слышал: «Ах Гоголева!», «Красавица Гоголева!»

Девятилетний, я спросил: «Мам, Гоголева – жена Гоголя?»

Получив отрицательный ответ, я тем не менее узнал о Гоголевой очень много: и то, что она артистка Малого театра, и то, что она удивительно талантлива, и то, что у нее необыкновенно красивые огромные глаза, и что у нее очень сильный грудной голос редкого тембра. Узнал, что такое тембр и что театр, в котором она служит, называется Малым не потому, что он маленький (и вовсе не детский и ни в коей мере не кукольный), а потому что в сравнении с рядом стоящим Большим театром он – Малый театр – меньше.

Семнадцатилетним молодым человеком я в 1940 году смотрел спектакль «Варвары» Максима Горького, в котором Елена Николаевна Гоголева играла роль Монаховой, и… влюбился в нее. Мне часто являлась во снах моя любовь, а в одном из этих очаровательных сновидений я играл роль Отелло, а Дездемоны – Елена Гоголева… Помню, как я на протяжении всего спектакля носил ее на руках и не решался опустить даже на секунду на пол, потому что она вся была из шоколада! (Я очень любил шоколад, но, так как у меня было очень трудное отрочество, редко лакомился им. Очевидно, поэтому она приснилась мне в таком сладком качестве.)

В соответствии с указаниями господина Шекспира я должен был – о ужас! – задушить мою любимую женщину! Я аккуратно уложил на широкую кровать шоколадную Елену Николаевну… по моим щекам текли огромные слезы. Я прикоснулся к ее шее и… прошептал тихо, тихо, чтобы не услышал великий автор пьесы «Отелло»: «Лена, живи, живи долго, долго!..»

Надо же такому случиться: через 35 лет я – режиссер – предложил Елене Николаевне роль весьма легкомысленной женщины в телевизионном спектакле «Пропавший чиновник» по одноименному роману датского сатирика Ганса Шервига. Через 45 лет я вводил ее в спектакль Малого театра по роману Салтыкова-Щедрина «Господа Головлевы», поставленный мною по моей же инсценировке, на роль Арины Петровны Головлевой. Через почти полвека со дня «шоколадного» сна я стал партнером Елены Николаевны в нашумевшем спектакле Малого театра «Мамурэ» по пьесе французского драматурга Сармана, поставленном Б. А. Львовым-Анохиным…

Во всех творческих общениях с Еленой Николаевной меня ни на секунду не оставляло чувство затаенной влюбленности в мою шоколадную Дездемону, которой я во сне подарил долгую жизнь, вопреки трагической развязке, придуманной Шекспиром.

В середине 80-х годов Елена Николаевна была очень больна и поправляла свое здоровье в подмосковном санатории. Я посетил ее и… рассказал о моем юношеском «шоколадном» сне. На меня смотрели огромные красивые глаза, из которых еле заметной струйкой текли слезинки…

Я поцеловал ей руку и, наконец, вслух произнес слова, которые хранил в своей душе всю жизнь: «Елена Николаевна, я люблю вас!»