Мамины папа Иосиф и мама Ревекка

Мамин отец, мой дед, Иосиф Исаакович Гинзбург родился в Могилеве в 1870 г. У меня нет никаких документов о его жизни, и сохранились только две фотографии.

На этой фотографии мой дедушка лежит на кушетке в своем зубоврачебном кабинете, но здесь ему уже много лет.

Там же в Могилеве родилась и жила в большой и бедной семье очень красивая девушка Рива. Они полюбили друг друга, и Иосиф женился на ней. Ее полное имя и отчество, как было написано в её паспорте, – Ревекка Львовна (на самом деле, Левиковна), а ее девичья фамилия была Цирульникова. Это, как вы понимаете моя бабушка.

Недавно Юленька, моя племянница, прислала мне фотографию, где мои бабушка и дедушка сфотографировались со своими тремя дочерями – самой старшей, Александрой (сидит слева), и двумя младшими, Рахилью и Анной. Судя по всему, снимок сделан в конце 20-х или в самом начале 30-х годов ХХ века. Оказалось, что эта фотография хранилось у Аллочки, моей сестры. Раньше я ее никогда не видел. Получив её, я был рад, что вновь вижу лица любимых мною людей.

Мои бабушка и дедушка с тремя дочерьми. Сидит Шурочка, стоят слева Анна, а справа Рахиль.

Мой дед был человеком энциклопедических знаний. Я запомнил его как невысокого человека с бородкой под Калинина (так что его иногда даже путали с «всесоюзным старостой», что моему деду чрезвычайно нравилось), острым взглядом серых глаз, с огромной паховой грыжей, заметной даже, когда он просто сидел, постоянно что-то читающим, любителем поговорить о текущей политике.

В детстве он учился в еврейской школе – хедере. Потом готовился стать раввином. Знал, помимо родного языка, идиша, древнееврейский язык (я не слышал в детстве от деда ни слова иврит, ни слова хибру), был знатоком Торы, талмудистом (Талмуд – самая сложная для понимания часть Торы). По-русски говорил без акцента.

Он не стал раввином (я не знаю, почему), порвал с традиционным еврейским укладом жизни, уехал в Харьков, поступил в Стоматологический институт и стал зубным врачом. Каким-то образом (вероятно, как имеющий высшее образование, – тогда в Санкт-Петербурге существовала процентная норма для евреев) приехал в Санкт-Петербург, работал зубным врачом, а затем поступил на работу в издательство «Брокгауза и Эфрона».

Я не знаю, кем были его родители. Были ли у моего деда братья и сестры, – он никогда не говорил со мной на эту тему. Мне кажется, что его семья порвала с ним, когда он уехал из дома с молодой женой Ривой, не захотев стать раввином. А, может быть, они были против его женитьбы, потому что Рива была бедной?