МАСТЕР И МЕДИЦИНА Юрий Щербак

МАСТЕР И МЕДИЦИНА

Юрий Щербак

Парадоксально, но факт: в нарастающем из года в год потоке отечественных и зарубежных публикаций, посвященных творчеству М. А. Булгакова, многочисленных воспоминаний о нем, глубоких исследований, рисующих трагический образ писателя на безысходном фоне воен, революций и террора, во всем щедром половодье современной «булгаковианы» до сих пор — до выхода в свет книги Ю. Виленского — не появлялось сколько-нибудь значительных системных работ о врачебных, медицинских истоках бытия и деяний Мастера, хотя очевидность этой темы ясна, казалось бы, каждому.

«Доктор Булгаков» Ю. Виленского — первое добротное исследование подобного рода и уже этим своим «первенством» в столь престижной и бурно развивающейся отрасли знания, коей стало в наши дни булгаковедение, интересно и важно нашим современникам. Но не это самое главное. Гораздо важнее то, что автору удалось собрать, обобщить и творчески осмыслить поистине огромный и неизвестный массив медицинской информации, прямо или косвенно относящейся к жизни и творчеству киевского врача М. А. Булгакова, ставшего одним из ярчайших русских писателей XX века.

Ценность и сообщительность предлагаемой вниманию читателя книги очевидна. Не сомневаюсь, что труд Ю. Виленского будет достойным образом отмечен как читателями — медиками и не медиками, так и всеми специалистами-булгаковедами. Автору удалось воссоздать ряд малоизвестных эпизодов духовной биографии Михаила Булгакова, убедительно раскрыть сопряженность его медицинской и писательской судеб в их взаимопроникновении и взаимодополнении.

Вспомним хотя бы повествование об учителях будущего «лекаря с отличием» — профессорах медицинского факультета киевского университета св. Владимира, о неповторимой атмосфере либерально-врачебного идеализма, царившего в те годы на факультете. Благодаря Ю. Виленскому можно явственно представить погруженность будущего врача и писателя в мир медицинских знаний, медицинской этики, медицинской психологии — ежечасно и ежедневно, на протяжении многих лет. А ведь происходило все это в том счастливом возрасте, когда душа человеческая жадно впитывает все впечатления, когда формируются будущие воззрения, привычки, черты характера, политические и философские взгляды.

Система взглядов и знаний М. Булгакова подверглась затем суровой проверке на прочность в госпиталях первой мировой и гражданской воен, в земских амбулаториях и больницах, когда молодой врач и начинающий писатель столкнулся с жестокой действительностью распада страны, гибели общества, потери им христианских нравственных идеалов, со всеобщим озверением и одичанием, в питательной среде которого рождались будущие шариковы и швондеры.

Политическая и общественная позиция писателя Булгакова представляется мне неотделимой от этических взглядов врача Булгакова. Думаю, что эти взгляды ничем или мало чем отличались от либерально-демократических воззрений большинства земских врачей тех лет. В свое время, работая над материалами по истории медицины, я натолкнулся на следующее обращение, опубликованное в журнале «Русский врач» № 43–47 за октябрь-ноябрь 1917 г. (с. 575).

«Общество русских врачей в память Н. И. Пирогова вместе со всей страной, до глубин народной жизни взволнованной и страдающей, тяжело и болезненно переживают ее потрясения и не может остаться молчаливым зрителем событий, разрушающих основные устои демократического строя и приводящих страну к развалу и гибели. Не становясь на точку зрения какой-либо партии или политической группы и оставаясь в плоскости общечеловеческих и общедемократических идеалов, Правление Общества считает своим гражданским долгом в настоящий трагический момент народной жизни поднять свой голос. Правление призывает все живые врачебные силы страны стать на защиту общенародных интересов и принять участие в борьбе с надвинувшейся реакцией, психологическая почва для которой подготовлена всеми переживаниями страны и предостерегающим признаком которой являются успехи большевизма, захватившего власть насилием меньшинства населения над большинством его. Страна, охваченная бедствиями небывало продолжительной войны, хронического недоедания и всевозможных других моральных и материальных лишений, стала жертвой политической авантюры, сделалась объектом безумных социальных экспериментов, осуществляемых на ее обескровленном теле кучкой политических фанатиков. Власть была достигнута ими при помощи недопустимых демагогических приемов; несбыточными обещаниями и посулами они подчинили своему временному влиянию передовой отряд русской демократии — промышленный пролетариат; они оперлись на вооруженную силу, которая доставлена им тыловой армией, состоящей из элементов, оторванных от производительного труда… Завладевшая властью группа насильников по могла удержаться в положении народных вождей и сама попала под власть деморализованной толпы.

Лишенная творческих и моральных сил, группа эта дала простор для разгула темных элементов. К захватившим власть политическим безумцам примкнули, несомненно, авантюристы, творящие теперь суд и расправу над многострадальной страной. Они воскресили все худшие и наиболее преступные приемы отошедшего было в прошлое царского режима. Нет преступления против прав гражданина, против народной воли, пред совершением которых они бы остановились. Ими уничтожаются гражданские свободы неприкосновенность личности, жилища, свобода слова, печати, собраний, стачек, уничтожается правосудие, создается благоприятная почва для самосудов разнузданной толпы путем натравливания одних групп населения на другие, кощунственно втаптывается в грязь осуществленное русской революцией всеобщее прямое равное и тайное избирательное право, попирается неприкосновенность свободно избранных народом органов самоуправления, разрушаются основы народного благосостояния, расточаются народные сбережения…»

Да простит меня читатель за столь долгую документальную цитату из обращения пироговского общества русских врачей — наиболее авторитетной общественно-демократической медицинской организации, ликвидированной после октябрьских событий 1917 года. Можно соглашаться или не соглашаться с заявлением. Но мне кажется, что в этом во многом провидческом тексте пронзительно точно сформулирована нравственная и политическая позиция большинства русских интеллигентов — современников М. А. Булгакова — не принявших «нового» вероучения.

Отсюда — и пожизненная драма М. Булгакова, ставшего духовным изгоем в родной стране, по не продавшего свою душу а талант новым идеологическим Мефистофелям. Очень глухо и полунамеками об этом пишет Ю. Виленский, и потому мне представляется очень важным сказать здесь об этом прямо: антитоталитаризм, антисталинизм писателя Булгакова не был частным, изолированным явлением, некоей «аномалией», изъяном в личной его судьбе. Ненависть к любому насилию, неприятие любой политической доктрины, ведущей к «счастью» через горы трупов, — все эти качества были прочно закодированы в душе врача Булгакова, вынесшего из аудиторий медицинского факультета в Киеве может быть самую валшую в мире науку: науку любви к человеку.

И еще одна, поистине христианская идея живет постоянно в сознании Булгакова: понимание того, что грядет время расплаты за содеянные грехи, за все преступления тех смутных дней. Идея покаяния и искупления грехов. Вспомним статью писателя «Грядущие перспективы», написанную в 1919 году:

«Теперь, когда наша несчастная Родина находится на самом дне ямы позора и бедствия, в которую ее загнала «великая социальная революция», у многих из нас все чаще начинает являться одна и та же мысль:… а что же будет с нами дальше».

Что касается западных держав и их будущего, то ответ Булгакову ясен: «Мощный подъем титанической работы мира, который вознесет западные страны на невиданную еще высоту мирного могущества».

«А мы?» — спрашивает писатель. И дает горький ответ:

«Мы опоздаем. Мы так сильно опоздаем, что никто из современных пророков, пожалуй, не скажет, когда же наконец мы догоним их, и догоним ли вообще?

Ибо мы наказаны… Пока там, на Западе, будут стучать машины созидания, у нас от края и до края страны будут стучать пулеметы»

(М. Булгаков. Избранные произведения. К.: Дншро, 1990. — С. 438–439).

Быть может, только сегодня, живя в новое смутное время, в тревогах кризиса, охватившего страну, в боязни гражданской войны, кровавые миражи которой вновь бередят наше сознание, мы, «опоздавшие», сумеем глубже и полнее оцепить пережитое Булгаковым, и не только им, а и всем поколением его современников-врачей, жизнь которых пришлась на время, «когда стучали пулеметы». Пред нами пророческое предостережение.

Вот уникальные данные, собранные известным деятелем медицины Д. Н. Жбанковым, имя которого упоминается в этой книге:

«С августа 1914 по 1922 г. умерло (в России) 3254 врача, в среднем по 390 врачей в год. Но так как данные сведения неполны, то надо думать, что смертность была за эти годы еще больше. 1919–1920 сыпнотифозные годы дали громадную смертность: 615 и 597 человек. Средняя продолжительность жизни врача-мужчины — менее 40 лет. 55, 3 % умерло в возрасте 24–50 лет. Всего от сыпного тифа (1914–1922 гг.) умерло 1460 врачей (60 %), от остальных заразных болезней — 164, от наследственных и случайных причин — 270, от остальных болезней — 540. Убито па войне и погибло от ран 62, самоубийств — 59, расстреляно — 46, погибли при разных восстаниях — 43, убито бандитами — 36».

(«Врачебная газета», 1926, № 13).

Это хроника увиденного и пережитого и доктором Булгаковым.

Анализируя творчество М. Булгакова с точки зрения профессионального медика, Ю. Виленский находит достаточно убедительные, на мой взгляд, научно-врачебные параллели, о существовании которых вряд ли догадывались критики и литературоведы. Очень уместной представляется мне и глава «Чехов, Вересаев, Булгаков», в которой отнюдь не нарочито прочерчивается глубокая духовная преемственная связь между тремя писателями-врачами, такими разными, но исповедующими единую философию медицинского рационализма и милосердия.

Мирон Петровский, известный советский литературовед, один из самых вдумчивых исследователей творчества Булгакова, писал в статье «Мифологическое городоведепие Михаила Булгакова» (1990):

«Киев у Булгакова — не в изображении родного города, не в названиях киевских реалий, вообще не в «теме», он в самой структуре мышления писателя, в типологии его творчества. Предстоит ли художнику-живописцу нарисовать портрет, па писать пейзаж или построить жанровое полотно — он все равно макает кисти в свою палитру, — так Булгаков макал свои кисти в Киев, что бы не предстояло ему изобразить. Он, если можно так выразиться, мыслил Киевом».

Замените в этом высказывании слово «Киев» па «медицину» и вы получите представление о роли лекарской профессии в типологии творчества Булгакова.

Ю.Виленский всем строем своей книги, всей системой доступных ему доказательств свидетельствует о том, что «Булгаков макал свои кпсти в медицину, что бы пи предстояло ему изобразить».

Вместе с тем, повествуя о жизни М. Булгакова, обильно цитируя и комментируя его тексты, Ю.Виленский тактично соблюдает все приличествующие данному случаю правила жанра: книга его не претендует па глобальное толкование всех таинственных, ироничных, непредсказуемых поворотов мысли и слова писателя, медицинская профессия которого была очень важной, но, по-видимому, все-таки не самой главной опорой духовного мироздания. И как бы натуралистично и медицински точно ни была выписана мигрень у Понтия Пилата, не это делает Булгакова великим писателем, а те непостижимые прозрения духа, благодаря которым Иисус Христос и дьявол Воланд становятся нашими современниками и собеседниками, нашими судьями и учителями, входят в наше сознание зримее многих наших «живых» друзей и врагов.

Когда зимой 1990 года я приехал в теплый и дождливый Иерусалим (в университетском саду цвели розы, а на соседней горе, невдалеке от Голгофы, тускло отсвечивал золотой купол огромной мечети), я поймал себя на мысли, что смотрю на этот город, на его каменистые крутые улочки, на гроб Господний глазами Булгакова, хотя здесь писатель — увы! — не бывал. Таково могущество слова свободного и боговдохновенного, но материя сия не имеет никакого отношения к медицине. Тайной этой владели лишь избранные — Гоголь, Достоевский, Толстой, Платонов, которые, как известно, не являлись членами врачебной корпорации. Владел ею и Булгаков…

Подчиняясь законам жанра «медико-публицистического исследования», Ю. Виленский оставляет в стороне многие узловые проблемы, связанные с именем М. Булгакова. Назовем хотя бы в высшей степени противоречивый характер взаимоотношений писателя с Украиной, а точнее — с украинским национально-освободительным движением, роль которого в истории Булгаков, к сожалению, не понял, да и не мог понять в силу ряда обстоятельств.

Можем ли мы сегодня осуждать за это писателя, имеем ли право выставлять оценки за поведение на уроке времени? Тем более, что в теме этой далеко не все так просто и однозначно: будем надеяться, что найдется в Киеве объективный последователь, который сможет подняться над упрощенными, «черно-белыми» представлениями о тех грозных днях национальных и социальных распрей.

В целом же, несмотря на отдельные спорные моменты книги, некоторую патетичность стиля, предположительный характер ряда допущений, идеализацию медицинской прозорливости Булгакова, исследование Ю. Виленского следует считать серьезным достижением отечественного булгаковедения. Приятно отметить последовательность издательства «Здоровья», выпускающего уже вторую книгу, посвященную творчеству писателя-врача. Первой в этом ряду стояла блестящая книга профессора Е. 6. Меве о медицинских аспектах творчества А. П. Чехова. Хочется верить, что издательство «Здоровья» не ограничится этим и продоля?ит серию, пользующуюся заслуненной популярностью у читателей.

Юрий Григорьевич Виленский — врач-фтизиатр, кандидат медицинских наук, литератор, популяризатор медицины, выпускник Киевского медицинского института. Почти все, о чем он пишет, знакомо ему не понаслышке — и подвал анатомического музея на улице Ленина, 37 (во времена Булгакова — улица Фундуклеевская), и знаменитые акушерская и хирургическая клиники на бульваре Шевченко (бывший Бибиковский бульвар), и здание туберкулезного института на Батыевой горе, и многое другое, что навсегда осталось в памяти нескольких поколений киевских врачей… Самоотверженно и увлеченно работал он над этой книгой, отложив на время в сторону рукопись недописанной повести о врачах-фтизиатрах — повести правдивой и интересной. Человек скромный и даже застенчивый, Ю. Виленский преображался, когда речь заходила о его любимом Булгакове: мог часами рассказывать о своих поисках, предположениях и находках, встречах со старыми врачами, теми, кто мог хоть что-нибудь поведать о мастере или о жизни тогдашнего медицинского факультета и киевского врачебного общества. Думаю, что тему эту «Булгаков — Киев — медицина» Ю. Виленский уже не оставит, будет и дальше развивать и обогащать. Ибо тема эта глубока и неисчерпаема, как глубоки и неисчерпаемы медицина и литература.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Медицина 

Из книги Рассказы ездового пса автора Ершов Василий Васильевич

Медицина  Захожу перед вылетом в стартовый медпункт. Стартовый врач ведет оживленную беседу с моим коллегой.– Вы на Ростов летите, верно?– На Ростов… – хмуро отвечает летчик.– Ой, у меня к вам маленькая просьба. Привезите ведерко вишни. Там, знаете, как зайдешь на


Судебная медицина

Из книги После Гиппократа автора Смирнов Алексей Константинович

Судебная медицина Когда пятикурсник впервые входил в этот кабинет, его брала оторопь. На то и был кафедральный расчет: мы будем заниматься не херней, а серьезными делами.Потому что там не было привычных микроскопов и даже столов с убиенными телами, накрытыми простыней.Мы


Судебная медицина

Из книги Чернобыль автора Щербак Юрий Николаевич

Судебная медицина Когда пятикурсник впервые входил в этот кабинет, его брала оторопь. На то и был кафедральный расчет: мы будем заниматься не херней, а серьезными делами.Потому что там не было привычных микроскопов и даже столов с убиенными телами, накрытыми простыней.Мы


Юрий Николаевич Щербак.  Чернобыль

Из книги Маленькая девочка из «Метрополя» автора Петрушевская Людмила Стефановна

Юрий Николаевич Щербак.  Чернобыль _*Группа ученых может поставить плохо подготовленное общество перед лицом таких открытий, применение которых приведет к необратимым всесокрушающим последствиям; горстка людей в состоянии бросить весь мир в пламя последнего


Медицина

Из книги Рассказы ездового пса автора Ершов Василий Васильевич

Медицина А теперь о том нашем полете с маленькой челябинской Светланой.Когда самолет причалил, я, выйдя из своего уголка, охромела. На колене вздулась какая-то подушка.Новости! А мне читать лекции, как прикажете стоять? А ходить как?Однако я была застрахована. Моя


Медицина

Из книги Антисоветский Советский Союз автора Войнович Владимир Николаевич

Медицина Захожу перед вылетом в стартовый медпункт. Стартовый врач ведет оживленную беседу с моим коллегой.- Вы на Ростов летите, верно?- На Ростов… - хмуро отвечает летчик.- Ой, у меня к вам маленькая просьба. Привезите ведерко вишни. Там, знаете, как зайдешь на рынок…


Бесплатная медицина

Из книги Председатели и губернаторы. Взаимосвязь времен, Или Судьбы, жизнь и деятельность председателей Краснодарского крайисполкома, глав администраций (губер автора Салошенко Виктор Николаевич

Бесплатная медицина Каждый советский человек, заболев, может пойти в поликлинику, может вызвать врача на дом, может вызвать скорую помощь, это ему ничего не стоит. Если попадет в больницу, ему счета за лечение потом не пришлют. Но…В 70-м году ко мне в Москву приехала из


ЩЕРБАК

Из книги Ошо: Будда-хулиган, который «никогда не рождался и никогда не умирал» автора Раджниш Бхагван Шри

ЩЕРБАК Тот, кто искореняет свои ошибки и преодолевает недостатки, энергично и постоянно продвигаясь вперед, достигнет больших высот в своем развитии. Тельман 1 Владимир Николаевич Щербак, в январе 1985 года сменивший Н. Я. Голубя, был известен мне много раньше, когда он,


Медицина 

Из книги Метод Кошастого (февраль 2011) автора Сергиенко Виктор

Медицина  Захожу перед вылетом в стартовый медпункт. Стартовый врач ведет оживленную беседу с моим коллегой.– Вы на Ростов летите, верно?– На Ростов… – хмуро отвечает летчик.– Ой, у меня к вам маленькая просьба. Привезите ведерко вишни. Там, знаете, как зайдешь на


4. Медицина

Из книги Темы с вариациями (сборник) автора Каретников Николай Николаевич

4. Медицина В докризисный период медицина мне доступна в районной больнице в Переяславе. Ехать туда 20 км, если что — это 15–30 минут. Я там был, больница весьма приличная, поликлиника, круглосуточный травмпункт, скорая помощь и т. д. В период кризиса и после — я прогнозирую


Медицина для композиторов

Из книги Чехов в жизни: сюжеты для небольшого романа автора Сухих Игорь Николаевич

Медицина для композиторов Отравление было тяжелым. Организм катастрофически обезвоживался, и «скорая» быстро доставила меня из Дома звукозаписи в первую попавшуюся больницу. Меня внесли в приемный покой и уложили на клеенчатую скамью. Было одиннадцать утра.Подошел


МЕДИЦИНА

Из книги Размышления странника (сборник) автора Овчинников Всеволод Владимирович

МЕДИЦИНА ……Чехов был примерным студентом и, несмотря на отвлекавшие его с первых же курсов писательские дела, с полным успехом изучил медицинские науки: лекции он посещал, посещал аккуратно и клиники и лаборатории. По окончании медицинского факультета он не бросил


Кулинария или медицина?

Из книги Триумвират. Творческие биографии писателей-фантастов Генри Лайон Олди, Андрея Валентинова, Марины и Сергея Дяченко автора Андреева Юлия

Кулинария или медицина? В духовной культуре народов Дальнего Востока кулинария и медицина неразрывно связаны между собой. Китайские врачи издавна используют алкоголь для накопления и сохранения лечебной силы различных органических веществ. Будь то лекарственные


Медицина

Из книги Не служил бы я на флоте… [сборник] автора Бойко Владимир Николаевич

Медицина Если бы я был болезнь – я был бы паранойя. Если бы я был фрукт – я был бы тот еще фрукт О’Санчес Вернемся назад, дорогие читатели. Сергей Дяченко закончил школу в 1963 году и, как и было запланировано заранее, поступил в мединститут. О том, что наш герой изберет


МЕДИЦИНА БЕССИЛЬНА…

Из книги автора

МЕДИЦИНА БЕССИЛЬНА… В военно-морской госпиталь Черноморского флота «…прибыла банда из Амура…», то есть для очередной проверки прибыла инспекция Главного Медицинского Управления ВС СССР. Все было бы ничего (у флотских медиков всегда все и вся в порядке), но председателю