Введение

Введение

Если в итоге в нем еще остается что-нибудь загадочное, не стоит удивляться: ведь каждый человек — это загадка, и никто ни о ком не знает всей правды.

A.A. Милн

О Киме Филби написано множество книг, включая и ту, которую главный персонаж написал о себе сам¹. В них описана большая часть событий его жизни. Но, учитывая нашу с Филби многолетнюю дружбу, я все же полагал, что, несмотря на отсутствие каких-то потрясающих откровений, я мог бы восполнить кое-какие пробелы в том, что уже издано, и, возможно, исправить ряд, с моей точки зрения, неправильных представлений. Удалившись с государственной службы, я хотел бы представить публике свои собственные воспоминания.

Это отнюдь не исследование. У меня нет каких-либо документов или писем, нет доступа к неопубликованным материалам. И уже много лет я не связан с работой в разведке. Я пишу по памяти, то и дело подталкиваемый различными книгами и статьями на эту тему, хотя многие даже не читал. По поводу ряда эпизодов военного периода, — там, где мои воспоминания отличались от существующих документальных версий, — я консультировался с бывшими коллегами по разведке, ныне находящимися в отставке.

В первых статьях Sunday Times, опубликованных в 1967 году, фигурировали многие факты из профессиональной карьеры Кима Филби. Хотя эти статьи и вызвали у меня ряд трудностей с оглаской тех или иных фактов, думаю, что Sunday Times помогла выработать ценный принцип, который я полностью поддерживаю: если текущей и будущей работе Секретной службы никто серьезно не препятствует, она не имеет никакого права на постоянный иммунитет от испытующего взгляда и критики общественности; она не может рассчитывать на то, что ошибки и провалы будут замалчиваться неопределенно долго.

В моей книге первые девять глав (исключая гл. 4, которая в значительной степени является автобиографической) в хронологическом порядке описывают мое знакомство с Кимом Филби с момента нашей первой встречи в 1925 году и вплоть до последней встречи в 1961 году. Я стремился, насколько возможно, не копировать то, что написано другими авторами, а полагаться на собственные воспоминания. Однако в жизни Килби было несколько периодов, о которых я знал не так много. Особенно это касается периода учебы в Кембридже, гражданской войны в Испании, пребывания в Вашингтоне и Бейруте; когда мне приходилось упоминать об этих периодах, обычно я привлекал другие источники. Но по большей части я описывал все так, как видел это собственными глазами, с некоторой оглядкой на прошлое. Период 1941–1945 годов и работа в Иберийском отделении Секции V Секретной службы рассмотрены довольно подробно. Вопросы разведки военного периода освещены мной достаточно широко — так же, как и у других авторов; но события послевоенного периода по большей части упоминаются лишь мимоходом. В главе 12, отнюдь не претендующей на глубокий анализ Кима Филби как человека и как шпиона, приводятся некоторые соображения по поводу его мотивов и характерных черт личности.

Не могу согласиться с утверждениями некоторых авторов о том, будто Филби был, по сути, обыкновенным человеком, оказавшимся в экстраординарной ситуации; я бы сказал так: он был необычным человеком, который искал и нашел для себя необычную ситуацию. Опираясь на то, что мне известно о самом Киме и о Сент-Джоне Филби, я не верю в теорию о властном или доминирующем отце.

Я стремился избежать как осуждения, так и оправдания того, что совершил Ким. Это не потому, что у меня нет сильных убеждений, а потому, что я пытаюсь выстроить фактический отчет о том, что мне о нем известно. Если бы через каждые несколько параграфов я высказывал нравственное негодование, то тем самым лишь внес бы ненужную сумятицу в ход повествования. Если тот личный взгляд на Кима Филби, который я представил в книге, получился более дружелюбным, чем у ряда других авторов, что ж, значит, именно таким я его себе и представлял…

Тим Милн