30 января

30 января

Таблетки, которые я пью, в просторечии все называют гормональными. На самом деле никаких гормонов в них нет, но они действительно влияют на действие эстрогена в организме и блокируют рецепторы опухоли. И в итоге развитие опухоли замедляется, а в отдельных случаях и подавляется вовсе. Таблетки я буду пить в течение пяти лет, а если повезет и я буду жить и дальше, то самые последние современные рекомендации уже сводятся к десятилетнему сроку приема этого препарата. Месячный курс таблеток стоит всего сто рублей, я уже все разузнала в своей любимой аптеке.

“Уже можно начинать их пить?” – спрашиваю я у своего главного доктора. “Начинайте, – кивает он, а потом уточняет: – Только не покупайте у нас. У вас же есть загранпаспорт? Съездите за лекарством в Финляндию”. Я лишь пожимаю в ответ плечами, зная, что мой хирург – большой перестраховщик. “Лучше перебдеть, чем недобдеть” – его любимая фраза, которую я, профессиональный журналист, до общения с этим врачом даже написать правильно не могла, ну не было такого принципа в моих жизненных установках. А через три дня в поликлинике участковый онколог, выписывая мне рецепт на этот препарат, тоже сразу уточняет: “В Финку поедете за лекарством?” И я уже настораживаюсь: “Елена Михайловна, так это что, серьезный совет?” И она кивает, не отрываясь от заполнения моей медицинской карточки: “Угу, года два назад мы заметили, что те таблетки, что расфасованы в Петербурге, имеют, мягко говоря, странный эффект. А у вас все же, знаете, не та болезнь, при которой можно рисковать”. И я еду в Финляндию, а по пути в чужую страну задаюсь многочисленными вопросами.

Если честно, то я уже даже почти привыкла, что, покупая лекарства в аптеке, зачастую приобретаешь болеутоляющие, которые ничего не утоляют, жаропонижающие, что не могут понижать, и противовоспалительные, скорее вызывающие, чем снимающие воспаление. Мел вместо лекарства во многих российских упаковках. И я не думаю, что к онкобольным те деятели, которые подделывают таблетки, относятся менее цинично. Конечно, подделывают, несмотря на то что в моем случае фиктивный препарат вызвал бы не просто неприятные ощущения, а привел к реальной смерти. И я не удивляюсь налаженному производству, понимая, что деньги не пахнут. Но я другого понять не могу. Упаковка из тридцати таблеток стоит всего сто рублей, выгода-то особая в чем при этом фальшивом производстве? Или курочка по зернышку, а убийца – по сто рублей за человеческую жизнь?

В общем, в Финляндию я съездила, но лекарство там мне купить не удалось. Несколько пачек необходимых таблеток мне уже переслала из Израиля Людмила. В Израиле одна упаковка стоит десять евро.