23 октября

23 октября

Вчера доктор обо мне забыл. Совсем забыл! Вот тебе и любимый хирург, которому я беспрестанно пою дифирамбы. Утром был с обходом у всех, кроме как у меня, в полдень я не дождалась вызова на перевязку, после обеда попыталась обратить на себя его внимание, когда он в составе целой комиссии осматривал палаты нашего отделения, но снова безуспешно. А ближе к ужину я заняла оборону около его кабинета и стала терпеливо ждать. Сорок минут в засаде – и доктор мой. Смущенный, взволнованный, взмахивающий руками: “Я что же, про вас забыл?”. “Забыли”, – взмахиваю руками и я и подставляю бок, чтобы мне удалили последний из оставшихся дренажей. Гармошка дренажа, куда все эти дни стекали кровь и лимфа из раны, сегодня уже пуста. Трубочка легко выходит из надреза на теле, но хирург, подстраховываясь, вводит мне под кожу длинную иглу, чтобы откачать, возможно оставшуюся жидкость. Шприц чист, я вздыхаю с облегчением. Процедура откачки неприятна, и я рада, что больше мне ей подвергаться не придется. Впрочем, это было вчера.

А сегодня с утра я готовлюсь к выписке. Света, моя заботливый риелтор, уже мчится на машине в сторону больницы, чтобы везти меня домой. Вещи в чемодан кидаю в спешке и беспорядке, рассудив, что все равно придется это все стирать и отмывать от больничных запахов. Документы, в которых зафиксировано все, что со мной было проделано, уже подписаны и проштампованы, а сквозь одежду в это время у меня проступает кровь. И я бегу к Василь Петровичу. Мой хирург сегодня на семинаре, и все мое утреннее горделивое “И так выпишусь, без осмотра, что же я перед чужим врачом раздеваться буду” испаряется под влиянием страха буквально за пару секунд.

“Тэк-с”, – многозначительно произносит как всегда импозантный Василь Петрович и просит Тамару подать ему шприц. “Не надо”, – сурово бубню я, понимая, что он хочет вогнать в меня иглу в поисках жидкости. “Надо, я лучше знаю, я врач”, – и он распаковывает медицинский инструмент. “Спорим? – выдыхаю я, одновременно вздрагивая от болезненного укола, и обреченно добавляю: – На шоколадку”. “Спорим, – соглашается Василь Петрович, – только мы с Тамарочкой не едим шоколад, мы с Тамарочкой любим дорогое шампанское”. А спустя буквально полсекунды после заключения пари мы все трое понимаем, что шприц девственно чист. Теперь уже растерянно и монотонно бубнит врач: “Перевязку сделаем, немного кровит – это не страшно, потом зайдите ко мне в кабинет за шоколадкой”. Но я чувствую себя победителем: “Никаких шоколадок, мы с Тамарочкой любим дорогое шампанское”. Тамара, посмеиваясь, от своей доли отказывается, а я проявляю настойчивость.

Ну что же, подвожу итоги пребывания в больнице: шампанского у меня нет, но бутылка коньяка, добытая в честном споре, горделиво поблескивает своим боком на моем шкафу. Ну да, коньяк, ведь именно коньяки несут и несут больные врачам, ориентируясь на известный анекдот: “Доктор цветы не пьет”. Интересно, я первая из пациентов, кто нарушил направление движения подарочного алкоголя? Есть ли еще те, кто не внес бутылку в больницу, а вынес? Впрочем, даже если нас в этом мире будет и двое, я все равно своим достижением усиленно горжусь. И уверена, что по праву.