24. ДВЕ КОРОЛЕВЫ

24. ДВЕ КОРОЛЕВЫ

КОНЧАЛСЯ ИЮНЬ 1945 года, а вместе с ним заканчивалась и война.

После кровопролитной битвы за Тихий океан союзники захватили Окинаву. Остров был оккупирован 21 июня. Этот бой стоил жизни двенадцати тысячам американцев и более ста тысяч японцев. Окинава стала базой для воздушного и наземного вторжения на основные острова Японии — в том случае, если император Хирохито откажется капитулировать. Американское руководство втайне готовилось использовать новое оружие — бомбу невообразимой разрушительной мощи. Она позволила бы не вводить войска в Токио. Бомбу предстояло испытать в течение ближайших недель. Если бы испытания прошли успешно, то президенту Трумэну предстояло решить, следует ли использовать новое оружие. Миру уже хотелось покончить с войной. Пока американцы, запертые в долине Шангри-Ла, ожидали спасения, посланцы сорока четырех стран собрались в Сан-Франциско и подписали хартию о создании Организации Объединенных Наций.

ПОКА ЭКИПАЖИ планеров тренировались, обитатели лагеря Шангри-Ла развлекались. На глазах изумленных туземцев Деккер сбрил свою шестинедельную бороду. Макколлома подстриг Бен Булатао. Макколлом и Уолтер решили сохранить не предусмотренные уставом усы. Уолтер сообщил экипажу транспортного самолета: «Когда мы выберемся отсюда, то хотим, чтобы все знали, что мы где-то побывали». Обитатели лагеря обедали за общим столом, изучали долину, позировали Алексу Канну, разговаривали о доме, читали книги, журналы и письма, доставляемые транспортным самолетом. В одном из ящиков оказалась книга по выживанию в джунглях. Она прибыла так поздно, что вызвала всеобщий смех. По-видимому, на базе кто-то решил пошутить.

Туземец, которого десантники окрестили «Джо», успешно организовал ежедневные встречи и обмен между туземцами и чужаками. ДЕСАНТНИКИ МОГЛИ ОБМЕНЯТЬ ПЯТЬ РАКОВИН КАУРИ НА КАМЕННЫЙ ТОПОР — САМЫЙ ЖЕЛАННЫЙ СУВЕНИР. УОЛТЕР УСТАНОВИЛ ТВЕРДЫЙ КУРС: ВОСЕМНАДЦАТЬ РАКОВИН ОБМЕНИВАЛИСЬ НА ШЕСТЬДЕСЯТ ДВЕ СТРЕЛЫ И ТРИ ЛУКА. Сначала свиньи стоили от двух до четырех раковин, но из-за инфляции их цена поднялась до пятнадцати раковин. Небрежность десантников обошлась дорого — построенный ими свинарник рухнул, и восемь жирных, дорогостоящих свинок благополучно сбежали в холмы. Американцы пустили в оборот столько раковин, что Макколлом всерьез опасался за состояние местной экономики.

Туземец из племени дани примеряет военную форму (фотография любезно предоставлена С. Эрлом Уолтером-младшим).

АМЕРИКАНЦЫ ИСПОЛЬЗОВАЛИ раковины каури вместо монет. Это был первый шаг туземцев к товарно-денежным отношениям. Туземцы давно использовали раковины для торговли с теми, кто жил в других деревнях. За раковины можно было приобрести веревки, перья и другие товары, которых в данный момент не было в наличии. Однако туземцы не рассматривали раковины как всеобщий эквивалент. При общинном образе жизни туземцам нечего было покупать друг у друга. Раковины и ожерелья из них использовались для укрепления социальных отношений. На похоронах, к примеру, плакальщики покрывали тело умершего ожерельями из раковин. В момент кульминации вождь деревни перераспределял эти ожерелья, благодаря чему сохранялись воспоминания об их предыдущем владельце.

Опасения относительно состояния местной экономики были лишь половиной дела. Поскольку в обмене с американцами раковины были единственной «валютой», чужаки могли разрушить те узы, которые скрепляли общину.

Хотя большинство туземцев было готово продавать чужакам за раковины свиней, каменные топоры, луки и стрелы, некоторым такая «торговля» не нравилась. «Мы никогда не видели столько раковин. Наши родители говорили, чтобы мы были осторожны и не брали их», — вспоминает Лисаниак Мабель. И молодые туземцы вняли предостережению: «Белые люди очень огорчались, когда мы отказывались от раковин, которые они нам предлагали».

ОДНАЖДЫ ТУЗЕМЕЦ, которого десантники прозвали «Джо», привел в лагерь трех женщин. Сначала все смутились, решив, что женщин предлагают в обмен на раковины.

— Уолт, будь осторожен, — предостерег товарища Канн. — Он хочет продать тебе женщин!

— Этого мне только не хватало, — ответил Уолтер. — Мне не нужно, чтобы по лагерю слонялись бабы!

Десантники громко расхохотались.

В дневнике Уолтер записал: «Он (Джо) — настоящий меняла. Судя по выражению лиц женщин, мы не произвели на них впечатления». Чувства были взаимными. В дневнике Уолтер писал, что мог бы соблазниться этими дамами только, если бы провел в долине несколько лет, точно знал, что отсюда не выберется, и имел в своем распоряжении тонну мыла. Эта сделка так и не состоялась.

Туземец, которого американцы называли «Джо», был Герлагамом Лого, сыном вождя Яли Лого, воином с весьма серьезной репутацией. Много лет спустя туземцы все еще помнили, что Герлагам сумел подружиться с чужаками. Но они сильно сомневались, что он когда-нибудь пытался продать им женщин. У Герлагама была жена и две дочери. Скорее всего, он просто хотел показать новым знакомым свою семью.

КАЖДЫЙ ДЕНЬ УОЛТЕР И МАККОЛЛОМ передавали на транспортный самолет заказ продуктов и припасов. Репортер военного журнала «Янк», сержант Озия Сент-Джордж, освещал ход спасательной операции вместе с гражданскими журналистами. Он вел точный подсчет сброшенных грузов. В его списке числились двадцать пар обуви, триста фунтов лекарств, четырнадцать пистолетов 45-го калибра и три тысячи пуль к ним, шесть полуавтоматов Томпсона, ножи, мачете, палатки, гамаки, одежда для жертв катастрофы, семьдесят пять одеял, полевые кухни, керосин, фляжки, вода, семьдесят пять ящиков с продуктовыми пайками, рис, соль, кофе, бекон, томатный и апельсиновый сок, «яйца, которые каким-то чудом не разбились». Сент-Джордж утверждал, что Маргарет сбросили даже пикантное нижнее белье, но она это всегда отрицала.

Уолтер продолжал заниматься антропологией. Он искал хоть какие-то признаки наличия у туземцев религиозных убеждений, но безуспешно.

«Туземцы верят в человечество, и, похоже, это единственная их религия», — сообщил Уолтер майору Гарднеру по радио.

Бродя вдоль реки Балием в сопровождении десантников и туземцев, Уолтер устроил забег на берегу, чтобы проверить способности местных жителей. Раньше он с разочарованием писал в дневнике, что носильщики из них никудышные. Туземцы уставали гораздо раньше филиппинцев, которых он помнил еще с детства. Забег тоже не улучшил впечатления. «Туземцы бегают не слишком быстро, — писал он. — Мы обгоняем их даже с тяжелым грузом». Он ни словом не обмолвился о том, что туземцам было странно и непонятно, зачем бежать на полной скорости, если нет необходимости догонять сбежавшую свинью или скрываться от смертельного врага.

Во время одного из таких походов Уолтер нашел трупы, оставшиеся после недавней войны. «Один воин был убит стрелой в сердце, — писала Маргарет. — Другой погиб от удара копьем, которое попало ему прямо в голову». Уолтер и Макколлом нашли скелет человека, рост которого они оценили в шесть футов, а вес — в две сотни фунтов. Этот человек был ближе всего к тем «гигантам», которых американцы рассчитывали увидеть в долине.

После похода вместе с Алексом Канном Уолтер пришел к выводу о том, что в долине проживают около пяти тысяч человек. Ему показалось, что туземцы принадлежат к «вымирающей расе». Он почти не видел детей, а по дороге попадались заброшенные поля сладкого картофеля. На самом деле оценка Уолтера была в десять, а то и в двадцать раз меньше реального состояния дел. Он не знал, что туземцы из племени дани оставляют старые поля, чтобы восстановить плодородие почвы. Но вот насчет детей он был прав. Поскольку женщины племени дани воздерживались от секса в течение пяти лет после рождения ребенка, рождаемость в долине была ниже, чем на других туземных территориях.

Капитан С. Эрл Уолтер-младший и лейтенант Джон Макколлом изучают найденную во время похода челюсть (фотография любезно предоставлена С. Эрлом Уолтером-младшим).

Островитяне тоже не раз ошибались относительно своих гостей — причем не только тогда, когда приняли их за духов. Спустя много лет старики, которые в июне 1945 года были мальчишками и подростками, клялись, что были свидетелями странного чуда. По их словам, после того, как десантники съедали мясо свиней, животные целыми и невредимыми появлялись оттуда, где находился туалет. Нарекесок Лого говорил: «После возрождения свиней мы видели места, откуда отрезали мясо».

ЗА ВРЕМЯ, ПРОВЕДЕННОЕ в базовом лагере, Альфред Байлон — «Вейлон», как его называли туземцы, — не раз посещал соседнюю деревню как врач. Сержант заслужил доверие туземцев, успешно вылечивая мелкие раны, свиные укусы и различные кожные болезни, в том числе дерматофитоз. Он лечил туземцев и от перхоти. «В армии нас приучили делать все, на что ты способен, — говорил Байлон репортерам. — Я смазывал их головы репеллентом от москитов. И это средство оказалось очень эффективным». Когда женщина с раной на груди через несколько дней полностью исцелилась, Байлон стал самым популярным чужаком среди туземцев. И чувства эти были взаимными. «Они удивительно беззаботны, — вспоминал Байлон. — Они живут в краю вечного лета, и им не приходится заботиться о хлебе насущном».

Уолтер всячески поощрял общение с туземцами, но до определенной степени. Как-то раз туземцы прибежали за Байлоном, чтобы тот помог роженице. «Но капитан запретил ему идти, — записала в дневнике Маргарет. — Он боялся, что если что-нибудь пойдет не так, если женщина или младенец погибнут, то дикари могут обратить свой гнев на нас».

Пока основная экспедиция находилась в Увамбо, Байлон обычно ходил в деревню один или в сопровождении сержанта Веласко. Надо сказать, что Веласко относительно хорошо понимал туземный язык. Позднее к ним захотели присоединиться Алекс Канн, Уолтер, Макколлом, Деккер и Маргарет. Но стоило им приблизиться к деревне, как дорогу им заступил старый туземец.

«Он был преисполнен чувства собственного достоинства, — записала в дневнике Маргарет. — Он знал сержантов Веласко и Байлона и относился к ним с уважением. Он не проявлял враждебности и ничем нам не угрожал. Но он ясно дал понять, что не хочет, чтобы в его деревню ходил кто угодно и в любое время».

Переговоры на языке жестов ни к чему не привели. Маргарет попыталась воспользоваться своими женскими чарами: «Я вела себя максимально соблазнительно, строила глазки — впрочем, может быть, это было и не слишком привлекательно, ведь ресницы мои еще только начали отрастать после пережитой катастрофы и пожара на самолете».

— Вождь, ну не будьте же злюкой! — сказала она старому туземцу.

В дневнике Маргарет посмеялась над собой: «Уолтер, Макколлом, Деккер и оба сержанта смотрели на меня как на умалишенную. Но это сработало. Старый вождь растаял на глазах».

И все же старик установил свои правила. Он позволил войти в деревню обоим сержантам, Маргарет и Алексу Канну, но остановил Уолтера, Макколлома и Деккера. Не желая обострять обстановку и настаивать на своем, мужчины вернулись в лагерь.

В тот день в деревне Маргарет познакомилась с женщиной, поведение которой показалось ей «царственным». Решив, что это жена или одна из жен вождя деревни, Маргарет назвала ее «королевой».

Туземка, которую Маргарет назвала «королевой», приветствует американку у своей хижины (фотография любезно предоставлена Б. Б. Макколлом).

Эта встреча и ее последствия показали, насколько глубокие перемены произошли в Маргарет со дня катастрофы. Она поднялась на борт «Гремлин Спешиэл», рассчитывая увидеть странных существ, которые, по ее мнению, вели «первобытный» образ жизни. Живя в джунглях, она научилась видеть в туземцах нормальных людей. В базовом лагере это убеждение укрепилось еще больше. В дневнике она больше не называла туземцев дикарями или детьми. ЗНАКОМСТВО С «КОРОЛЕВОЙ» ЕЩЕ БОЛЬШЕ УБЕДИЛО МАРГАРЕТ В ОШИБОЧНОСТИ СВОИХ ПЕРВОНАЧАЛЬНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ. ЧУВСТВО ПРЕВОСХОДСТВА ОКОНЧАТЕЛЬНО ИСЧЕЗЛО, УСТУПИВ МЕСТО УВАЖЕНИЮ. «Мы с королевой сразу понравились друг другу, — записала Маргарет в своем дневнике. — Мы стали часто прогуливаться. С американской точки зрения, нам не хватало только открытой веранды и пары кресел-качалок». Общались женщины «по внутреннему пониманию» — ведь ни одна из них не знала ни слова на языке подруги.

Туземка пригласила Маргарет в длинную хижину, которая служила местной кухней. Она угостила гостью горячим сладким картофелем, но отказалась от масла, которое Маргарет принесла с собой из базового лагеря. Маргарет тоже вела себя осторожно. Туземка попыталась убедить ее надеть то, что Маргарет в дневнике назвала «плетеные стринги из прутиков, в которых ходила и она, и ее фрейлины». От этого американка категорически отказалась, постаравшись максимально плотно утянуть собственную форму. Похоже, «королеву» это устроило.

За несколько дней туземка так привыкла к визитам Маргарет, что стала встречать ее на полпути между лагерем и деревней. «Иногда тропа становилась непроходимой, а порой мы преодолевали небольшие ручьи по импровизированным мостикам из бревен», — писала Маргарет. Когда девушке казалось, что она может упасть, она обращалась за помощью к своей новой подруге. «Она всегда понимала, что мне нужно. Королева брала меня за руку и вела меня по дороге».

Сержанты подшучивали над тем, что Маргарет стала посещать деревню так же часто, как и они. Королева чувствовала, что мужчины посмеиваются над ее подругой. «Она повернулась к ним. Выражение на ее лице было абсолютно недвусмысленным: всякой швали не пристало подобным образом относиться к королевской гостье». Такого же сурового взгляда удостоились и местные девочки и девушки, которые работали на поле сладкого картофеля. Когда королева и Маргарет проходили мимо, девушки захихикали, но смех быстро прекратился, стоило королеве взглянуть на них.

Уолтер заметил дружбу между Маргарет и туземкой, и эти отношения вызвали у него странную смесь зависти и восхищения. Во время очередного сеанса радиосвязи он передал на борт самолета: «Туземцы едят у нее с рук, но по-прежнему ничего не берут ни у кого из нас».

Чем больше островитяне нравились Маргарет, тем больше она восхищалась тем, что они отказываются от подарков десантников. «Туземцы Шангри-Ла — мудрые люди, — писала она. — Они счастливы. Они знают, что им нужно. Они слишком умны, чтобы позволить нескольким случайным туристам с Марса менять ритм их жизни, который складывался веками».

Уолтер постоянно пытался уговорить туземцев обменять красивое ожерелье из мелких раковин, которое вертикально опускалось от шеи на грудину, на ножи, мачете и другие достижения современной технологии. Но это ему никак не удавалось.

Ожерелье принадлежало туземцу по имени Кеауги Валела. Впоследствии Кеауги стал вождем племени и получил десять жен. Когда Кеауги умер, ожерелье унаследовал его сын Дагадигик. Однажды ожерелье упало с его шеи в пылу битвы. Его подобрал вражеский воин, и ожерелье стало трофеем, на языке дани «мертвой птицей».

ВСКОРЕ У УОЛТЕРА появились проблемы более серьезные, чем сбор сувениров. Во время очередного сеанса связи его проинформировали о том, что тренировки на планерах пока проходят без особого успеха.

Кеауги Валела в ожерелье, которое так и не удалось выменять Эрлу Уолтеру (фотография любезно предоставлена С. Эрлом Уолтером-младшим).

После того, как необходимое оборудование было установлено на «Протекающей Луизе», пилот, майор Уильям Сэмюелз, второй пилот, капитан Уильям Маккензи, пилот планера, лейтенант Генри Палмер, и второй пилот планера, капитан Г. Рейнольдс Аллен, выработали собственный план. Для начала они совершили несколько тренировок на острове Вакде, чтобы отработать синхронность действий экипажей планера и самолета. Затем «Протекающая Луиза» отбуксировала «Вязанку дров» над Новой Гвинеей до горы Хаген. Эта большая, но более легкодоступная долина находилась почти на такой же высоте, что и Шангри-Ла. Тренировки в этом месте позволили бы отработать посадку и буксировку планера, не используя при этом пассажиров в качестве морских свинок, а репортеров — в качестве свидетелей.

План рухнул практически немедленно. Во время тренировок на острове Вакде Сэмюелз взлетел слишком низко. Никто из людей не пострадал, но оборудованию был причинен вред. Пропеллеры самолета повредили нейлоновый буксировочный трос. Был испорчен и радиокомпас. После ремонта Сэмюелз повторил попытку. Во время второго полета лопнул стальной буксировочный кабель и вдребезги разлетелась лебедка. К счастью, люди остались целы, но ремонт означал новую задержку. А потом произошла катастрофа.

Репортер «Чикаго Трибьюн» Уолтер Симмонс вылетел на остров Вакде, чтобы описать тренировочные полеты. Несмотря на опасность, Симмонс вызвался быть одним из восьми пассажиров планера во время третьего тренировочного полета. Сразу после захвата стальной кабель снова лопнул. «Лебедка просто развалилась на куски», — вспоминал второй пилот Маккензи. ПОРВАННЫЙ КАБЕЛЬ ОБМОТАЛСЯ ВОКРУГ КАБИНЫ САМОЛЕТА, СЛОВНО РАЗЪЯРЕННАЯ ЗМЕЯ, И ПРОБИЛ СТЕНКУ ОТСЕКА ШТУРМАНА. КОНЕЦ КАБЕЛЯ УДАРИЛ ОПЕРАТОРА ЛЕБЕДКИ, СТАРШЕГО СЕРЖАНТА УИНСТОНА ХАУЭЛЛА. А ведь всего за день до полета Хауэлл говорил репортеру Ральфу Мортону о том, что он абсолютно уверен в успехе. Кабель хлестнул также радиста, сержанта Гарри Бэрона.

«В кабине начался настоящий дождь из кусков алюминия, дерева и стекла, — писал Сэмюелз в своих воспоминаниях. — Помещение заволокло дымом. Я оглянулся, чтобы спросить, сможем ли мы приземлиться. Но все лежали на полу. Вокруг было много крови». Хауэлл и Бэрон получили серьезные, но не угрожающие жизни раны. Их пришлось отправить в госпиталь.

Прежде чем второй фрагмент разорвавшегося стального кабеля хлестнул по планеру, Палмер и Аллен отстыковались от него и совершили экстренную посадку. Уолтер Симмонс и другие пассажиры планера до смерти перепугались, но не пострадали. Впоследствии Аллен говорил, что причиной неудачи было плохо отрегулированное оборудование — «оно не использовалось несколько лет и безнадежно проржавело».

Полковник Элсмор приказал доставить другую лебедку и сам прибыл на остров Вакде. Уолтеру Симмонсу он сказал, что, если возникнут новые проблемы, от идеи использования планеров придется отказаться. В штабе снова вернулись к мысли о строительстве взлетной полосы в Шангри-Ла. Времени на это ушло бы больше, без проблем не обошлось бы, но зато не надо задумываться о разваливающихся лебедках, хлещущих по фюзеляжу обрывках стального троса и других опасностях, связанных с использованием «летающих гробов».

Еще до разорвавшегося троса Уолтер и все остальные не были уверены в том, что использовать планеры удастся. Прыгать из самолетов с парашютами они привыкли. Но планеры — это нечто совершенно другое. Репутация «Вако» говорила сама за себя. Во время ежедневных сеансов радиосвязи Уолтер постоянно твердил: «Мы не хотим, чтобы кто-то подвергал себя опасности, чтобы вытащить нас отсюда… Мы готовы ждать, пока все не будет решено окончательно… Мы не хотим форсировать события. Пилоты самолета и планера должны как следует подготовиться». Узнав о происшествии и пострадавших, Уолтер стал повторять это снова и снова.

Тревожила всех и необходимость нескольких полетов, поскольку за один раз вывезти из долины пятнадцать человек было невозможно. «Каждый полет повышает вероятность аварийных ситуаций, а то и катастрофы», — твердил Уолтер. Со своим старшим сержантом Сэнди Абреникой он обсуждал возможность пешего перехода — «сможем ли мы выбраться отсюда, если идея с планерами провалится». Не сообщая Элсмору, Уолтер и Абреника начали рассчитывать, сколько человек им потребуется для перехода по джунглям, где существовала вероятность встречи с охотниками за головами или японскими солдатами.

Маргарет продолжала молиться. Узнав о порвавшемся тросе, она укрылась в своем уголке большой палатки: «Я снова и снова читала молитвы. Я просила Бога сделать так, чтобы, спасая нас, никто не пострадал». То же происходило и с майором Сэмюелзом. Позже он признавался Маргарет, что пошел на воскресную службу и попросил капеллана помолиться за успех их миссии.

ДРУЖБА МАРГАРЕТ с туземной королевой пошатнулась в тот день, когда американка достала расческу и решила привести волосы в порядок. Королева была очарована: «Она никогда прежде не видела расчески, не видела, чтобы кто-то поступал так со своими волосами. Игрушка понравилась и другим туземкам. Вокруг меня собралось полдеревни, и я расчесывалась, пока у меня не занемела рука».

Маргарет подарила расческу своей подруге. Вместо того чтобы воспользоваться ею сама, туземка стала тщательно начесывать волосы на лицо Маргарет. Девушка терпеливо ждала, пока туземка закончит прическу, а потом зачесала волосы назад, как обычно. Королева взяла расческу и снова начесала волосы Маргарет на лоб. Эту комическую сценку зафиксировала камера Алекса Канна. Но когда в действии решил принять участие мужчина, ситуация перестала быть смешной.

«Сержант Веласко хотел закончить с этим „салоном красоты“, но тут к игре присоединился вождь, — записала в дневнике Маргарет. — Он начал перебирать мои волосы пальцами. Конечно, это был жест доброй воли, но внутри меня все сжалось. Впрочем, я не хотела обижать ни его, ни его людей. Поэтому я спокойно сидела и вежливо повторяла: „Унн, унн, унн“, как это принято у туземцев».

Веласко наблюдал за подругой Маргарет. Туземка заговорила довольно возбужденно. Сержант почувствовал, что она ревнует.

— Уходим, — скомандовал он, и они с Маргарет побежали прочь из деревни.

Маргарет расчесывает волосы после туземного «салона красоты» (фотография любезно предоставлена Б. Б. Макколлом).

Возвращаясь в базовый лагерь, сержант подытожил:

— Полагаю, ты могла бы стать их королевой. Но подозреваю, что ничем хорошим это для тебя бы не кончилось.

Маргарет боялась, что дружба с туземной королевой прекратится. Но, когда она снова пришла в деревню, подруга встретила ее с прежним радушием. По ее жестам Маргарет поняла, что та предлагает ей перебраться из лагеря в женскую хижину. «Веласко и Байлон сказали мне, что она явно предлагает меня удочерить. Не думаю, что это понравилось бы моему папе, оставшемуся в Овего», — записала Маргарет в дневнике. Она вежливо отказалась.

В другой раз, когда Маргарет пришла в деревню в сопровождении Деккера и Макколлома, к ней подошли несколько женщин. Они хотели, чтобы я протянула правую руку. «Когда я сделала это, одна из женщин подняла каменный топор, — записала Маргарет. — Я была так поражена первым проявлением насилия, что не могла пошевелиться».

Поняв, что происходит, Макколлом быстро оттолкнул Маргарет в сторону.

Позднее Макколлом попытался объяснить ей случившееся: «КОГДА ДЕВОЧКА ДОСТИГАЕТ БРАЧНОГО ВОЗРАСТА, ТУЗЕМЦЫ ОБРУБАЮТ ЕЙ КОНЧИКИ ПАЛЬЦЕВ НА ПРАВОЙ РУКЕ. ДУМАЮ, ЭТО БЫЛ НАМЕК, ЧТОБЫ МАРГАРЕТ ОБРАТИЛА ВНИМАНИЕ НА МЕСТНЫХ ПАРНЕЙ!» Макколлом сложил один и один, но в результате получил три. Он заметил, что у всех женщин, достигших половой зрелости, недостает нескольких пальцев, и сделал вывод, что одно связано с другим.

НА САМОМ ДЕЛЕ ЖИТЕЛИ деревни Колоима пытались помочь Маргарет выразить свое горе.

В отличие от жителей Увамбо, обитатели долины не знали о разбившемся самолете. Известия медленно распространялись по территории, где все враждовали друг с другом. Туземцы из долины считали, что Маргарет и ее спутники укрылись в Шангри-Ла от каких-то ужасных событий, произошедших в их мире. Жители Колоимы были настолько в этом уверены, что назвали Маргарет Нуарауке, что означает «сбежавшая».

По их логике и опыту, какая бы трагедия ни заставила Маргарет искать убежища в долине, она непременно связана со смертью. В память о мертвых Маргарет должна была пожертвовать собственные пальцы. Когда она отказалась, туземцы не обиделись. Кара за подобный проступок исходила бы не от них, а от духов.

Ошибалась и Маргарет, решившая, что вождь племени хочет сделать ее своей невестой. Наоборот, туземцы считали, что десантники готовы выдать Маргарет замуж за местного вождя, Сикмана Пири. «Белые мужчины сказали ему: „Спи с этой женщиной“, — вспоминал Хугиампот, который был тогда подростком. — Она сказала: „Спи со мной“. Но Сикман Пири ответил: „Нет, я боюсь“. И не взял ее в жены».

Маргарет/Нуарауке была не единственным белым человеком, кому туземцы дали имя. Сержанта Каоили они называли Келаби — это слово не имеет смысла в языке дани, по-видимому, это искаженная фамилия сержанта. Других чужаков они называли Бпик, Писек, Араум, Мамаге и Суарем. Теперь уже трудно определить, какое имя и кому принадлежало. Некоторые туземцы называли Алекса Канна Онггалиок, а другие запомнили его как Элабура Мулука — эта фраза на языке дани означает «большой живот».

КОГДА УОЛТЕР ВЕРНУЛСЯ в базовый лагерь из Увамбо, то он был очень рад снова увидеть жителей Колоимы. В дневнике капитан записал: «Все туземцы ценят нашу помощь, равно как и мы ценим помощь с их стороны». Но через три дня Уолтер почувствовал напряженность, граничащую с враждебностью. Перемена была неявной: меньше улыбок, меньше гостей из деревни…

Той ночью капитан услышал доносящиеся из деревни сердитые крики. Он поднял лагерь по тревоге и впервые за несколько недель выставил на ночь часовых. «Мы всегда должны быть готовыми ко всему, — записал он в дневнике. — В последние несколько дней туземцы стали менее дружелюбными. Но с нашим вооружением мы в безопасности. Мы приготовились к первой непростой ночи за все время пребывания в долине».

Ночь прошла без инцидентов, но Уолтер приказал своим людям сохранять бдительность. Сам он присматривал за Макколломом, Деккером и Маргарет. Уолтер приказал всем находиться на территории лагеря.

Возможно, он и перестраховался, но опасность была вполне реальной. ХОТЯ ТУЗЕМЦЫ ЦЕНИЛИ МЕДИЦИНСКИЕ ТАЛАНТЫ СЕРЖАНТА И ЛЮБИЛИ МАРГАРЕТ, ПРИСУТСТВИЕ БЕЛЫХ ЛЮДЕЙ НАРУШАЛО ИХ ОБРАЗ ЖИЗНИ — В ЧАСТНОСТИ, ИХ ВОЙНЫ. Базовый лагерь расположился в центре нейтральной территории, на которой туземцы сражались друг с другом. В присутствии чужаков жители деревни Колоима не могли удовлетворить свою страсть биться с врагами в открытом бою. Кроме того, местным вождям не нравилось, как Уолтер и его десантники сорят раковинами, стреляют из страшных ружей и ходят, куда им заблагорассудится. На протяжении многих лет главным человеком здесь был вождь Яли Лого.

Теперь же чужаки вели себя как главные, и Яли это не нравилось.

Не зная, что чужаки хотят покинуть долину, Яли начал готовить их уход на собственных условиях. Днем он пришел в лагерь, где Уолтер его сфотографировал.

На снимках вождь стоит в окружении своих людей совершенно спокойно, хотя и не улыбается.

Но, как рассказали туземцы, ночью он отправил сообщение своему заклятому врагу и частому противнику на поле боя, легендарному вождю Курелу из соседней деревни.

— Ночью враги встретились, — вспоминал Аи Бага, который в то время был подростком. — Яли хотел, чтобы духи покинули Шангри-Ла, и просил Курелу о помощи. Но Курелу отказался.

Несколько туземцев, которые были свидетелями этой встречи, решили, что Курелу было приятно видеть Яли в униженном положении. И он не имел ни малейшего желания присоединяться к заговору.

Местный «главный человек» — Яли Лого (в центре) (фотография любезно предоставлена С. Эрлом Уолтером-младшим).

Дни шли, а планеры так и не прилетали. Яли продолжал плести интриги, а Уолтер по-прежнему выставлял часовых.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

2. БЛАГОДАРНОСТЬ КОРОЛЕВЫ

Из книги Тирадентис автора Игнатьев Олег Константинович

2. БЛАГОДАРНОСТЬ КОРОЛЕВЫ Полковник Жозе Айрес Гомес был не прав. Именно в этот момент за здоровье Тирадентиса поднимало бокалы все высшее общество Вила-Рики, собравшееся в губернаторском дворце на рождественский прием.Подготовка к празднику в Вила-Рике началась


Загадка королевы экрана

Из книги «Я» и «МЫ». Взлеты и падения рыцаря искусства автора Каплер Алексей Яковлевич

Загадка королевы экрана 16 февраля 1919 года в Одессе у дома Попудова на Соборной площади стояла молчаливая толпа.Было нечто тревожное, пугающее в молчании обычно по-южному шумных, общительных, экспансивных одесситов.По временам к дому подъезжал экипаж. Люди расступались,


Авантюра королевы Марго

Из книги Генрих IV автора Балакин Василий Дмитриевич

Авантюра королевы Марго Трудным выдался для Генриха Наваррского 1585 год. Ко всем прочим треволнениям добавилась беда, которую, как говорится, не ждали. Взбунтовалась его благоверная, окончательно запутавшаяся в жизненных перипетиях. Она вдруг поняла, что никому не нужна и


Из батрачек — в королевы (Вия Артмане)

Из книги Богини советского кино автора Раззаков Федор

Из батрачек — в королевы (Вия Артмане) Вия Артмане жила в небольшой деревне возле города Тукумса с родителями, которые были батраками в буржуазной Латвии. С утра до вечера молодые горбатились на богатого помещика, и каких-то реальных перспектив у семьи не было, поскольку


90. Улыбка королевы

Из книги Марлен Дитрих автора Надеждин Николай Яковлевич

90. Улыбка королевы С момента её кончины прошло более пятнадцати лет. За это время немцы успели отметить столетие со дня рождения великой соотечественницы. И седой Берлин теперь знаменит не только Рейхстагом и останками Берлинской стены, но и как город, где родилась и


У королевы не бывает возраста

Из книги Ирина Мирошниченко автора Ярошевская Анна

Параллель жизни Петр безумно любил Катю. Она была похожа на солнышко – огненно рыжие волосы, стройная фигура и искорки в карих глазах очаровали молодого военного. С ней было ужасно легко и надежно, как это ни странно. Потому что она была сильной женщиной, в одиночку


Фрейлина королевы

Из книги Легендарные фаворитки. «Ночные королевы» Европы автора Нечаев Сергей Юрьевич

Фрейлина королевы Одержав эту победу и продолжая постигать секретные пружины государственного управления, маркиза де Помпадур стремилась еще более упрочить свой статус, и это ей удалось — в конце концов она добилась высокого официального положения не только при


День королевы

Из книги Мария Медичи автора Кармона Мишель

День королевы Обычно Генрих IV спит у Марии Медичи. По вторникам, четвергам и пятницам, когда проходят заседания совета, он поднимается в 7 утра. В другие дни просыпается позже, и самые близкие имеют право войти в спальню до его пробуждения. Но полог кровати опущен, и


Подруги королевы

Из книги На Таити автора Триоле Эльза

Подруги королевы Леонора была единственной подругой королевы из Флоренции. Очень скоро Мария Медичи подружилась с тремя самыми знатными дамами Французского королевства: герцогиней де Гиз, принцессой де Конти и мадам де Монпансье.Герцогиня де Гиз была лучшей подругой


Глава IV ПАРТИЯ КОРОЛЕВЫ

Из книги Игра престолов [В мире Льда и Пламени] автора Хорсун Максим Дмитриевич

Глава IV ПАРТИЯ КОРОЛЕВЫ Католики и протестанты 13 апреля 1598 года Генрих IV подписал Нантский эдикт, положивший конец религиозным войнам. Это был эдикт терпимости, признававший существование протестантской религии и разрешающий личное отправление культа в любых местах


Траур королевы

Из книги Подлинная история графа Монте-Кристо [Жизнь и приключения генерала Тома-Александра Дюма] автора Рейсс Том

Траур королевы Внешне Мария Медичи блюла все приличия траура. Она приказала отправить депеши государям, князьям или родственникам, чтобы лично уведомить их о смерти короля. «Моя скорбь и отчаяние таковы, что пока ничто не может меня утешить», — писала она герцогине


Отставка королевы-матери

Из книги Мне нравится, что Вы больны не мной… [сборник] автора Цветаева Марина

Отставка королевы-матери Государственным переворотом 24 апреля 1617 года Людовик XIII отыгрался за жестокое воспитание в детстве, виновницей которого считал свою мать, за ее опекунство до его совершеннолетия и даже после, наконец, за все более и более неприкрытое


XX ПРИЕМ У КОРОЛЕВЫ ПОМАРЭ

Из книги автора

XX ПРИЕМ У КОРОЛЕВЫ ПОМАРЭ У экс-королевы Марау Помарэ — прием: обед и танцы. Приглашены офицеры с А-н, приезжие богатые американцы, родственники королевы и мы. Всего человек тридцать.Снаружи деревянный дом королевы кажется небольшим, внутри же много просторных, высоких


Королевы в «Игре»

Из книги автора

Королевы в «Игре» Короны творят странные вещи с головами, на которые надеты. Дж. Р. Р. Мартин, «Битва королей» Фэнтезийное средневековье Джорджа Мартина лишено сказочности и романтизма. Здесь женщина из благородного рода – не более чем политическая фигура


Глава 7 Драгун королевы

Из книги автора

Глава 7 Драгун королевы 13 февраля 1786 года был подписан брачный контракт[382] между отцом Тома-Александра – «Александром Антуаном Дави де ля Пайетри, рыцарем, бывшим лордом и владельцем прихода Бьельвиль [и других фьефов], дворянином из бывшей палаты принца Конти» и так


Офелия – в защиту королевы

Из книги автора

Офелия – в защиту королевы Принц Гамлет! Довольно червивую залежь Тревожить… На розы взгляни! Подумай о той, что – единого дня лишь – Считает последние дни. Принц Гамлет! Довольно царицыны недра Порочить… Не девственным – суд Над страстью. Тяже?ле виновная –