38. «Всё это прошлое, друг: и юность, и шумная радость…»

Всё это прошлое, друг: и юность, и шумная радость,

И торопливый порыв сердца любить и любить.

Время иное познать – познать красоту отреченья

И со смиреньем конца – общего жребия ждать.

23 декабря 1926

Более 800 000 книг и аудиокниг! 📚

Получи 2 месяца Литрес Подписки в подарок и наслаждайся неограниченным чтением

ПОЛУЧИТЬ ПОДАРОК

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Читайте также

Чужое прошлое Чужое прошлое было частью нашего настоящего. Не всегда удавалось его отогнать. Магия слов. Серебряная пуля. Монте-Кристо. Анна Австрийская.Ляжешь спать, повторишь в темноте раз десять. Может, и приснится потом. Сегодня у нас опять собирались старики.

Прошлое Прошлое! Как явственно я слышу твой негромкий голос…В маленьком городке, в горах, на демидовском заводике, что стоит в низинке под намывной плотиной, обследовал я старинный цех. Двести лет катают в нем один и тот же кровельный стальной пласт, неказистый на вид, с

Радость бытия — радость песни Она присуща всему живому и всему здоровому на земле. Наверно, это самая земная из всех земных радостей, самая простая и самая чистая.Я думаю об этом, подняв голову к розовеющему вечернему небу. Там, в небе, мои любимцы — стрижи.Стриж рождён для

38. «Всё это прошлое, друг: и юность, и шумная радость…» Всё это прошлое, друг: и юность, и шумная радость, И торопливый порыв сердца любить и любить. Время иное познать – познать красоту отреченья И со смиреньем конца – общего жребия ждать. 23

ПРОШЛОЕ Ах, неделя моя полуночная, Вся счастливая жизнь впереди. Если это и есть мое прошлое, Значит, прошлое всё —

Прошлое Ах, неделя моя полуночная, Вся счастливая жизнь позади, Если это и есть мое прошлое, Значит, прошлое все —

«ЮНОСТЬ» И МОЯ ЮНОСТЬ Из блокнота Валентин Петрович Катаев вольготно делился с молодыми своим искусством, своими художническими тайнами. Потому, наверное, «Юность» при нем стала для них взлетным, стартовым полем.И многим помогла сделаться популярными, известными,

Шумная слава Геккеля и скромные открытия Ковалевского Ковалевский со свойственной ему неторопливостью не спешил делать широко идущие выводы из открытых им фактов. Зато другие поторопились подхватить открытия Ковалевского и на их основе провозгласить свои теории.

Прошлое Я не жалею о прошлом: это бессмысленно, деструктивно, отнимает много сил. Как мировая история не знает сослагательного наклонения, так и история человеческой жизни не знает ответа на вопрос «Что было бы, если бы я не…?» или «Если бы я вместо этого…?».Я не оцениваю

А. М. Яглом Друг близкий, друг далекий Случайности играют большую роль в любой жизни. В моей обстоятельства сложились так, что я, по-видимому, знал А. Д. Сахарова дольше всех других (кроме, может быть, некоторых его родственников), с кем он продолжал встречаться до конца

ПРОШЛОЕ Я не жалею о прошлом — это бессмысленно, деструктивно, отнимает много сил. Как мировая история не знает сослагательного наклонения, так и история человеческой жизни не знает ответа на вопрос «Что было бы, если бы я не…?» или «Если бы я, вместо этого…?».Я не оцениваю

ПРОШЛОЕ Ах, неделя моя полуночная, Вся счастливая жизнь впереди. Если это и есть мое прошлое, Значит, прошлое всё –

Живое прошлое У этой книги есть одна удивительная особенность: начиная с первых же строк она вся воспринимается как бы на слух, в каком-то едином, постепенно все более вас увлекающем напоре слышимой речи. И, перевернув последнюю страницу, вы, наверно, еще долго будете

Прыжки в прошлое Люблю по вечерам, пока ещё бабье лето и не пошли дожди, торчать на спортплощадке в школьном дворе. Обожаю прыгать в длину! Но только когда меня никто не видит. Когда смотрят – ни за что прыгать не стану! Разумеется, меня интересует не результат – мне

О прошлом и настоящем Глава XIX, в которой прошлое становится настоящим, настоящее уносится в прошлое, наша героиня осваивает «цифру» и наконец-то примиряется с компьютерами Еще до моего прихода в американский Vogue в 1988 году, когда я работала у Кельвина Кляйна, мы с Дидье

34. Прошлое Рядом с Пиаф всегда было много самого разного народу – не только друзей, но и откровенных приживал, обиравших и бессовестно обманывавших ее.Одну женщину, распускавшую об Эдит по всему Парижу вздорные слухи, оговаривавшую ее, и даже шантажировавшую, Пиаф