19 октября

19 октября

Сегодня уже вторая перевязка и доктор радует, что если раны и дальше будут затягиваться такими же темпами, то завтра из меня вынут один дренаж, послепослезавтра – второй, а дней через пять уже и домой. И, кстати, а сосок-то нашелся, на месте сосок, там же, где и вся остальная грудь. Доктор свое слово сдержал и сделал всего два аккуратных разреза, оставив мне на память всего два очень тонких, почти незаметных шва. А чего же я паниковала? Так перевязка была настолько плотной, что сквозь массу медицинских материалов я бы и слона на своем теле не нащупала. И я снова понимаю, как мне повезло с врачом.

Вышли с Оленькой подышать свежим воздухом. Оглядывали живописные окрестности поселка, снова обсуждали смешную фразу от Светиного врача, уже ставшую анекдотом нашего отделения, делились планами на будущее. “Мне мой муж предлагает дачу здесь, в Песочном, купить, – сказала Оля, указывая рукой в сторону озерка и хвойного леса, – ведь эта территория тоже входит в Курортный район”. “Фу-у, Оленька, ну что за глупости, конечно, это Курортный район, но лучше все же не здесь, а где-нибудь в Сестрорецке или Зеленогорске селиться. А здесь? Что здесь? Представляешь, выходишь погулять, а по улицам раковые больные со своими перевязками ходят. Страшно же” – эту фразу я произнесла на одном дыхании, и сама замерла. И Оля замерла. И мы поняли, насколько канцерофобия проела наше общество. Даже мы, сами проходящие лечение, боимся столкнуться с другими больными, мы боимся испортить наш мир знанием о том, что кто-то может скоро умереть, мы почти как тот доктор, что сказал Свете свое испуганное нерешительное “э-э-э…”. Почему? Не знаю, мы так и не смогли этот страх друг другу объяснить. Он подсознательный, он на том же уровне, где страх животных перед костром, он впитан с молоком. Мы боимся этой болезни, и иногда это невозможно толерантно скрыть.

Потом мы всей нашей компанией обедали. А после, тихонько отведя меня в сторонку, Оля завершила наш разговор: “Да, я так мужу и сказала, что дачу мы будем покупать в другом месте. Потому что я не хочу отдыхать там, где расположена онкологическая больница. Я не хочу каждый день смотреть на этих больных”.