Приложение 3

Приложение 3

Дело Г.А.Р. Филби

Памятная записка для беседы премьер-министра с г-ном Гарольдом Уилсоном

1. С 1940 по 1951 год Филби находился на государственной службе в качестве сотрудника британской Секретной службы (МИ-6). Его назначения первым секретарем в посольства Великобритании в Турции и в США обеспечивали необходимое прикрытие для осуществления функций сотрудника МИ-6 в этих странах. В Америке он действовал как офицер связи между МИ-6, ЦРУ и ФБР.

2. В мае 1951 года Маклин сбежал в Россию вместе с Бёрджессом — очевидно, узнав, что находится под подозрением. Были немедленно сделаны запросы на предмет того, что Маклин заранее предупрежден неким сотрудником министерства иностранных дел, МИ-6 или Службы безопасности.

3. Имя Филби было включено в эти запросы вследствие его дружбы с Бёрджессом, который проживал в доме Филби в Вашингтоне. Филби возражал, заявив, что, поскольку Бёрджесса сочли пригодным для работы в британском посольстве, не было никаких причин, препятствующих тому, чтобы они жили вместе. Тем не менее тогдашний глава МИ-6 почувствовал, что Филби, ввиду его дружбы с Бёрджессом, не может далее продолжать свою работу в прежнем качестве. Поэтому в июле 1951 года его попросили уйти в отставку и выплатили сумму в размере пяти тысяч фунтов стерлингов без пенсии в виде компенсации за потерю карьеры (у него лишь восемь с половиной лет стажа, а не десять — необходимый минимум для получения пенсии).

4. Именно после отставки Филби соответствующие запросы Службы безопасности подтвердили его ранние симпатии к коммунистам. Теперь внимательно изучается возможность его работы на русских. Прямых улик в результате этого расследования получить не удалось, и на самом высоком уровне было принято решение выяснить вопрос путем серьезного допроса. Он проводился опытным адвокатом, г-ном Г.П. Милмо, затем Службой безопасности и, наконец, МИ-6. На всех перекрестных допросах Филби признал лишь юношеский интерес к марксизму, а все обвинения в нелояльности решительно отверг. Однако собранные против него косвенные улики представлялись достаточно серьезными. Поэтому запросы по данному делу и со стороны Службы безопасности, и со стороны МИ-6 продолжались с 1952 по 1955 год. Однако они так и не дали против него ничего нового. Со стороны МИ-6 были обнаружены определенные факты, говорящие в его пользу, в частности то, что он самостоятельно дал важную наводку на Маклина. Пришлось также принять во внимание, что он был осведомлен об определенных шпионских делах, которые были успешно завершены, — например, в Великобритании — о деле Нанна Мея и Фукса⁶ и в США — о деле Грингласса, Гокулда и Розенбергов⁷. При сложившихся обстоятельствах Служба безопасности и МИ-6 договорились о том, что Филби необходимо предоставить презумпцию невиновности. Именно на основании этого объединенного доклада министр иностранных дел и выступил с заявлением в палате общин 7 ноября 1955 года.

5. После отставки в 1951 году Филби не нашел для себя достойной постоянной работы. У него не было личных сбережений для содержания жены и пятерых детей. Тогдашний глава МИ-6 посчитал, что бывший сотрудник Секретной службы не должен терпеть лишения, и, принимая во внимание, что в его отношении могла быть допущена несправедливость, оказал содействие в устройстве на должность журналиста The Observer. Соответствующую беседу с редактором провел один из офицеров МИ-6. Редактор взялся рассмотреть заявление Филби на предмет получения работы, соответствующей его журналистским навыкам.

6. Филби вступил на новую должность ближневосточного корреспондента The Observer в 1956 году и поселился в Бейруте. Он также подрядился на аналогичную работу в The Economist, где, однако, не знали о какой-либо его связи с МИ-6. В то время как Филби находился в Ливане, МИ-6 поддерживала с ним контакты с соблюдением строгих мер безопасности [затем в тексте содержится более двух строчек, информирующих Макмиллана о том, что Филби во время периода нахождения в Бейруте продолжал работать на МИ-6. — Ред.] <…> Доступа к официальной информации у него не было. Договоренность о поддержании связи с Филби представлялась обоснованной для тех, кто чувствовал, что в какой-то момент обнаружатся новые улики, что потребует проведения нового расследования. [Заключительный абзац этого параграфа также отредактирован.]

7. Непрерывное проживание Филби в Ливане с 1956 по 1963 год прерывалось несколькими поездками в Великобританию на время отпусков и для консультаций с его газетами. Во время одной из таких поездок он повторно женился. Поскольку это были поездки британского подданного, они не были зарегистрированы иммиграционными властями и поэтому не включены в материалы Службы безопасности. В 1962 году в наше распоряжение попала кое-какая новая информация, в том числе первое прямое заявление человека, который знал о его деятельности перед Второй мировой войной. Поэтому дело было вновь расследовано Службой безопасности, и был сделан вывод о том, что теперь у нас больше шансов добиться от Филби признания, но только на нейтральной территории, поскольку иначе для судебного преследования улик недостаточно. Поэтому в январе 1963 года в Ливан был направлен офицер МИ-6, ранее близко знавший Филби, где ему удалось наконец получить от последнего признание его вины, в том числе самолично напечатанное и подписанное им заявление.

8. В качестве подоплеки [одна строчка отредактирована] следует принять во внимание, что с 1945 года проводился сбор сведений о степени просачивания советской разведки в британские разведывательные службы в период военного союза. Всего набралось семь отдельных признаков. О важности сведений, недавно полученных от Филби, можно судить по тому, что они сняли все основания для беспокойства. Кроме того, это помогло снять подозрения с ряда ни в чем не повинных людей.

9. Исчезновение Филби оказалось неожиданным. Вероятной причиной стало осознание того, что в результате признания продолжить жизнь на Западе для него будет невозможно. Насколько нам известно, супруга не знала о его предательстве и намерениях. Она оказала всю возможную помощь в наших запросах по поводу его местонахождения. Мы считаем, что из Бейрута он тайно в ночь на 23 января вывезен на русском судне в Одессу.