1848. В революционном Париже

1848.

В революционном Париже

Петр Алексеевич Васильчиков. Из дневника:

3 февраля 1854 г. Тургенев у сестры в прошедшее воскресенье рассказывал свои впечатления во время 15 мая и 24 июня в Париже. <…>

Уже недели за две до Июньского возмущения все ожидали его со дня на день, несмотря на это, все казались спокойны и веселы. Наконец, в первый день возмущения прачка, принеся белье, рассказала Тургеневу, что строят баррикаду на boulevard St. Denis. Тургенев тотчас пошел туда (он сам жил на boulevard des Italiens), на бульварах толпа, веселость и беззаботность непомерная, магазины и лавки все отперты. Только уже не видно было экипажей по приближении к месту, где была баррикада. Тургенев подошел к тому месту, где стояла уже готовая баррикада, на ней блузники с ружьями и знаменами с надписями (La R?publique d?mocratique et sociale ou la mort. Vive la r?publique d?mocratique et sociale[28]).

Иван Сергеевич Тургенев:

С начала ничего особенного не было заметно. Те же толпы народа перед открытыми кофейными и магазинами, то же движение карет и омнибусов; лица казались несколько оживленнее, разговоры громче и – странное дело! – веселее… вот и все. Но чем дальше я подвигался, тем более изменялась физиономия бульвара. Кареты попадались все реже, омнибусы совсем исчезли; магазины и даже кофейни запирались поспешно – или уже были заперты; народу на улице стало гораздо меньше. <…>

Но вот впереди, криво пересекая бульвар во всю его ширину, вырезалась неровная линия баррикады – вышиною аршина в четыре. По самой ее середине, окруженное другими, трехцветными, расшитыми золотом знаменами, небольшое красное знамя шевелило – направо, налево – свой острый, зловещий язычок. Несколько блузников виднелось из-за гребня наваленных серых камней. Я пододвинулся поближе. Перед самой баррикадой было довольно пусто, человек пятьдесят – не более – бродило взад и вперед по мостовой. <…> Мне все еще не верилось, несмотря на ожидания и предчувствия минувших дней, что дело примет оборот серьезный.

Петр Алексеевич Васильчиков. Из дневника:

Тургенев подошел к самой баррикаде в числе многих, и блузники разговаривали с ними. Подошел отряд национальной гвардии, начальник отряда стал переговариваться с инсургентами[29], и те, которые стояли между отрядом и баррикадой, должны были отойти в сторону. Между тем шум разговоров вокруг все продолжался; начальник воротился к своему отряду, и вдруг раздался неизвестно откуда выстрел. Воцарилась мертвая тишина, и все окна затворились. Вдруг из окон дома, стоящего наискосок, раздался залп, и несколько человек национальных гвардейцев повалились.

Иван Сергеевич Тургенев:

Мои соседи фланеры и я – мы немедленно устремились вдоль домов бульвара (помнится, я еще успел заметить на пустом пространстве впереди человека на четвереньках, упавшее кепи с красным помпоном да вертевшуюся в пыли черно-пегую собачонку) и, добежав до небольшого переулка, тотчас повернули в него. К нам присоединилось десятка два других зрителей, из которых у одного молодого человека лет двадцати была прострелена плюсна. На бульваре, позади нас, беспрерывно трещали выстрелы. Мы перебрались в другую улицу. <…>

Трагедия началась – и в серьезности ее уже нельзя было сомневаться, хотя едва ли кто-нибудь даже в ту минуту подозревал, каких она достигнет размеров.

Петр Алексеевич Васильчиков. Из дневника:

Тургенев и стоящие с ним побежали в соседнюю улицу, чтобы скрыться от выстрелов, и там вошли в какую-то комнату, где было уже несколько человек и, между прочим, один раненый прохожий; просили доктора, и Тургенев взялся побежать за одним доктором, который жил неподалеку. Надобно было пройти через двор фабрики, который с одной стороны отделялся от глухого переулка решеткой, а с другой – от соседней улицы стеной. Тургенев прошел через двор, но, открывая калитку, чтобы перейти через улицу, он услышал выстрелы и увидел уже, что отряд солдат (la ligne) берут небольшую баррикаду. Через три или четыре минуты баррикада была взята, и Тургенев перешел через улицу, на которой валялось несколько мертвых тел, и вошел к доктору, у которого уже было несколько раненых, но неопасно. Когда он воротился, уже прежняя баррикада была взята и на ней стоял уже отряд de la ligne. Все это продолжалось не более 20 минут. Тургенев пообедал, хотя неохотно, у ресторана и пошел ходить по улицам. Толпа была ужасная и по-прежнему все было беззаботно и весело. Между тем распространился слух, что инсургенты заняли весь город по ту сторону Сены. Тургенев отправился туда.

Иван Сергеевич Тургенев:

Целый день прошел в несказанной тревоге. Погода была жаркая, душная… Я не сходил с Итальянского бульвара, запруженного всякого сорта людьми. Распространялись самые невероятные слухи, беспрестанно сменяясь другими, еще более фантастическими. К ночи одно стало несомненным: почти целая половина Парижа находилась во власти инсургентов. Баррикады возникали повсюду – особенно по ту сторону Сены; войска занимали стратегические пункты: готовился бой не на живот, а на смерть. На следующий день, с раннего утра, вид бульвара – вообще внешний вид Парижа, не занятого инсургентами, изменился, как по манию волшебного жезла.

Петр Алексеевич Васильчиков. Из дневника:

Cavaignac запретил выходить на улицу, и каждому национальному гвардейцу приказано было стеречь дом, в котором он живет. Ставни, лавки везде закрыты. По пустынным улицам проходили только изредка отряды войска (национальной гвардии, gard mobile), пехоты с кавалерией, проезжали пушки, гремя по мостовой, фуры (ambulances) с ранеными, проскакивали адъютанты и ordonnances[30], покрытые пылью и кровью.

Тургенев говорил, что томительнее и ужаснее этого дня и двух следующих нельзя себе ничего вообразить. Издали беспрерывно раздавались раскаты ружейных залпов и пушечные выстрелы. Тургенев весь этот день ничего не ел, кроме куска хлеба и стакана вина, он беспрестанно только и делал, что ходил из комнаты на улицу, доходил до первого караульного и возвращался потом. Третий день был еще томительнее и ужаснее второго: все в доме были в ужасе, никто почти не спал ночи.

Иван Сергеевич Тургенев:

Жара знойная; выйти нельзя; в раскрытые окна беспрепятственно льется жгучая струя, солнце слепит, всякое занятие, чтение, писание немыслимо… Пять раз, десять раз в минуту раздаются пушечные выстрелы; иногда доносится ружейный треск, смутный гам битвы. По улицам хоть шар покати; раскаленные камни мостовой желтеют, раскаленный воздух струится под лучами солнца; вдоль тротуаров тянутся смущенные лица, неподвижные фигуры национальных гвардейцев – и ни одного обычного жизненного звука! Просторно вокруг, пусто – а чувствуешь себя стесненным, как в могиле или в тюрьме. С двенадцати часов новые зрелища: появляются носилки с ранеными, с убитыми… Вот проносят человека с седыми волосами, с лицом, белым, как подушка, на которой оно лежит; – это смертельно раненный депутат Шарбоннель… Головы безмолвно обнажаются перед ним – но он не видит этих знаков скорбного уважения: его глаза закрыты. Вот идет кучка пленных, их ведут гардмобили, все молодые ребята, почти мальчики; на них сначала плохо надеялись, но они дрались как львы… Некоторые несут на штыках окровавленные кепи своих убитых товарищей – или цветы, брошенные им женщинами из окон.

Петр Алексеевич Васильчиков. Из дневника:

Тургенев сошел поутру вниз, чтобы посмотреть на улицу. К нему подошел вдруг офицер национальной гвардии и спросил его трагическим тоном, почему он не исполняет долг гражданина и не находится в рядах национальной гвардии. Тургенев ответил, что он русский. – «Ah, vous ?tes un agent russe, vous ?tes venu ici pour exciter la discorde, la guerre civile, vous semez de Tor parmi les insurg?s»[31]. Тургенев сказал ему, что у него не было ни копейки. – «Pourquoi portez-vous ce costume (Тургенев, зная, что ему нельзя будет никуда пройти, был в кургузой куртке) – c’est pour pactiser avec les insurg?s»[32]. По приказанию его Тургенева тотчас окружили четыре национальных гвардейца, и офицер сказал: «A la mairie»[33]. Mairie находилась неподалеку от того дома, где жил Тургенев, и каждые 5 или 10 минут оттуда слышались небольшие залпы: расстреливали пленных инсургентов. Тургенев: «Mais on fusille а la mairie?»[34] Офицер: «Propos d’insurg?»[35]. Его повели: к счастью, на пороге соседнего дома Тургенев встретил одну M-me Grille, которая знала его и которая была известна всему околотку: она заступилась за него, и Тургенев был только mis aux arr?ts dans sa chambre[36].

Арест продолжался недолго, впрочем. На другой же день он мог по-прежнему свободно выходить. Четвертый день был еще ужаснее первых, пальба, особенно пушечная, была мучительна. Наконец, по улице проскакал усатый ordonnance, крича направо и налево: «le faubourg est а nous!»[37]. Что увеличивало ужас этого дня – это следующие друг после друга известия о смерти генерала Бреа, Negr?es архиепископа и, кроме этого, множество нелепых слухов, которые распространялись со всех сторон. Только на пятый или скорее на шестой день можно было снова ходить по улицам, и зрелище, особенно в faubourge St. Antoine было ужасное: улицы, разрытые и облитые кровью, дома разрушенные, некоторые, например, Magasin а la petite Jeannette (если не ошибаюсь), пробитые насквозь, как кружево. Повсюду трофеи из блуз <?>, фуражек, киверов, облитых кровью. Часть пленных инсургентов были посажены в погреб под Тюильри, там от ран, духоты, тесноты, сырости, недостатка пищи открылась между ними зараза. В страшных страданиях они проклинали и ругали своих победителей: их расстреляли всех через soupiraux[38].

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

1848

Из книги Берлиоз автора Теодор-Валенси

1848 I ЯнварьРазразилась гроза. Сначала сокращение, затем полная отмена жалованья.12 февраляГектор в новом письме верному Морелю так выражал свои мысли; «Нынче я изыскиваю средства дать очередной концерт, поскольку Жюльен не платит больше музыкантам и хористам. Я не смею


1848 ГОД

Из книги Хронология жизни Н. В. Гоголя автора Гоголь Николай Васильевич

1848 ГОД 8 января н. ст.Цензурное разрешение № 1 журнала «Москвитянин» за 1848 г. со статьей Шевырева о «Выбранных местах из переписки с друзьями», содержащей полемику с критиками книги Гоголя.10 января н. ст.Гоголь пишет письмо к В. А. Жуковскому о значении и цели


I. (1848)

Из книги Былое и думы. (Автобиографическое сочинение) автора Герцен Александр Иванович

I. (1848)


ГЛАВА ВТОРАЯ 1848 год

Из книги Мысли и воспоминания. Том I автора фон Бисмарк Отто

ГЛАВА ВТОРАЯ 1848 год


Глава 54. Приезд нашей старшей дочери в Париж. Я вхожу в контакт с русскою колонией в Париже. Я осознаю с болью свое эмигрантское положение. Печальная доля большинства русских эмигрантов в Париже. В августе 1925 года приезжают из Ленинграда наша младшая дочь и наши друзья Штернберги. Мы находим нако

Из книги Страницы моей жизни автора Кроль Моисей Ааронович

Глава 54. Приезд нашей старшей дочери в Париж. Я вхожу в контакт с русскою колонией в Париже. Я осознаю с болью свое эмигрантское положение. Печальная доля большинства русских эмигрантов в Париже. В августе 1925 года приезжают из Ленинграда наша младшая дочь и наши друзья


12. Брюссель, 1848

Из книги Карл Маркс. Любовь и Капитал. Биография личной жизни автора Габриэл Мэри

12. Брюссель, 1848 Мне говорят, что нет никакой опасности, потому что нет никаких восстаний; мне говорят, что раз нет открытых проявлений недовольства, нет и революции. Господа, позвольте мне заметить: я убежден, что вы ошибаетесь. Алексис де Токвилль {1} Женни и Маркс вместе


13. Париж, 1848

Из книги Химия автора Володарский Александр

13. Париж, 1848 Они не отчаялись ни за себя, ни за свою судьбу, ни из-за своего Царя, ни из-за своего Бога. А потом их заставил отчаяться голод… Князь Феликс Лихновский {1} Манифест коммунистической партии в конечном итоге будет переведен на 200 языков мира, однако когда он вышел,


14. Париж, весна 1848

Из книги Гумилев без глянца автора Фокин Павел Евгеньевич

14. Париж, весна 1848 Великие велики в наших глазах Только потому, что мы стоим на коленях. Давайте встанем! Элизе Лустало {1} Карл и Женни добрались до Парижа только на следующий день. Было холодно, и дети могли замерзнуть, несмотря на охапки сена, брошенные на пол вагона для


15. Кельн, 1848

Из книги В. В. Куйбышев автора Березов Павел Иванович

15. Кельн, 1848 Радикальная революция и всеобщее равенство людей — это не утопическая мечта для Германии. Утопия — это частичная, только политическая революция, которая не затронет столпов общества. Карл Маркс {1} Маркс не был в Кельне 5 лет, но нашел, что жизнь там мало


16. Париж, июнь 1848

Из книги Записки автора Корф Модест Андреевич

16. Париж, июнь 1848 Открыв глаза, я услышал резкий металлический звук, от которого задрожали стекла. Затем все стихло. — Что это? — спросил я у жены. — Пушки, — ответила она. Алексис де Токвилль {1} Мы уже говорили о том, что к июню 1848 года все жители Парижа были вооружены.


Разговор с воображаемым собеседником о революционном синдикализме, анархизме и либертарной политической культуре

Из книги автора

Разговор с воображаемым собеседником о революционном синдикализме, анархизме и либертарной политической культуре Что такое синдикализм? Я с подозрением отношусь ко всякого рода — измам.Синдикализм — это метод изменения общества. Это не столько общественный строй


В революционном Петрограде

Из книги автора

В революционном Петрограде Николай Корнеевич Чуковский:За годы с 1918-го по 1921-й он проделал в Ленинграде колоссальную организационную работу. Он организовал несколько издательств – в невероятно трудных условиях разрухи – и издал и переиздал в этих издательствах


III Первые шаги на революционном поприще

Из книги автора

III Первые шаги на революционном поприще Куйбышев рано стал задумываться о царившей социальной несправедливости, о произволе царских властей, о капиталистическом гнете, о страданиях трудовых масс. Эти настроения недовольства и протеста усиливались под впечатлением


IV В революционном подполье

Из книги автора

IV В революционном подполье В одной из анкет, заполненных Куйбышевым, в графе «Когда и каким преследованиям подвергались за политическую деятельность» записано: «Арестовывался 8 раз (в Омске, Томске, Петрограде, Самаре), начиная с 1906 г. по 1916 год. Три раза судился. Был в


XVI 1848 год

Из книги автора

XVI 1848 год Назначение графа Левашова председательствующим в Государственном Совете — Крещенский праздник — Разговор барона М. Корфа с наследником о событиях 14 декабря 1825 года — Пятидесятилетний юбилей великого князя Михаила Павловича — Болезнь императора Николая I —


XVII 1848 год

Из книги автора

XVII 1848 год Французская революция — Первые известия об отречении Людовика-Филиппа от престола — Мнение императора Николая о французских событиях — Состояние общества — Вопрос о приобретении крестьянами недвижимых имуществ — Князь Паскевич — Манифест, написанный