Падение диктатуры пляжа (Из итальянского дневника)

Падение диктатуры пляжа

(Из итальянского дневника)

1

В июне 1979 года я стоял на месте, где убили Пьера Паоло Пазолини. Полупустырь-полуулица, прячущаяся за спиной гостиниц и пляжных комплексов Остии. Там – шумно шла купально-загоральная жизнь современных римлян, спасавшихся от июльского удушья, царившего в столице, где статуи и дворцы были, казалось, раскалены добела от зноя. Здесь – от нестерпимого солнца не было защиты, но чудилось, что все придавлено окраинным преступным полумраком. На покрытой трещинами иссохшей глинистой дороге, сохранявшей вязкую душу недавней грязи, в автомобильную колею была вмята чья-то разодранная рубашка – может быть, оставшаяся от кого-нибудь другого, убитого после Пазолини на том же самом месте. По пластмассовой соломинке, торчащей из треугольного отверстия в валявшейся среди запыленных ромашек жестянке, где «Кока-кола» было написано по-английски и по-русски (как мне сказали, в честь Олимпийских игр), деловито полз муравей. Посреди дороги, бессмысленно подпертое палкой и прикрученное к этому жалкому костылю алюминиевой проволокой, стояло тонкое безлиственное и почти обезветвленное мертвое дерево, более похожее на другую палку, чем на дерево, – единственный памятник Пазолини.

По обе стороны дороги было всего-навсего два полуразвалившихся домика с дворами, обнесенными ржавыми железными сетками, откуда сквозь висящие на веревках почти белые от стирок взрослые джинсы и бесчисленные детские крохотные носочки за мной следили чьи-то глаза – одновременно и настороженные, и равнодушные. Может быть, эти глаза видели, как убивали Пазолини. За колючей проволокой, независимо от жизни пустыря, возвышалась радиолокационная башня находящейся неподалеку военной базы. Рядом было полузаросшее клевером, с желтыми, истоптанными пролысинами футбольное поле, где до самой смерти играл Пазолини с местной шпаной.

Когда его нашли на дороге выброшенным из машины, а документов при нем не было, то полицейский врач зарегистрировал труп молодого человека лет двадцати пяти – настолько крепким и мускулистым было его тело. А он перешагнул за пятьдесят.

Впервые я его увидел на международном фестивале молодежи 1957 года, когда он, левее всех самых левых коммунистов, приехал впервые в Москву и уехал через пару дней, не в силах вынести буржуазную помпезность этого коммунистического шоу. Мы подружились в 1964 году в Италии. Он был верным другом, и, когда однажды ночью в Риме я похищал на тайное свидание совсем молоденькую дочку посла одной капиталистической державы и она перебралась через чугунную ограду в белой ночной рубашке босиком, моим сообщником был Пазолини. Где она могла появиться в таком одеянии? Только в очень темном месте. Пазолини привез нас в бар «21» где-то около Виа Венето, и там я танцевал с босой девчонкой до упаду, но, когда мы выходили, нас ждали папарацци. Дочку посла ни в коем случае нельзя было «засветить». Пазолини пихнул ее вниз головой на сиденье машины и поехал прямо на совершенно белого в слепящих лучах фар папараццо, успевшего все-таки нас снять, но без дочки посла. Ее репутация была спасена.

Задумав фильм «Евангелие от Матфея», он пригласил меня на роль Христа. Он хотел показать Христа-революционера, изгоняющего плетью торгашей из храма. Русский молодой поэт, читающий мятежные стихи перед десятками тысяч людей на площади Маяковского, – это было в его понимании нечто близкое такому образу. Если бы в этот момент я оказался в Италии, я, конечно, снялся бы, ни у кого не спрашивая разрешения. Но я в то время находился в Москве, да еще и в очередной опале. На имя Хрущева поступило письмо, подписанное самим Пазолини, Феллини, Антониони, Висконти, с просьбой разрешить мне сняться в роли Христа и с заверениями, что этот образ будет трактоваться режиссером исключительно с марксистских позиций. Хрущев счел такой замысел дурной шуткой, и никакого разрешения я не получил. Главную роль сыграл испанский студент-подпольщик, и в его исполнении Христос несколько походил на модного тогда Фиделя Кастро, но в целом фильм был очень сильным. Мать Христа сыграла мать самого Пазолини.

Я думал об этом трагическом, на редкость талантливом человеке, не только изломанном жизнью, но и беспощадно изломавшем самого себя. Трагедия Пазолини была трагедией поэта в обществе, где поэзия как профессия не существует. В шестьдесят третьем году, когда меня резко критиковали, он прислал мне телеграмму с поздравлениями по поводу этой критики и даже с выражением зависти. В частности, там говорилось: «Все равно это счастье, когда о стихах говорят на государственном уровне, даже ругая. Здесь, в Италии, если поэт разденется, голым залезет в фонтан на площади Испании и оттуда будет выкрикивать свои стихи, на него никто не обратит внимания. Я хотел бы научиться писать стихи по-русски, но уже поздно…»

Когда через несколько лет я приехал в Италию, я увидел в ресторане Пазолини, сидевшего за одним столиком с Эльзой Моранди, и послал ему записку, подписанную «Il Cristo mankato» (неполучившийся Христос). Он подошел ко мне, и мы крепко, по-братски обнялись. На его лице всегда лежала трагическая тень.

Автор гениального цикла стихов «Пепел Грамши», Пазолини бросил писать стихи, потому что круг читателей в Италии был, в его понимании, оскорбительно мал для самой поэзии. Он выбрал, как впоследствии другой талантливый поэт – Бернардо Бертолуччи, кино, показавшееся ему средством завоевания миллионов душ. Но жестокий мир кино, неотделимого от рынка, начал разрушать его. Его первые суровые, неприкрашенно жесткие фильмы – «Аккатоне» или «Евангелие от Матфея» – получили признание только узкого круга зрителей. Тогда, может быть, от душераздирающего «Вы хотите другого? Нате вам!» он бросился в эротические аттракционы «Кентерберийских рассказов», «Цветка тысячи и одной ночи». Его последний фильм «Сало, или 120 дней Содома», показывающий садистские эксперименты фашистов над подростками в провинциальном городке, был особенно саморазрушителен, ибо при всей антифашистской направленности там есть мазохистское смакование жестокостей.

Личность Пазолини неостановимо раскалывалась. Он ненавидел торговлю развлечениями – и невольно становился ее частью. Он ненавидел социальное неравенство – и стал богатым. От кинофестивальных смокинговых банкетов, от фоторепортерских вспышек его тянуло во мрак окраин, как будто он сам нарывался на нож или кастет, сам добивался смерти.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ПРОБЛЕМА ДИКТАТУРЫ ПРОЛЕТАРИАТА

Из книги Русская судьба, исповедь отщепенца автора Зиновьев Александр Александрович

ПРОБЛЕМА ДИКТАТУРЫ ПРОЛЕТАРИАТА Тема диктатуры пролетариата и фактического положения рабочих в советском обществе для нас, молодых людей моего поколения, была в высшей степени актуальной. Большинство из нас были детьми рабочих и крестьян, а также всякого рода мелких


БРИЛЛИАНТЫ ДЛЯ ДИКТАТУРЫ ДЕМОКРАТОВ

Из книги Тени в переулке автора Хруцкий Эдуард Анатольевич

БРИЛЛИАНТЫ ДЛЯ ДИКТАТУРЫ ДЕМОКРАТОВ У меня был товарищ, веселый, никогда не унывающий радиожурналист Саша Бахметьев. Он много писал, его передачи регулярно появлялись в эфире, и образовались у него свои поклонники.Никто и никогда не видел его грустным. Все шло хорошо.


Итог итальянского путешествия

Из книги Гёте. Жизнь и творчество. Т. I. Половина жизни автора Конради Карл Отто

Итог итальянского путешествия В кризисной ситуации, сложившейся к осени 1786 года, Гёте не нашел иного выхода, как тайно уехать в Италию. Но 18 июня 1788 года он вновь очутился там, откуда его гнала судьба. Еще до того, как поэт отправился из Рима домой, его «закадычный друг»


ОТЕЦ ИТАЛЬЯНСКОГО НЕОРЕАЛИЗМА И Я

Из книги Неподведенные итоги автора Рязанов Эльдар Александрович

ОТЕЦ ИТАЛЬЯНСКОГО НЕОРЕАЛИЗМА И Я Имя кинорежиссера Марка Семеновича Донского было мне знакомо с детства. Еще до войны, мальчишкой, я видел его кинотрилогию, снятую по автобиографическим книгам Максима Горького — «Детство», «В людях», «Мои университеты». Осваивая курс


АНАТОМИЯ ДИКТАТУРЫ

Из книги Адмирал Колчак: правда и мифы автора Хандорин Владимир Геннадьевич

АНАТОМИЯ ДИКТАТУРЫ   Внешний антураж диктатуры. – Управление в центре и на местах. Отношения с различными партиями. Засилье военных. – Правоохранительные органы. Борьба с большевизмом, белый террор и контрразведка. – Организация пропаганды. – Тяготы войны. – Нравы


Глава 35 Первые бои Итальянского легиона

Из книги Гарибальди Дж. Мемуары [Memorie] автора Гарибальди Джузеппе

Глава 35 Первые бои Итальянского легиона Боевое крещение Легион получил во время вылазки, которая, как и следовало ожидать, оказалась малоуспешной, ибо в ней участвовали еще не обстрелянные в боях люди. В Монтевидео над нами насмехались, смелость итальянцев была


Глава 37 Доблестные дела Итальянского легиона

Из книги Волчий паспорт автора Евтушенко Евгений Александрович

Глава 37 Доблестные дела Итальянского легиона Итальянский легион, образование которого вызвало столько насмешек (особенно со стороны французов, издавна привыкших относиться к нам с пренебрежением из-за наших раздоров), покрыл себя такой славой, которой могли


Глава 47 Некоторые убитые и раненые из Итальянского легиона

Из книги Цезарь [С иллюстрациями] автора Этьен Робер

Глава 47 Некоторые убитые и раненые из Итальянского легиона Как я уже сказал, в журнал Итальянского легиона, который вел а Монтевидео Анцани, занесены имена убитых, раненых и отличившихся в различных сражениях, в которых пришлось участвовать Легиону. Тем не менее, нелишне


Падение диктатуры пляжа

Из книги Потерянная Россия автора Керенский Александр Фёдорович

Падение диктатуры пляжа (Из итальянского дневника) 1В июне 1979 года я стоял на месте, где убили Пьера Паоло Пазолини. Полупустырь-полуулица, прячущаяся за спиной Гостиниц и пляжных комплексов Остии. Там — шумно шла купально-загоральная жизнь современных римлян,


Убийство диктатуры

Из книги Том девятый. Воспоминания и встречи автора Гёте Иоганн Вольфганг

Убийство диктатуры Кому и чему оказалось на пользу это убийство? Разумеется, оно не послужило делу восстановления республики, за неимением республиканцев. Уже 16 марта убийцы Цезаря были вынуждены защищаться и радовались уже тому, что не были растерзаны чернью, которая 20


Демократия и диктатуры

Из книги Сталин. Жизнь одного вождя автора Хлевнюк Олег Витальевич

Демократия и диктатуры ДОКЛАД, ПРОЧИТАННЫЙ В ФИЛАДЕЛЬФИИ 17 ОКТЯБРЯ 1938 ГОДАВесной этого года я был среди вас. Я ездил из города в город, призывая всех к общей борьбе за свободу человека, без которой не может существовать и, наверное, погибнет вся наша гуманитарная


Демократия и диктатуры

Из книги Тени в переулке [сборник] автора Хруцкий Эдуард Анатольевич

Демократия и диктатуры НР. 1938. № 55/56. 15 ноября.С. 397–398. Лансинг Роберт (1864–1928) — в 1915–1920 гг. госсекретарь США. Участник Парижской мирной конференции 1919–1920 гг. Автор книги «Мирные переговоры».С. 398….бывший коммунист Волленберг… — Эрих Волленберг (1892–1973), публицист, автор


ИЗ «ИТАЛЬЯНСКОГО ПУТЕШЕСТВИЯ»

Из книги автора

ИЗ «ИТАЛЬЯНСКОГО ПУТЕШЕСТВИЯ» В 1814 году Гете закончил третью часть своей знаменитой автобиографии «Поэзия и правда». Она писалась в тревожные годы, во время последней схватки Наполеона с европейской коалицией — двух его кампаний 1813–1814 годов. 6 апреля 1814 года Наполеон


Судороги диктатуры

Из книги автора

Судороги диктатуры К концу жизни Сталин, несомненно, находился на вершине своей власти. Она была неприступной и не встречала никаких видимых вызовов. Однако сам Сталин так не думал. Как все диктаторы, он не прекращал борьбу за власть и не верил в покорность подданных.


Бриллианты для диктатуры демократов

Из книги автора

Бриллианты для диктатуры демократов У меня был товарищ, веселый, никогда не унывающий радиожурналист Саша Бахметьев. Он много писал, его передачи регулярно появлялись в эфире, и образовались у него свои поклонники.Никто и никогда не видел его грустным. Все шло хорошо.