Китайский зверек

Китайский зверек

В первой половине июня 1884 г. я с мужем была в Китае в горах Утайшань. По скатам гор в этой местности живет маленький зверек из породы бурундуков. Мальчики окрестных деревень ловят его и держат в клетках, как у нас кроликов или морских свинок. Если не ошибаюсь, зверки эти плодятся в неволе. Когда мы жили в Утайшане, китайцы принесли к нам одного такого зверка; мы затруднялись взять его, но окружающие нас люди уверяли, что он никаких хлопот нам не сделает и что он легко переносит неволю. Клетки не было; мы заменили ее ящиком с задвижной крышкой, а чтобы его обитателю не было душно, я прожгла в крышке с десяток дыр. Ящик наполнили доверху ватой, и в этой тюрьме кэлин (так звали зверка китайцы), по-видимому, чувствовал себя отлично.

Всякий раз, открывая крышку, мне казалось, что зверка уже нет тут, и, лишь осторожно разворачивая клочки ваты, я находила обыкновенно прежде всего его пушистый хвост, под которым он скрывался. Зверек спал, сидя на задних лапках, так что мордочки не было видно: она была прикрыта передними лапками и хвостом. Величиной наш кэлин, когда его принесли к нам, был с полевую мышь; потом несколько вырос. Он походил на бурундука – своей полосатой спинкой и общей окраской, на белку – своим пушистым хвостом, который он также часто держал над головой султаном, и на тушканчика – своей манерой сидеть на широко расставленных задних лапах, в то время как в передних держал какую-нибудь еду или умывался. Мордочка больше всего походила на мышиную; у него были защечные мешки, которые он набивал зерном, отчего под глазами у него делалась очень смешная опухоль.

Ел зверек почти все, что ему давали: сало, мясо, хлеб, яйца, фрукты; сахар очень любил. Всему же предпочитал просо, по-видимому, не столько за его вкус, сколько потому, что мог его забивать себе за щеки. Из трав, сколько ни пробовали его угощать, он ел только одни одуванчики и головки горного мака; других, подобных одуванчику, сложноцветных трав уже не ел. Нашедши одуванчик в куче других растений, он прежде всего хватался за головку и отгрызал стебель долой, потом поворачивал в лапках цветок вниз и начинал обедать его обертки[146], пока не добирался до шишечек, и через минуту из его мордочки только сыпались пушинки. В маке кормом ему, по-видимому, тоже служили собственно только семена и молодые, еще не распустившиеся лепестки; зеленую же чашечку мака он съедал лишь настолько, чтобы добраться до лепестков. Распустившихся цветов мака он не ел.

Мы боялись держать кэлина на свободе, потому что по глупости он мог забежать куда-нибудь или попасться кошке либо собаке. Итак, ему надели ошейник и держали на шнурке. Грызть шнурок он не догадывался, но очень сердился и вырывался всякий раз, когда его ловили и привязывали; не помню, впрочем, чтобы он кусался при этом. Иногда случалось, что он снимал с себя ошейник и убегал.

Поймать его в комнате было легко, труднее, когда это случалось в степи: цвет его шерсти чрезвычайно подходил под цвет почвы, и он еще к тому же забивался под кусты. Тогда мы начинали звать нашего воспитанника, как делают это китайцы, т. е. тихонько выговаривая «сыр-сыр-сыр»: это как будто подходило немного к тем звукам какие иногда издавал сам зверок; мне, однако, казалось, что у него слышалось «кыр-кыр-кыр», хотя звук «к» и не был чист. Иногда кэлин подбегал на зов, иногда нет. Мне казалось, что людей он не различал и не имел чего-нибудь вроде привязанности к тому или другому лицу, а бежал на зов любого человека – потому только, что люди ему давали еду. Впоследствии мы узнали, что кэлин очень любит яблочные семечки, и всегда сберегали их для него, когда ели яблоки. Семечки эти муж мой обыкновенно завязывал в свой красный носовой платок; таким образом, появление на сцену красного платка служило кэлину знаком предстоящего наслаждения зернышками, и кэлин знал этот платок.

Когда зверек убегал от нас и не хотел возвращаться, муж мой присаживался на открытом месте и делал вид, будто вывязывает из платка семечки. Кэлин тотчас подбегал. Конечно, его предательски ловили и сажали на веревочку или запирали в ящик.

В этом ящике мы его и возили; самый же ящик привязывали сверху верблюжьего вьюка. Придя на привал, я прежде всего отвязывала его и осведомлялась о зверьке. Казалось, он никогда не пытался освободиться дорогой. Почти всегда я его находила зарывшимся в вату; еда же, положенная в ящик, оставалась нетронутой. Ночь проводил кэлин в том же ящике. Утром, часов в шесть, он начинал обыкновенно царапаться, и тогда его выпускали из заключения погулять, и затем он опять залезал в свою ватную норку спать. Иногда ему в это же время давали есть и пить. Воды он боялся и охотнее пил, если капнуть несколько капель на руку или на стол.

После еды и питья кэлин всегда очень усердно мылся, как кошка, при чем иногда перетирал себе все пальцы отдельно, как это делают люди при умывании; хвост он также тер лапками, причем хвост иногда сильно распушался, и каждый волос стоял отдельно, образуя нечто вроде стрелки.

Переезжая каждый день, мы не могли заметить никаких хозяйственных наклонностей у своего кэлина; но когда прожили на одном месте целую неделю, наклонности эти тотчас же обнаружились. Сначала мне невольно кинулось в глаза, что кэлин стал необыкновенно скоро съедать просо, которое ему давали; потом, каждый вечер постилая себе постель, я стала замечать, что из нее сыплется просо; наконец, однажды я обратила внимание, что кэлин, набивши себе до безобразия щеки, пробрался к моей постели и скрылся в складках меховой дохи, которую я постилала себе вместо тюфяка. Развернувши осторожно доху, я увидела, что зверок прогрыз в высокой шерсти козлиной дохи целые ходы и в них, в различных местах, спрятал свои зерновые запасы. Конечно, мне пришлось их уничтожить: насчет дохи интересы кэлина значительно расходились с моими. Не знаю, где после этого устраивал свои склады кэлин: пол в комнате, хотя и земляной, был слишком плотно убит, чтобы ему в нем можно было делать норы. Впоследствии мы жили еще целый месяц в одном доме с деревянным полом; прогрызать последний кэлин не пытался, зерно складывал где попало и, кажется, не очень заботился о его целости.

В конце июля я его срисовала; чтобы заставить его смирно сидеть, я давала ему в лапки сахар, который он грыз охотно и часто.

Без особенных приключений кэлин дожил у нас до осени. В октябре мы подходили к Желтой реке, чтобы у города Цзинь-Дзипу перебраться на правый берег и прийти на зимовку в город Ланджеу. После Ордоса, страны, населенной симпатичными монголами, после свободных остановок на степи в палатках, путешествие по китайским деревням и местечкам с их грязными дворами и нахальной толпой, не дававшей своим назойливым любопытством ни минуты вздохнуть свободно во время остановок, – довело нервы у всех нас до крайней степени раздражения. При таких-то обстоятельствах в самом дурном расположении духа сидела я как-то на террасе китайского дяна в Пин-ян-ся. Передо мной по террасе и по столу бегал кэлин, на которого я на этот раз смотрела без всякой ласки. Вдруг к нам приблизилась кошка; кэлин смертельно испугался ее и с блестящими расширенными глазами прыгнул ко мне на плечо. Меня нисколько не тронула эта просьба о защите, и я совершенно равнодушно отнесла в комнату зверка и посадила в ящик; даже не позаботилась хорошенько запереть крышку.

Оставаясь еще несколько времени на террасе, я машинально следила за кошкой, потом забыла о ней и пошла помогать мужу перебирать растения. Вдруг крик рабочего и вид выскочившей из комнаты кошки показали мне, что случилась беда. Монгол-рабочий и я бросились за кошкой, но она вскочила на кровлю конюшни. Пришлось еще обежать угол здания; но едва мне удалось по развалившейся стенке взобраться на крышу с одного ее конца, как кошка, державшая в зубах кэлина, спрыгнула с другого на соседний двор! Китайцы, бывшие там, отняли зверка у кошки, но он уже был задушен.

Я возвратилась в комнату с мертвым кэлином в руках, совсем расстроенная; все жалели кэлина, а мне вдобавок думалось, что я виновата в его смерти… При жизни зверка мне казалось, что я совсем его не любила, что он только забавлял меня, как игрушка, и я удивлялась тому, что мне было так жаль потерять его.

На другой день я развернула бумагу, в которой он был у меня завернут, – мне захотелось еще раз посмотреть на него. С вытянутым хвостом, тусклыми глазами, шерстью, потерявшей прежний блеск, – мертвый зверек совсем не походил на того веселого «кэлишку», которого мы так любили, и я решила, что его можно даже бросить в спирт, к другим грызунам, коллекцию которых мы собирали. Муж мой оказался более чувствительным – он закопал «кэлишку» в землю, и не на поганом загрязненном китайском дворе, а в поле, за городом. Долго потом мы еще чувствовали потерю кэлина, и я удивлялась этому: правду сказать, зверек был довольно глупый.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава IX. Китайский генерал делает визит

Из книги Записная книжка штабного офицера во время русско-японской войны автора Гамильтон Ян Стендиш

Глава IX. Китайский генерал делает визит 1 июня 1904 г. Особенных событий не было. Генерал Фуджии пришел ко мне и сообщил по секрету, что Куропаткин направил войска к югу с целью освобождения Порт-Артура и что генерал Оку со 2-й армией двигается к северу ему навстречу, так что


Владилен ВОРОНЦОВ Китайский Бонапарт, или жизненные вехи Чан Кайши

Из книги Китайский Бонапарт, или жизненные вехи Чан Кайши автора Воронцов Владилен Борисович

Владилен ВОРОНЦОВ Китайский Бонапарт, или жизненные вехи Чан Кайши В октябре Китайская Народная Республика отметит свое 40-летие. Этот период истории страны относительно хорошо известен советским людям. Меньше знаем мы о предшествовавшем периоде и особенно о человеке,


КИТАЙСКИЙ ГОРОДНИЧИЙ

Из книги Пржевальский автора Хмельницкий Сергей Исаакович

КИТАЙСКИЙ ГОРОДНИЧИЙ Китайцы в Дэнкоу еще издалека заметили караван и высыпали на городскую стену. Когда же путешественники, поравнявшись с городом, остановились, от левого берега Хуанхэ отвалила барка с солдатами. Пристав к правому берегу, они потребовали от


РОДИТЕЛИ ПОСЫЛАЛИ ДЕТЕЙ ЗА ГРАНИЦУ, ЧТОБЫ НЕ УЧИТЬ КИТАЙСКИЙ КАК ВТОРОЙ ЯЗЫК

Из книги Суровые истины во имя движения Сингапура вперед (фрагменты 16 интервью) автора Ли Куан Ю

РОДИТЕЛИ ПОСЫЛАЛИ ДЕТЕЙ ЗА ГРАНИЦУ, ЧТОБЫ НЕ УЧИТЬ КИТАЙСКИЙ КАК ВТОРОЙ ЯЗЫК - Оглядываясь назад, нет ли у вас сожалений по поводу развития нашей политики билингвизма?- Нет, нисколько. Если бы я знал, как тяжело будет обучить китайскому детей из англоговорящих семей, а нам


Первый китайский грузовик

Из книги Размышления странника (сборник) автора Овчинников Всеволод Владимирович

Первый китайский грузовик Хорошо помню март 1953 года, когда мы с женой сошли с поезда Москва — Пекин. На привокзальной площади глазам открылась древняя городская стена с воротами Цяньмэнь. Мимо текла река велорикш и велосипедистов.В одной из первых корреспонденций из


«Китайский» кинофильм

Из книги Рассказы автора Листенгартен Владимир Абрамович

«Китайский» кинофильм Когда-то в Советском Союзе все выходившие на экран кинофильмы делились зрителями на четыре категории: хорошие, плохие, очень плохие и «китайские». Причем в категорию «китайских» фильмов относили не только фильмы, сделанные в Китае, но вообще все


Глава девятая КИТАЙСКИЙ КОКТЕЙЛЬ

Из книги Жить для возвращения автора Каневский Зиновий Михайлович

Глава девятая КИТАЙСКИЙ КОКТЕЙЛЬ 21 апреля 1959 года, почти через месяц после случившегося, Павел Иосифович сам, по просьбе моих родных и знакомых, сделал ампутацию обеих рук.Я, как чувствовал, долго просил его дать мне общий наркоз, а он отказался: мое состояние не позволяло,


Двор детства. Ч. 1. Китайский десант

Из книги Мемуары автора Днепровский Роман

Двор детства. Ч. 1. Китайский десант  Вспоминаю двор детства, и не могу не вспомнить его постоянных обитательниц - наших старушенций, бессменных часовых дворовых лавочек и беседки. Господи, сколько же они нам крови-то попортили в детстве!... И, как ни странно, я им за это


Артем — китайский кули

Из книги Артем автора Могилевский Борис Львович

Артем — китайский кули Пришли по указанному Наседкиным адресу. Хозяина на месте не оказалось, зато удалось побеседовать с обоими русскими рабочими. Люди здесь были нужны, а это главное. Вскоре появился хозяин пекарни. Артем без всяких церемоний предложил свои и Наседкина


50. Китайский доктор в госпитале

Из книги Это Америка автора Голяховский Владимир

50. Китайский доктор в госпитале Первого сентября 1983 года гигантский южнокорейский пассажирский самолет «Боинг-747», летевший из Америки, был сбит ракетой советского истребителя МиГ-23. Пилот лишь немного отклонился от обычного курса и пролетал над южным мысом Сахалина.