10. Трое со шхуны

10. Трое со шхуны

Большой Луи взглянул на море, превратившееся в черную дыру, потом украдкой на Мегрэ, пожал плечами и буркнул, обращаясь к комиссару:

— Подниметесь на борт?

Мегрэ заметил, что Ланнек держит что-то в руках: это был конец швартова. Он проследил глазами и увидел, как трос скользит по береговому кнехту, возвращаясь на судно. Значит, трос был просто наброшен на кнехт, а оба конца его закреплены на палубе. Это позволяло экипажу «Сен-Мишеля» отдать швартовы, не спускаясь на берег. Комиссар ничего не сказал. Он знал, что в порту никого не было. Жюли, должно быть, рыдала в своей кухне, в трехстах метрах отсюда, а кроме нее ближе всего к судну находились сидящие в тепле бистро портовики. Он ступил на стрингер, соскочил на палубу. Луи последовал за ним. Несмотря на волнорезы, море в порту было неспокойным, и «Сен-Мишель» поднимался и опускался на волнах, как бы подчиняясь мощному дыханию.

В черноте ночи виднелись лишь слабые желтые отблески на мокрых предметах. На носу судна маячил неясный силуэт — капитан, удивленно смотревший на Луи. На нем были высокие резиновые сапоги, непромокаемый плащ, зюйдвестка. Он не выпускал из рук каната. Трое со шхуны наблюдали за Мегрэ, так отличавшимся от них своим пальто с бархатным воротником и котелком, который он придерживал рукой.

— Вы не отплывете сегодня ночью! — сказал он.

Никто не возражал, только Ланнек и Большой Луи обменялись взглядами, которые значили: «Отплывем все-таки?» — «Не стоит».

Порывы ветра становились такими неистовыми, что было трудно удержаться на ногах. Наконец Мегрэ направился к знакомому ему люку.

— Пойдемте поговорим… Позовите также второго матроса.

Он предпочитал, чтобы в тылу у него никого не было. Все четверо спустились по крутой лестнице. Моряки сняли сапоги и плащи. Горела подвесная лампа, на столе стояли стаканы рядом с морской картой, испещренной карандашными пометками и жирными пятнами.

Ланнек бросил в печку два брикета угля. Он не предлагал своему гостю выпить и глядел на него искоса. Старый Селестен уселся в дальнем углу. Он был зол и встревожен, гадая, зачем это его вызвали в кубрик. Позы моряков говорили сами за себя: никто не хотел начинать разговора, потому что они не знали, что было уже известно Мегрэ, Капитан вопросительно смотрел на Большого Луи, который отвечал ему взглядами, полными отчаяния: он не мог объяснить происходящее в двух словах.

Откашливаясь, чтобы прочистить горло, Ланнек проворчал:

— Вы хорошо подумали?

Мегрэ сидел на скамейке, положив локти на стол. Он машинально вертел в руках пустой стакан, такой засаленный, что стекло потеряло прозрачность. Большой Луи стоял, немного наклонив голову, чтобы не задевать потолок. Ланнек для виду перебирал что-то в шкафу.

— Подумал о чем?

— Не знаю, какие у вас права, знаю только, что лично я подчиняюсь морским властям. Кто еще имеет право запретить судну войти в порт или выйти из него?

— Ну и что?

— Вы мешаете мне отплыть из Вистреама, а мне нужно в Ла-Рошель, взять груз. За каждый день опоздания я должен платить неустойку.

Разговор начинался скверно — в серьезном, полуофициальном тоне. Мегрэ уже слышал подобные речи: разве мэр не угрожал ему вот так же? Жан Мартино тоже взывал к властям, правда, не к морским: он угрожал дипломатическим скандалом.

Мегрэ шумно втянул воздух, бросил на моряков быстрый взгляд, в котором промелькнуло озорство.

— Не строй из себя хитреца, — сказал он по-бретонски, — а лучше налей-ка выпить.

Трюк Мегрэ мог не пройти. Но старый матрос первым удивленно повернулся к комиссару. Морщину на лбу Большого Луи разгладились. Ланнек, еще не совсем оттаявший, спросил:

— Вы бретонец?

— Не совсем. Я с Луары, но учился в Нанте.

Ланнек скривился: гримаса истинного бретонца с побережья, когда ему говорят о бретонцах внутренних районов и особенно о полубретонцах района Нанта.

— Больше нет того голландского джина, что мы пили в прошлый раз?

Ланнек взял бутылку, медленно наполнил стаканы: он был рад хоть чем-нибудь заняться. Он еще не знал, что делать. Мегрэ же, приветливый, с трубкой в зубах, сдвинув шляпу на затылок, усаживался поудобнее.

— Можешь сесть, Луи.

Тот повиновался. Неловкость не исчезала, но она стала другой: эти трое сердились на себя за то, что не отвечали сердечностью на сердечность. И все-таки они вынуждены были оставаться настороже.

— Ваше здоровье, ребята! Ведь признайтесь, что, мешая вам выйти в море сегодня ночью, я избавляю вас от хорошенькой качки.

— Опасно только в проходе в порту, — пробормотал Ланнек, глотнув джина. — Когда выйдешь в открытое море, уже не страшно. Но проход опасен, особенно из-за течения Орны и песчаных отмелей. Каждый год там кто-нибудь да сядет.

— С «Сен-Мишелем» никогда не было никаких неприятностей?

Капитан поспешил прикоснуться рукой к деревянному. Селестен недовольно промычал что-то, услышав про неприятности.

— «Сен-Мишель», может быть, лучший парусник на побережье. Вот, например, два года назад в сильном тумане он всем днищем сел на камни у английского берега. Прибой был дьявольский. Другое бы судно так и осталось сидеть на камнях, а наше, оказавшись на плаву при следующем приливе, даже не нуждалось в заходе в сухой док для осмотра.

Мегрэ чувствовал, что на этой почве они могли бы договориться. Но он не был расположен всю ночь беседовать о судовождении. От мокрой одежды поднимался нар, струйки воды стекали по лестнице. И, честно говоря, комиссар плохо переносил все усиливающуюся качку шхуны, которая время от времени сильно ударялась бортом о сваи.

— Из нее выйдет прекрасная яхта! — произнес Мегрэ, глядя в сторону.

На этот раз Ланнек вздрогнул.

— Да, из нее могла бы выйти прекрасная яхта, — поправил он. — Только палубу надо переделать, облегчить немного паруса, особенно вверху.

— Норвежец уже подписал бумаги?

Ланнек быстро взглянул на Большого Луи. Тот вздохнул. Эти двое дорого бы заплатили за несколько секунд разговора с глазу на глаз. Что Луи рассказал комиссару? Что мог сказать Ланнек? Большой Луи ушел в себя. Он не строил никаких иллюзий. Невозможно было объяснить капитану, что происходит. Все было так сложно! Конечно, сейчас начнутся неприятности! Луи предпочел выпить: налил себе джина, залпом опрокинул содержимое стакана, посмотрел на комиссара почти без враждебности, словно смирившись.

— Какой норвежец?

— Ну норвежец, который не совсем норвежец… Мартино… Однако он не мог увидеть «Сен-Мишель» в Тромсё, так как шхуна никогда не ходила так далеко на север.

— Заметьте, что она могла бы это сделать. «Сен-Мишель» спокойно дойдет и до Архангельска.

— Когда он вступает во владение шхуной?

Старый матрос в своем углу усмехнулся. Его ирония относилась не к Мегрэ, а к им троим, экипажу шхуны.

Ланнек ограничился довольно жалким ответом:

— Не понимаю, что вы хотите сказать.

Мегрэ толкнул его в бок:

— Чудак ты! Ну-ка, ребята, хватит хмуриться, как на похоронах, и упрямиться, как истинные бретонцы… Мартино обещал купить шхуну. Так купил он ее в конце концов или нет?

Вдруг его осенила догадка:

— Дайте-ка мне реестр экипажа.

Он почувствовал, что попал в точку.

— Я не знаю, где он…

— Ланнек, ведь я просил тебя не дурить. Дай мне реестр, тысяча чертей!

Он притворился эдаким грубоватым ворчуном. Капитан пошел к шкафу и принес истрепанный портфель, ставший серым от времени. Он был полон документов, деловых писем на бланках навигационных компаний. В большой желтой папке лежали огромные листы бумаги: это был реестр экипажа. Он был составлен всего полтора месяца назад, а именно 11 сентября, то есть за пять дней до исчезновения капитана Жориса.

«Шхуна „Сен-Мишель“, водоизмещением 270 тонн, оснащена для каботажного плавания. Владелец: Луи Легран, из Пор-ан-Бессен. Капитан: Ив Ланнек. Матрос: Селестен Гроле».

Большой Луи налил себе в стакан. Ланнек в замешательстве опустил голову.

— Смотри-ка! Теперь, выходит, ты владелец судна, Большой Луи?

Тот не ответил. В своем углу Селестен жевал табак.

— Послушайте, ребята, не будем терять времени. Я не намного глупее вас, хотя мало что понимаю в морских делах. У Большого Луи нет ни гроша. Судно вроде этого стоит по меньшей мере сто пятьдесят тысяч франков.

— Я не отдал бы его за эту цену! — сказал Ланнек.

— Ну, положим, двести тысяч франков. Значит, Большой Луи купил «Сен-Мишель» для кого-то другого. Предположим, для Жана Мартино, который почему-то не хочет, чтобы знали, что он владелец яхты… Ваша здоровье!

Селестен дернул плечами, как если бы вся эта история внушала ему глубокое отвращение.

— Одиннадцатого сентября, когда состоялась продажа, Мартино находился в Фекане?

Моряки насупились. Луи взял кусочек жевательного табака, лежавший на столе, и откусил от него, а Селестен замысловато разрисовывал пол кубрика плевками.

Разговор прервался, потому что в лампе кончился керосин и она коптила. Пришлось пойти на палубу за бидоном с керосином. Ланнек вернулся весь промокший. С минуту все сидели в темноте. Когда свет зажегся, они по-прежнему оставались на своих местах.

— Мартино находился там, я в этом уверен! Судно было куплено на имя Большого Луи, а Ланнек остался на нем капитаном, может быть, на некоторое время, а может быть, и навсегда.

— На некоторое время.

— Я так и думал! На время, необходимое, чтобы «Сен-Мишель» совершил один необычный рейс. Ланнек встал, зубами разорвал сигарету.

— Вы пришли в Вистреам. Ночью шестнадцатого сентября шхуна стояла в порту, готовая к отплытию. Где был Мартино?

Капитан сел снова. Он сник, но был еще полон решимости молчать.

— Шестнадцатого сентября утром «Сен-Мишель» выходит в море. Кто находится на борту? Мартино все еще тут? А Жорис?

Мегрэ не походил ни на судью, ни даже на полицейского. Голос его продолжал оставаться приветливым, глаза — хитрыми. Казалось, он играет с приятелями в загадки-отгадки.

— Вы идете в Англию, потом берете курс на Голландию. Это там Мартино и Жорис покидают шхуну? Ведь им надо плыть дальше. У меня есть все основания считать, что они отправились в Норвегию… Большой Луи что-то пробурчал.

— Что ты говоришь?

— Что у вас ничего не получится.

— Капитан Жорис уже был ранен, когда попал на судно? Или его ранили по дороге? Или уже в Скандинавии?

Он не ждал ответа.

— Вы втроем продолжаете каботажные плавания, как и раньше, но не удаляетесь от северных районов, ждете письма или телеграммы, где вам было бы указано время и место встречи. На прошлой неделе вы стоите в Фекане, где Мартино вас впервые встретил. Большой Луи узнает, что капитан Жорис был найден в Париже в престранном состоянии и что его привезут в Вистреам. Он приезжает сюда на поезде. В доме капитана никого нет. Он оставляет сестре записку и возвращается в Фекан.

Мегрэ вздохнул, не торопясь, раскурил трубку.

— Ну, вот мы и подошли к концу. Приезжает Мартино. Вы возвращаетесь в Вистреам вместе с ним. Мартино покидает судно при входе в порт — доказательство того, что он не хочет быть увиденным. Встреча между ним и Большим Луи на драге… Ваше здоровье!

Он налил джина, выпил, чувствуя на себе мрачные взгляды моряков.

— В общем, чтобы все понять, остается только узнать, зачем Большой Луи ходил к мэру, в то время как Мартино направлялся в Париж. Странное поручение: надавать тумаков человеку, который столь разборчив в знакомствах.

При воспоминании об избиении мэра Большой Луи невольно расплылся в счастливой улыбке.

— Вот так, друзья мои! Теперь запомните хорошенько, что все в конце концов объяснится. Так не лучше ли сразу?

Мегрэ выбил трубку о каблук, закурил другую. Селестен попросту спал: храпел с открытым ртом. Большой Луи, наклонив голову, уставился в грязный пол. Ланнек напрасно пытался взглядом спросить совета, что делать.

Наконец капитан пробормотал:

— Нам нечего сказать.

На палубе послышался шум, как если бы упало что-то тяжелое. Мегрэ вздрогнул. Большой Луи высунул голову в люк, так что на лестнице виднелись только его ноги. Если бы он вылез, комиссар, очевидно, последовал бы за ним. Теперь слышался только шум дождя и скрип шкивов. Сколько это длилось! Не более полминуты. Большой Луи спустился, волосы у него прилипли ко лбу из-за воды, струящейся по лицу. Он ничего не объяснил.

— Что это такое?

— Тали.

— То есть?

— Один из шкивов ударился о релинги.

Капитан подбросил угля в печку. Поверил ли он тому, что сказал Луи? Во всяком случае, Луи не отвечал на его вопросительные взгляды. Он потряс Селестена за плечо:

— Иди поставь шкот на бизань-мачте.

Матрос тер глаза, ничего не понимая. Пришлось повторить ему еще раз. Тогда он надел плащ, надвинул на голову зюйдвестку, поднялся по лестнице, все еще полусонный, недовольный, что приходилось выходить на холод и дождь. Слышно было, как он стучал своими сабо, передвигаясь по палубе прямо над их головами. Большой Луи налил себе по меньшей мере шестой стакан, но нисколько не пьянел. Все те же неправильные черты лица, немного опухшего, глаза навыкате. У него был вид человека, уныло бредущего по жизни.

— Что ты думаешь об этом, Большой Луи?

— О чем?

— Чудак! Ты подумал о своем положении? Разве ты не понимаешь, что расплачиваться придется тебе? Сначала — твое прошлое: бывший каторжник! Потом ты становишься хозяином этого судна, хотя у тебя не было ни гроша. Жорис не хотел тебя больше видеть у себя в доме, потому что ты слишком часто выколачивал у него деньги… «Сен-Мишель» находится в Вистреаме в ночь похищения капитана!.. Ты здесь в день его отравления… В довершение всего твоя сестра получит по завещанию триста тысяч франков.

Думал ли вообще о чем-нибудь Большой Луи? Взгляд его совершенно ничего не выражал; бесцветные глаза уставились в стенку кубрика.

— Что он там делает? — встревожился Ланнек, глядя на полуоткрытый люк, откуда в кубрик стекала вода, образуя лужицу на полу.

Мегрэ выпил немного, но достаточно, чтобы кровь ударила ему в голову, особенно в этой запутанной обстановке. Достаточно и для того, чтобы впасть в несколько мечтательную задумчивость. Теперь, когда Мегрэ знал всех членов экипажа, он довольно хорошо представлял себе жизнь их на борту «Сен-Мишеля». Один — на кровати, почти всегда одетый. На столе — неизменная бутылка и грязные стаканы. Другой — на палубе, слышен стук его сапог или сабо. И потом этот глухой, беспрестанный шум моря… Слабо светящийся компас… Свет фонаря, болтающегося на фок-мачте… Глаза, устремленные в темноту, ищут светлячок маяка… Пирсы, разгрузка… Два-три дня безделья, которые проходят в основном в бистро, похожих одно на другое…

Наверху послышался какой-то неясный звук. Большой Луи, кажется, тоже погрузился в тяжелую дремоту. Маленький будильник показывал уже три часа. Бутылка почти пуста… Ланнек зевнул, поискал сигареты по карманам…

Наверное, вот так, в этой атмосфере парника, с запахами человеческого жилья и горящей печки и провели они ту ночь, когда исчез капитан Жорис… Сидел ли он тогда вместе с ними, выпивая, борясь со сном?

На этот раз на палубе послышались голоса. Из-за сильного ветра до кубрика доносились только отдельные звуки. Мегрэ встал, нахмурил брови. Ланнек наливал себе в стакан; подбородок Большого Луи касался груди, глаза его были полузакрыты. Мегрэ нащупал револьвер в кармане, поднялся по ступенькам почти отвесной лестницы. Люк был такой ширины, чтобы через него мог пролезть человек, а комиссар был широк в плечах и массивен. Поэтому он даже не смог защищаться: едва голова его показалась на поверхности палубы, как на рот ему накинули повязку и завязали ее на затылке. Это сделали люди, находившиеся наверху: Селестен и еще кто-то. В то же время снизу у него выхватили револьвер и связали ему руки за спиной. Мегрэ сильно лягнул ногой и ударил что-то, кажется чье-то лицо. Но уже в следующее мгновение ноги ему опутал канат.

— Тащи! — равнодушно сказал Большой Луи. Это оказалось самым трудным: Мегрэ был тяжелый. Снизу его подталкивали, сверху тащили.

Дождь падал отвесной стеной. Ветер врывался в бухту с неслыханной силой.

Мегрэ показалось, что он разглядел четыре силуэта, но было совсем темно: фонарь погасили. К тому же резкий переход от тепла и света к ледяной тьме сбивал с толку.

— Раз… два… хоп!

Его раскачали, как мешок; он подлетел довольно высоко и упал на мокрые камни пирса, большой Луи подошел к нему, осмотрел веревки, чтобы убедиться в их прочности. На секунду лицо бывшего каторжника приблизилось к лицу Мегрэ. Ему показалось, что Луи проделывал все это с мрачным видом, как самую тягостную работу.

— Нужно будет сказать сестре… — наш он.

Что сказать? Он и сам не знал. На шхуне слышались быстрые шаги, скрип, отдаваемые вполголоса распоряжения. Кливера были поставлены, по мачте медленно поднимался грот.

— Скажите ей, что когда-нибудь мы еще увидимся… И с вами — тоже, может быть…

Он тяжело вскочил на судно. Лицо Мегрэ было повернуто в сторону моря. Фонарь на конце фала доставал до верха мачты. Около штурвала виднелся черный силуэт.

— Отчаливаем!

Вокруг кнехтов заскользили канаты: их тянули с судна. Захлопали паруса. Нос шхуны отделался от свай, и она развернулась почти на триста шестьдесят градусов: таким сильным был порыв ветра. Но рулевой выровнял судно. На мгновение оно замерло на месте, а потом поплыло между пирсами: черная масса в черноте ночи. Светящаяся точка на палубе… Высоко на мачте — другая, кажущаяся звездой, затерянной в штормовом небе.

Мегрэ не мог шевельнуться. Он неподвижно лежал в луже, на краю бесконечного пространства

Там, на шхуне, они, наверное, разопьют бутылку джина, чтобы взбодриться. Кто-нибудь подбросит угля в печку… Один стоит у штурвала… Двое других лежат на влажных постелях…

Среди капель, стекавших по лицу комиссара, одна была, кажется, солонее других. Большой, сильный мужчина, в расцвете сил, наверное, самый мужественный и суровый во всей уголовной полиции, лежал, брошенный здесь до утра, около кнехта, на краю пирса. Если бы он мог повернуться, то увидел бы маленький деревянный навес «Приюта моряков», где уже никого не было.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Трое оправданы

Из книги Нюрнбергский эпилог автора Полторак Аркадий Иосифович

Трое оправданы Но вот закончились и последние слова подсудимых. Суд удалился в совещательную комнату. Был объявлен перерыв сроком около месяца. Атмосфера во Дворце юстиции сразу как-то изменилась. Большая часть корреспондентов разъехалась. Эти перелетные птицы, не желая


НАС ОСТАЕТСЯ ТОЛЬКО ТРОЕ

Из книги Альпинист в седле с пистолетом в кармане автора Рубинштейн Лев Михайлович

НАС ОСТАЕТСЯ ТОЛЬКО ТРОЕ Все же немцы нас вскоре догнали. Они ехали на машинах по дорогам, а мы пешком по обочинам. Бригада наша разрослась за счет работы заградотрядов. Возник какой-то порядок и первый отпор наступавшему врагу.Нас придали или нам придали танковую часть, и


ТРОЕ СУТОК НА МЫСЕ ФОРОС

Из книги Августовский путч (причины и следствия) автора Горбачев Михаил Сергеевич

ТРОЕ СУТОК НА МЫСЕ ФОРОС  Мы прошли трудное испытание. Опасность путча в том, что его организаторы оказались в самом центре руководства, рядом с Президентом. Самое тяжелое, что я пережил в личном плане, — это предательство. Меня это будет преследовать до конца


Трое суток у Ирины Михайловны

Из книги Моя фронтовая лыжня автора Геродник Геннадий Иосифович

Трое суток у Ирины Михайловны На Малую Вишеру сегодня было 8 налетов. Из дневника хирурга А. А. Вишневского Следующая пересадка — в Малой Вишере. Не знаю как других, а меня привезли сюда в крытой санитарной машине. Эвакогоспиталь размещен в одноэтажных деревянных домиках


ТРОЕ В САНЯХ

Из книги Прошлое в настоящем автора Парфентьев Иван Васильевич

ТРОЕ В САНЯХ И снова я возвращаюсь мысленно к дням моей юности. Снова я думаю о тех бессонных ночах, о долгих поисках, о встречах с очень разными людьми. Жизнь учила нас мужеству, выдержке. Приходилось браться за трудные, порой рискованные дела. Вот о какой истории хочу


Где трое, там и четвертый

Из книги Братья Старостины автора Духон Борис Леонидович

Где трое, там и четвертый В одной из публикаций воспоминаний Андрея Старостина-младшего есть фраза о дяде: «Александр Петрович в это время находился на фронте, и его арестовали через несколько дней». Здесь сразу две неточности. Одна из них стилистическая — отрезок в семь


Трое оправданы

Из книги Нюрнбергский эпилог автора Полторак Аркадий Иосифович

Трое оправданы Но вот закончились и последние слова подсудимых. Суд удалился в совещательную комнату. Был объявлен перерыв сроком около месяца. Атмосфера во Дворце юстиции сразу как-то изменилась. Большая часть корреспондентов разъехалась. Эти перелетные птицы, не желая


20. Плавание шхуны «Утренняя Заря» из Енисея в Петербург (1877)

Из книги Отечественные мореплаватели — исследователи морей и океанов автора Зубов Николай Николаевич

20. Плавание шхуны «Утренняя Заря» из Енисея в Петербург (1877) В 1877 г. по инициативе и на средства Михаила Константиновича Сидорова было совершено плавание парусной шхуны «Утренняя Заря» из Енисея в Петербург, Длина «Утренней Зари» была 56 футов, ширина 14 футов,


ТРОЕ

Из книги Нам вольность первый прорицал: Радищев. Страницы жизни автора Подгородников Михаил Иосифович

ТРОЕ Помещение было забито книгами от пола до потолка, и Радищев не сразу заметил в углу у маленького оконца фигуру напряженно согнувшегося над столом человека, который, не обращая внимания на сутолоку в книжной лавке, делал выписки из толстых фолиантов, горок высившихся


Трое

Из книги В театре и кино автора Анненский Исидор

Трое В жизни человека, работающего в искусстве, порой бывает, что воплощения любимого замысла он ждет годы и годы. Так было и у меня с постановкой фильма «Трое» по одноименной повести М. Горького. Задумав эту постановку еще в годы войны, я смог воплотить ее только через…


Глава 11. ТРОЕ

Из книги Подвиг 1972 № 06 (Приложение к журналу «Сельская молодежь») автора Лиханов Альберт Анатольевич

Глава 11. ТРОЕ Они ползли среди валунов по берегу озера. Впереди Кононов, за ним Орехов, потом Сергей Барташов.Прозрачная вода чуть слышно плескала о камни, колыхала осоку и журчала на гальке. Солнце прогнало туман, и озеро, уходящее километра на два в каменном распадке, ярко


Трое

Из книги Есенин глазами женщин автора Биографии и мемуары Коллектив авторов --

Трое Москва, 1923 год. Середина сентября. Смеркается. Иду с Есениным по Тверской. Нам навстречу Галя Бениславская. Он подхватывает и ее. Все втроем заходим в кафе Филиппова, как говорили по старой памяти москвичи. Есенин жалуется на сильные боли – и проводит рукой по правому


У меня трое детей!

Из книги Рассказы о героях автора Карпов Николай

У меня трое детей! «О главном» – это о моем решении сохранить ребенка и переехать в Петербург, где, кстати, и с жильем легче будет устроиться. Но важней другое: для душевного равновесия мне нужно резко переменить обстановку.Есенину трудно поверить, что я и вправду решила


А. Михневич ТРОЕ НА ТОМ БЕРЕГУ

Из книги автора

А. Михневич ТРОЕ НА ТОМ БЕРЕГУ Герой Советского СоюзаМихаил Михайлович Слободсков Стояла теплая осень.Тронутые золотом густые прибрежные леса казались тихими и безлюдными, но эта тишина была обманчивой. Под пологом лесов, в рощах, оврагах накапливались войска. В небе