Леван Хаиндрава. Памяти друга

Леван Хаиндрава. Памяти друга

ТЯЖЕЛО терять друга, тяжело вдвойне, когда друг этот – Поэт, не достигший еще и пятидесяти лет, не написавший и половины того, что мог бы написать…

Мы познакомились с Ириной Озеровой лет пятнадцать тому назад в Гагра.

Есть места на земле – их не так уж много, – самой судьбой словно предназначенные благотворно влиять на душу человека, способствовать внутренней гармонии, пробуждать чувства возвышенные и важные. Таким местом для меня является Гагра. Мне достаточно ступить из вагона на перрон вокзала, и я уже ощущаю себя отрешившимся от всего ненужного и случайного, что облепляет нашу повседневную жизнь, как ракушки дно корабля.

В тот первый вечер нашего знакомства Ирина призналась мне, что и она здесь испытывает то же. Мы долго гуляли втроем (Ирину сопровождал ее муж – Олег Васильевич Пучков) и, может быть, под влиянием этой не сравнимой ни с чем благодати – тихого, нежного моря, шелкового, благоуханного воздуха, четкого абриса окрестных гор, словно прислушивавшихся к разговору, – открывали друг другу наши души.

Какая это радость, «свой путь земной пройдя до половины», найти в незнакомом еще вчера человеке сердце близкое, чувства родственные, узнать, что живет этот человек теми же надеждами, которыми жив ты сам, болеет теми же болями. Так Гагра в тот далекий, увы, уже неповторимый вечер одарила меня счастьем обретения друга в самом высоком и чистом значении этого слова.

Потом мы собрались у Ирины на балконе. Опять был нежный, благостный вечер, в темноте о чем-то своем бормотало море, а Озерова читала свои стихи. Она прочла их немного, но и того было достаточно, чтобы понять, что имеешь дело с настоящим поэтом, поэтом «божьей милостью», у которого ни одно слово не может быть изъято, заменено или переставлено. «Лучшие слова в лучшем порядке»…

Ее нравственная позиция была единственно возможной для человека, который о своем призвании сказал так:

И есть ли в жизни большая награда,

Чем верность одержимости своей?

А сама эта позиция выражена с предельной лаконичностью и силой:

Он мучился и созидал добро,

И воевал со злом. Он был поэтом.

Тут уместно сказать об одном, становящемся все более редким, качестве стихов Ирины Озеровой: они кратки, они немногословны.

Как часто изводятся нынче многие десятки, даже сотни строк, чтобы выразить мысль, для которой и одной-то строфы много. У Озеровой же редко какое стихотворение длиннее двадцати–двадцати четырех строк, и при этом сколько мыслей! Эта краткость, строгая ясность, лапидарность стиля роднят ее с «королевой Анной», как сказала Ирина Озерова об Анне Андреевне Ахматовой в одном из своих стихотворений. Недаром великая Анна любила и ценила поэзию Озеровой, дарила ее своей дружбой.

И еще одну черту Ирины Озеровой необходимо выделить – творческую бескомпромиссность. Как поэт она всю недолгую жизнь шла своим путем, не искала легких, проторенных дорог. Муза Озеровой лирична и философична в одно и то же время, а философия ведь подразумевает наличие собственных мыслей, своего угла зрения на острейшие проблемы человеческого бытия. У Ирины Озеровой это было, и она умела облечь свои мысли в строгую, порою блестящую поэтическую форму. Как для всякого серьезного писателя – поэта или прозаика безразлично, – для нее главное было написать, создать, а не поскорее увидеть свое создание напечатанным. Она была очень строга к себе. Строга и бескомпромиссна. Поэтому так мало сборников собственных стихов успела она издать при жизни.

Одержимость не давала Ирине Николаевне провести ни одного дня без поэзии. Она много и хорошо переводила. Круг ее интересов как переводчика весьма широк: от Байрона, Гюго, Бодлера и Эдгара По до Рильке, Расула Гамзатова и поэтов Чечено-Ингушетии.

«Я давно мечтаю попробовать свои силы в переводах из грузинской поэзии, – сказала она как-то, – но всякий раз неуверенность охватывает меня. Ведь грузинская поэтическая культура – это такая вершина! К ней надо подойти во всеоружии. Я непременно приеду к вам, когда почувствую себя готовой».

И она осуществила свою давнюю мечту: побывала в Тбилиси, завязала творческие контакты, с жадной любознательностью знакомилась с памятниками старины, посещала древние храмы, музеи, старалась вникнуть в наш быт, традиции, постичь национальный дух грузинского народа. Увы, жить ей оставалось уже немного… Это слово горького прощания хочется закончить ее собственными строками из стихотворения «Поэт»:

В постели умирал, бывал убит,

То на дуэли, то ударом в спину,

Бывал прославлен и бывал забыт…

Но до сих пор перо его скрипит,

Но до сих пор свеча его горит,

Оплывшая всего наполовину.

«Кавкасиони», выпуск второй, 1984 г.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Памяти друга

Из книги Почти дневник автора Катаев Валентин Петрович

Памяти друга ІУмер Ильф – один из двух, составлявших замечательное содружество: Ильф – Петров. Друг добрый и вместе с тем требовательный. Взыскательный художник, человек тонкого и оригинального критического ума, высокого литературного вкуса. Милый, дорогой спутник


II. На могиле друга

Из книги Былое и думы. (Автобиографическое сочинение) автора Герцен Александр Иванович

II. На могиле друга Он духом чист и благороден был, Имел он сердце нежное, как ласка, И дружба с ним мне памятна, как сказка. …В 1840 году, бывши проездом в Москве, я в Первый раз встретился с Грановским. Он тогда только что возвратился из чужих краев и приготовлялся занять свою


ПАМЯТИ ДРУГА, ЛЕТЧИКА-ИСПЫТАТЕЛЯ ЮРИЯ ГАРНАЕВА

Из книги В путь за косым дождём автора Меркулов Андрей Георгиевич

ПАМЯТИ ДРУГА, ЛЕТЧИКА-ИСПЫТАТЕЛЯ ЮРИЯ ГАРНАЕВА А если это так, то что есть красота И почему ее обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, Или огонь, мерцающий в сосуде? Н. Заболоцкий Романтика — странное слово.Никто не знает, что это такое.Такого слова нет в


Сергей Образцов ПАМЯТИ ДРУГА

Из книги Воспоминания о Корнее Чуковском автора Коллектив авторов

Сергей Образцов ПАМЯТИ ДРУГА О писателе, поэте, литературоведе Корнее Ивановиче Чуковском будут писать много. Его место в русской литературе очень велико, и трудно, невозможно представить себе, что образовавшаяся пустота может быть кем-либо заполнена. О человеке, о


Кентавр Хаиндрава

Из книги Репортаж без микрофона автора Махарадзе Котэ

Кентавр Хаиндрава Вспоминая детские годы, не перестаю удивляться, почему это все гоняли мяч, состязаясь в ловкости, силе и точности ударов, поголовно всех обуял футбол, а я… бегал. Чаше один, реже со своими сверстниками, а иногда с удовольствием соревнуясь с более


Два друга

Из книги Путешествие без карты автора Грин Грэм

Два друга Этих двух людей — Генри Джеймса и Роберта Льюиса Стивенсона — разделяло немалое расстояние: от островов Самоа до улицы Де — Вер — Гарденз в Кенсингтоне. С одной стороны — Генри Джеймс, с высоким крутым лбом, с респектабельной бородкой, придававшей ему, по


Памяти друга*

Из книги Воспоминания и впечатления автора Луначарский Анатолий Васильевич


ПАМЯТИ УШЕДШЕГО ДРУГА

Из книги В тени Большого дома автора Косцинский Кирилл Владимирович

ПАМЯТИ УШЕДШЕГО ДРУГА ПРОФЕССОР АДАМ УЛАМ: Когда в 1979 году Кирилл появился в Русском научном центре при Гарвардском университете, ему было уже за шестьдесят. В этом возрасте трудно менять образ жизни и привычки. Но он удивительно быстро освоился в Центре (что, кстати, —


М. Ростропович. Памяти моего большого друга Юрия Елагина

Из книги Укрощение искусств автора Елагин Юрий Борисович

М. Ростропович. Памяти моего большого друга Юрия Елагина Я прочитал «Укрощение искусств», когда был еще советским артистом и приезжал в США на гастроли. Книга так понравилась мне, что я решил пойти на риск и взять ее с собой, в Советский Союз. Мне повезло – в тот раз меня не


НЕЗАБЫВАЕМОЙ ПАМЯТИ ДРУГА

Из книги Путешествие с Даниилом Андреевым. Книга о поэте-вестнике автора Романов Борис Николаевич

НЕЗАБЫВАЕМОЙ ПАМЯТИ ДРУГА


Памяти друга

Из книги Как жил, работал и воспитывал детей И. В. Сталин. Свидетельства очевидца автора Сергеев Артём Фёдорович

Памяти друга 15 января 2008 года не стало Артема Федоровича Сергеева. Давний товарищ газеты «Завтра» ушел из жизни. Мы потеряли преданного друга, наша потеря невосполнима, скорбь велика, и мы разделяем горе, постигшее семью, с его родными и близкими.Артем Федорович (род. 5


Железный Конёк-Горбунок памяти двухколёсного друга

Из книги Мемуары автора Днепровский Роман

Железный Конёк-Горбунок памяти двухколёсного друга До августа 2009 года он жил на даче, на чердаке - в моей бывшей фотолаборатории. Потом, когда на месте дачного дома осталась лишь горка обугленых обломков, его покорёженую огнём раму, вместе с остальными следами пожарища,


Памяти друга

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

Памяти друга Леван Хаиндрава. Памяти друга ТЯЖЕЛО терять друга, тяжело вдвойне, когда друг этот – Поэт, не достигший еще и пятидесяти лет, не написавший и половины того, что мог бы написать…Мы познакомились с Ириной Озеровой лет пятнадцать тому назад в Гагра.Есть места на


Подарок друга

Из книги Мои путешествия. Следующие 10 лет автора Конюхов Фёдор Филиппович

Подарок друга 6 декабря 1995 года83°56’18’’ ю. ш., 80°36’42’’ з. д.День тяжелый, с утра была белая мгла. После 14 часов засветило солнце, небо высокое и фиолетовое, а сейчас, в 20:20, снова небо затянуло тучами и солнце скрыто. Шел 10 часов 30 минут. Прошел 12 миль, рекорд.


81. Гибель друга

Из книги Юрий Гагарин автора Надеждин Николай Яковлевич

81. Гибель друга Что происходило в последние секунды жизни Владимира Комарова, описать трудно… Существует несколько версий событий (информацию, как водится, засекретили, поэтому однозначной трактовки нет до сих пор). Согласно одной из них, Комаров погиб ещё при вхождении


Глава пятая Я ДРУГА ЖДУ. РАССКАЗ РОДИОНА ЩЕДРИНА, КОМПОЗИТОРА И ДРУГА ПОЭТА

Из книги Андрей Вознесенский автора Вирабов Игорь Николаевич

Глава пятая Я ДРУГА ЖДУ. РАССКАЗ РОДИОНА ЩЕДРИНА, КОМПОЗИТОРА И ДРУГА ПОЭТА Левая пятка не так повернута Рассказ композитора Родиона Щедрина записан в ноябре 2013 года в питерской гостинице «Астория». Дополненный комментариями из мемуаров, интервью его жены, балерины Майи