Папин брат Гриша тоже был врачом

Средний брат отца, Гриша остался после революции 1917 года жить в Минске и стал врачом. Перед войной он уже был заведующим горздравотдела. Во время войны дядя Гриша с военным госпиталем, начальником которого его назначили, попал в Дзержинск Горьковской области, да так там и остался. В госпитале после войны ещё много лет долечивались раненые, и он все эти годы оставался его начальником.

Я его никогда не видел, но отец и моя мама иногда вспоминали его. Спустя лет десять после войны мой отец ездил к нему повидаться.

Дядя Гриша стал заслуженным врачом республики. Он пользовался всеобщей любовью и уважением. Погиб он нелепо. Один психически больной инвалид войны нанес ему одиннадцать ножевых ран. Он в бешенстве бил и бил ножом через разделявшую их занавеску, думая, что убивает кого-то другого, на кого он обиделся. Только потом он увидел, что зарезал Григория Абрамовича, которого боготворил.

Дочь Гриши, Эмма, и сын его, Лева, работали много лет на оборонных предприятиях.

Эмма жила в Балашихе (после замужества ее фамилия стала Каплан). Я видел ее с мужем единственный раз в жизни в Москве в семидесятых годах, куда их позвал мой двоюродный брат Миша Качан познакомиться со мной. У нее есть дети, но я даже не знаю, как их зовут.

Лёва работал в каком-то Институте в Дзержинске. Несколько лет назад мой двоюродный брат Миша Качан сказал мне, что он умер от рака. Так я его никогда и не повидал. Я не знаю, была ли у него семья, остались ли дети.