Лицом к Америке

Лицом к Америке

Гертруда не унывала и пыталась пробиться на американский рынок. Она понимала: там лежит магистральная дорога к славе и известности. Но тамошняя литературная среда была ей абсолютно неизвестна, разве что старые подруги по Радклиффу и Балтимору. Она решилась передать им несколько рукописей. И пришел успех: Альфред Стиглиц, владелец галереи и издатель журнала Камера, известный фотограф, знаток живописи, но главное, неутомимый проводник новых идей в искусстве и литературе, заинтересовался переданными ему словесными портретами художников. И в марте 1912 года в адрес Гертруды пришло письмо от Стиглица:

Ваша подруга… передала в мои руки вашу рукопись о Пикассо и Матиссе. Они меня весьма заинтересовали, …я хотел бы их опубликовать. У меня нет бизнеса, и я не смогу платить вам за права, если Вы решитесь их передать мне. Моя идея заключается в том, чтобы опубликовать Ваш текст, сопровождая его картинами Пикассо и Матисса…

Вы, несомненно, добились успеха, выразив, по моему мнению, метод обоих художников в словах. Именно по этой причине я бы желал разделить полученное удовольствие с другими.

И кто же была ‘Ваша подруга’? Не кто иная, как мадам Ноблак, урожденная Мэй Букстейвер! Мэй, действуя как агент прежней подруги, носилась по Нью-Йорку с ворохом рукописей Гертруды, пытаясь что-нибудь пристроить у знакомых издателей. В ту пору имя Мэй Букстейвер ничего не говорило Элис, а Гертруда умолчала о своем девичьем увлечении. Позднее одно упоминание имени Мэй вызывало у Элис ярость.

Стайн немедленно согласилась. В специальном, августовском номере Камера Ворк, озаглавленном Анри Матисс, Пабло Пикассо, впервые в американской периодике появились словесные портреты художников, сопровождаемые работами из коллекции Стайн. Гертруда разослала статьи друзьям и знакомым. Отзывы простирались от восхищенных до кисло-вежливых. Наиболее интересный отзыв прислала Мейбл Викс. Она призналась, что ничего не поняла и не получила удовольствия от чтения. Но больше всего ее взволновал тот факт, что Стайн отступила от тех принципов, которые, по ее мнению, в прежних сочинениях привели писательницу к успеху.

Новость о публикации застала женщин в Испании, куда они уехали в начале лета 1912 года. В Италии, в месте отдыха прежних лет, находился Лео и общие друзья. Появляться там с Элис открыто представлялось в ту пору женщинам некомфортным. В Испании они посетили Авилу, Толедо, Кордову, Гибралтар, Танжер и Гренаду и намеревались встретиться с Пикассо, но не удалось — у того начались любовные осложнения. Слухи сообщали: то ли Фернанда ушла от Пикассо, то ли Пикассо нашел другую любовницу. Лишь в конце сентября — начале октября Пикассо формально познакомил их с новой страстью — Евой Гуэль.

Плотный маршрут, частые переезды не препятствовали насыщенной творческой работе Гертруды. Зажигательная испанская музыка и ее исполнители натолкнули Гертруду на попытку отражения в стихах испанской ритмики. Так появились зарисовки Сузи Асадо, Пресиосилла, Цыганки Испании и др.

1912 год преподнес им еще один сюрприз — по возвращению их ждали письма-приглашения от Мейбл Додж посетить ее виллу Куронию, недалеко от Флоренции. Хозяйке Куронии суждено было решающим образом содействовать продвижению Стайн на американский рынок.

В 1905 американка Мейбл Додж, наделенная немалым наследством, и ее второй муж, архитектор Эдвин Додж, купили роскошную виллу Курония в Арчетри, недалеко от Флоренции. Вилла была построена семейством Медичи в XV веке, и Мейбл переустроила ее в стиле Ренессанс. Умная, энергичная и живая Мейбл, хотя и не получила формального образования, обладала острой наблюдательностью и воображением, умением налаживать контакты с людьми самого разного интеллекта, образования и социального положения.

На вилле супружеская пара принимала и развлекала многочисленную элиту — как местную, так и приезжавшую из Парижа. Среди тех, кто наслаждался роскошью и гостеприимством владельцев виллы, были писатель и журналист Карл Ван Вехтен, пианист Артур Рубинштейн, писатель Андре Жид, актриса Элеонора Дузе и др.

Мейбл наезжала в Париж и в 1911 году посетила салон на улице Флерюс. Она осталась в полном восторге от атмосферы вечеров, а в хозяйке нашла родственную душу. Ведь она сама пыталась играть у себя дома роль патронессы искусства и хозяйки салона. Раскованность и современность взглядов новой знакомой пленили Мейбл мгновенно: «В Париже нас потянуло друг к другу. Я, по-видимому, забавляла ее, и она всегда смеялась громким, сердечным смехом».

Будучи бисексуалкой, она оценила гражданскую смелость Гертруды. Возникшая переписка сблизила двух женщин до такой степени, что Додж однажды поведала ей о своем любовном кризисе с просьбой о помощи.

Гертруда передала Мейбл рукопись Становление американцев, и та, склонная от природы ко всякого рода инновациям, быстро и с восторгом оценила труд Гертруды: «Я страстно желаю, чтобы родилась Ваша [новая] книга! Она, вероятно, окажется для меня подобной моральному землетрясению, как предыдущая — шоком [Три жизни]».

За знакомством последовал ряд приглашений посетить Куронию с дополнительной просьбой: захватить с собой и рукописи новых сочинений.

Потому, вернувшись из Испании, Гертруда и Элис, несмотря на усталость, отправились к Мейбл. Поддержка Мейбл в литературных устремлениях Гертруды была чрезвычайно важна. К тому же, богатая американка располагала важными знакомствами на родине. Да и Лео еще окончательно не покинул улицу Флерюс — уж куда приятнее было провести время в гостях.

По прибытии Гертруда расположилась в кабинете хозяина, в ту пору пребывавшего в Америке, устроилась за его письменным столом и приступила к привычному режиму жизни, работая по вечерам до глубокой ночи.

Мейбл оставила описание портрета тридцативосьмилетней Гертруды. Характерная наблюдательность Мейбл окрашена явной симпатией к Гертруде:

Гертруда Стайн огромна. Килограммы и килограммы нагромождены на ее скелете — не нависшими складками, а одним массивным куском шпика… Ее кудри зачесаны назад и свернуты хвостиком, торчащим поверх ее славного и умного лица. Год тому назад она жила во Фьезоле и тащилась к нам, с трудом преодолевая один холм, затем пересекая городок, опять холм, чтобы нанести визит, — вся взмыленная, с лицом, как бы ошпаренным кипятком. Она усаживалась, обмахивая себя широкополой шляпой с болтающейся темно-коричневой лентой, от неё столбом валил пар. Поднимаясь, она обычно бесцеремонно освобождала одежду, прилипшую к ее крупным ногам. И, однако ж, при всем при этом у нее не было отталкивающего вида. Напротив, она, безусловно, была привлекательна в своей величественной полноте.

Результатом визита явился Портрет Мейбл Додж на вилле Курония, написанный Гертрудой.

Описание начинается одной из известнейших фраз Стайн: «Дни удивительны и ночи удивительны и жизнь приятна». Далее следуют отдельные зарисовки и фразы, которые, казалось бы, не содержат никакой логики или смысла, но полны внутреннего звучания и игры слов. Не найти в самом тексте и упоминания имени или фамилии героини очерка.

Мейбл, прочитав законченный текст, пришла в неописуемый восторг. Она заказала на собственные деньги 300 экземпляров. Подгадала вовремя: как раз Нью-Йорк готовился к международной выставке, посвященной современному искусству, — Армори Шоу. Отправившись в Америку в конце 1912 года, Мейбл Додж приняла деятельное участие в организации выставки, приложив немалые усилия по сбору средств. Литературный модернизм Гертруды вдохновил Мейбл написать хвалебную статью о стиле нового, открытого ею литературного дарования. По материалам выставки готовился специальный номер журнала Арт энд Декорейшн, и статья о Стайн пришлась впору. Поддержал инициативу и куратор выставки.

Вдохновленная намечающимся участием в Армори Шоу, Гертруда в январе 1913 года отправилась в Лондон на встречу с издателем Джоном Лейном. Элис назвала поездку «осадой Лондона». Гертруда боялась издателей, боялась быть принятой за суфражистку. Но все обошлось. В Лондоне они повидали многих знакомых и литераторов, пытаясь пристроить сборник Три жизни, но безуспешно. Главная надежда — Джон Лейн — никак не смог придти к согласию с самим собой и решился на публикацию книги только год спустя.

Утешением стала публикация в американском журнале Миррор статьи Роберта Паркера, положительно оценивающей творчество Гертруды, да предстоящая выставка в Нью-Йорке.

Грандиозное событие состоялось в период февраля-марта 1913 года и включало показ примерно 1250 картин, скульптур и других произведений искусства. На голову американской консервативной публики свалились творения футуристов, постимпрессионистов, художников-кубистов. Потрясение от произведений Пикассо, Дюшана, Вламинка, Брака, Леже и других ввергнула Америку в культурный шок. Выяснилось, что, помимо традиционного подхода в искусстве, существуют и иные пути творческого самовыражения.

Вышла и статья Мейбл Додж, озаглавленная Рассуждения, или Постимпрессионизм в прозе. А приложением — Портрет Мейбл Додж на вилле Курония.

В статье автор писала:

В большой студии в Париже, увешанной картинами Ренуара, Матисса и Пикассо, Гертруда Стайн проделывает со словами то, что Пикассо со своими картинами. Она принуждает язык пробудить к жизни новые образы восприятия текста. <…> В своих импрессионистских работах она использует знакомые слова, чтобы создать совершенно новые состояния и картины, никогда прежде сознательно не испытываемые. Она добивается этого, используя слова в их первоначальном, как ей кажется, смысле. По мнению многих людей, она использует английский язык неправильно, обращается с ним грубо, неуклюже, варварски, безрассудно, сдуру, отвратительно; но своим методом она находит скрытую природу сущности.

Чтобы выразить свои впечатления, она выбирает слова, судя по их внутреннему значению, а не общепринятому использованию… Сосредоточившись на впечатлении, которым она обладает и которое хочет донести, она откладывает на время привычную манеру употребления слов, в ожидании слов или группы слов, которые должны выплыть из подсознания на поверхность и в полной мере выразить желаемый смысл.

Тогда и только тогда она прикладывает свои соображения к ним, проверяя, взвешивая и измеряя их способность выразить то, что она хочет выразить. Очевидно действенное доказательство бергсоновской теории интуиции. Она не охотится за словами — она ждет и дозволяет им самим придти к ней; так и происходит. <…>

Невозможно определить или описать целиком и полностью любое новое проявление в эстетике или литературе, нечто совсем недавнее, как, например, работы Пикассо или Гертруды Стайн; все, что мы можем сделать, это посоветовать в мелочах, сравнить и затем отступить в сторону.

Понять их — дело личного опыта и знания; никто не может быть поводырем другому. Прежде чем думать, надо прочувствовать, и это первый шаг в направлении опыта, потому что чувство есть начало знания, действия. Первое впечатление неважно. Кого-то оно шокирует, изумит или ужаснет; кому-то откроет глаза, доставит удовольствие, даст стимул, кого-то заинтригует.

Важен подход.

Что-то тут навеяно Гертрудой, что-то идет от самого автора. Двадцать с лишним лет спустя Мейбл, ставшая к тому времени Мейбл Эванс Додж Стерн Лухан (имена четырех ее мужей, последний из которых — Тони Лухан — был таосским индейцем), заметила: «С таким энтузиазмом я, возможно, не написала бы ныне о ее книгах, но, в конце концов, я сейчас намного старше».

Опубликованная статья вызвала большой переполох в артистических и литературных кругах. «Я внезапно оказалась в вихре новой, незнакомой жизни, и если на этой выставке родилась Гертруда Стайн, то родилась и Мейбл Додж».

Демонстрация новых идей и подходов на Армори Шоу вызвала серию негативных статей. Особенный скандал навлек на себя Дюшан своей работой Обнаженная, спускающаяся по лестнице. Досталось и Стайн. Однако один из будущих известных поэтов, изучавший также живопись, Эдвард Эстлин Каммингс, в ту пору готовивший диссертацию в Гарварде, поддержал писательницу: «Гертруда Стайн подчиняет значение слова красоте самого слова. Ее искусство есть литературное озвучивание картины, доведенное до крайности».

Получив копию ставшей знаменитой статьи Додж, Стайн ответила теплым благодарственным письмом. Когда летом следующего года выяснилось, что Додж не приедет в Европу, Стайн расстроилась и выразила искреннюю озабоченность состоянием ее дел. Гертруда с благодарностью отреагировала на усилия Мейбл по пропаганде своего имени: «Вы создали мне аудиторию, то был настоящий триумф, и нет предела моей благодарности».

Дружба между Мейбл Додж и Гертрудой длилась недолгое время. Разрыв стал типичным концом многих последующих дружеских отношений, возникших между хозяйками салона и гостями. Как только союз между Гертрудой и Элис укрепился твердыми взаимными обязательствами, прежние связи и контакты, те, которые, по мнению Токлас, угрожали их любви, резко обрывались. Мейбл случилось стать первой, кто испытал перемену. В частности, Токлас припомнила малоприятный эпизод, ранивший ее во время пребывания на вилле Курония.

В то посещение (видимо, последнее) у Мейбл была любовная интрига с домашним учителем сына, двадцатидвухлетним футболистом. Поскольку комната Гертруды соседствовала со спальней хозяйки, и работала она над рукописью до глубокой ночи, то могла слышать, как любовник проникал в спальню, уходил, и все, что случалось в промежутке. По свидетельству Мейбл, она убедилась, что Гертруда прислушивалась ко всему, что происходило за стенкой. И далее:

Однажды, сидя напротив меня на стуле… Гертруда послала мне… такой мощный наэлектризованный взгляд, что он, казалось, рассек воздух, как стальной заряженный стержень, — по нему пропутешествовала улыбка — сильнодействующая — Небеса! Я и сейчас так отчетливо её помню!

Взгляд этот не упустила и присутствовавшая Элис. Она тут же выскочила из-за стола и выбежала на террасу. Гертруда последовала за ней и вскоре вернулась с объяснением, что Элис не переносит жары и, отдохнув на свежем воздухе, присоединится к ним. «С того времени Элис начала отдалять меня от Гертруды — росо-росо[24] — но настоящий разрыв наступил позднее, уже после того, как я опубликовала первую в Америке статью о ее произведениях». Гораздо позднее Мейбл утверждала, что именно ее статья в Арт и Декорейшн нанесла окончательный удар по их отношениям. Она поинтересовалась мнением Лео: «Он рассмеялся и сказал, что, по-видимому, она [Гертруда] засомневалась, кто был медведем, а кто вожаком. Но я чувствовала: то было успешное усилие Элис оторвать от меня Гертруду — ее личное желание, но мне недоставало моего славного, толстого друга».

Элис, несомненно, ревновала, зная о бисексуализме Мейбл. ‘Выбежать’ для Токлас в тот момент было единственной возможной реакцией. Позже появляются другие, более сильные средства, и с 1914 года оживленная переписка между Гертрудой и Мейбл пошла на убыль. Стайн подчинилась Токлас, оберегая свою любовь.

Мейбл пыталась восстановить контакт, предлагала прочесть рукопись своего первого тома воспоминаний (в 1925 году), но все письма и призывы остались безответными.

Они так и не встретились.

* * *

Армори Шоу сопровождалось многочисленными встречами и приемами (соответственно, и знакомствами) в литературно-издательской среде. И везде Мейбл старалась, чтобы имя Гертруды Стайн оставалось на слуху. Одна из таких встреч подарила Гертруде редкостного и преданного друга — американского журналиста, писателя, ставшего позднее фотожурналистом, — Карла Ван Вехтена.

По рекомендации Мейбл Ван Вехтен написал статью о Гертруде, озаглавленную Кубист письменности пишет новую книгу, появившуюся в газете Нью-Йорк Таймс от 24 февраля 1913 года. В ней журналист приводит краткую биографию Стайн, ее творческие планы, включает отрывки из Портретов Пикассо и Мейбл Додж.

Карл Ван Вехтен с детства интересовался музыкой и театром. Окончив университет в Чикаго, работал журналистом, а в 1906 году переехал в Нью-Йорк на должность музыкального критика газеты Нью-Йорк Таймс.

В качестве такового Ван Вехтен освещал гастроли в Америке балетных трупп с участием Анны Павловой, Айседоры Дункан и т. д.

Упомянутая статья послужила поводом для личного знакомства автора с героиней очерка.

В мае 1913 года Карл Ван Вехтен приехал в Париж и попросил встречи со Стайн. И он и Гертруда, оба оказались на представлении балета Стравинского Весна священная, не ведая, что скоро им предстоит познакомиться. «Мы осмотрелись вокруг [в театре] и увидели высокого, хорошо сложенного молодого человека, то ли голландца, то ли скандинава или американца — вспоминала Гертруда. — На нем была вечерняя рубашка из нежной ткани с тонкой плиссировкой на груди; мы никогда и слыхом не слыхивали, что они [мужчины] носят подобные вечерние рубашки».

Молодой человек произвел неотразимое впечатление на Гертруду, и, вернувшись из театра домой, она в тот же вечер сделала небольшую зарисовку незнакомца, озаглавив Портрет одного.

Когда в ближайшую субботу, в назначенный час Ван Вехтен появился на улице Флерюс, он узнал, что уже стал героем очерка. Знакомство складывалась нелегко, ужин неудачен («необычайно плохой» — заметила хозяйка), и вообще весь вечер прошел странновато. Гертруда поддразнивала Ван Вехтена, временами вставляя ремарки, свидетельствующие о знании некоторых интимных сторон его жизни[25]. Вехтен мог явиться еще одним мостиком в литературный мир Америки, но Гертруда никак не рассчитывала на его благосклонность, зная, что следующая остановка Ван Вехтена — Лео, который к тому времени почти разошелся с сестрой. Лео обрушился на Вехтена с критикой гертрудовской прозы и подверг остракизму совместную жизнь двух женщин. Гомосексуализм Лео не принимал, считал, что Гертруда полностью полагается в своих делах на Элис, и добром это не кончится. Ван Вехтен уехал от Лео под впечатлением, что Гертруда не в состоянии «сварить яйцо, пришить пуговицу и даже наклеить почтовую марку нужной номинации».

Победил, однако, необыкновенный магнетизм Гертруды, а ее умение слушать и беседовать всегда очаровывало гостей. Вернувшись, Ван Вехтен развернул кампанию по популяризации Стайн. Он опубликовал заметку Как читать Гертруду Стайн, а затем через своего друга Эванса способствовал выходу в свет книги Нежные почки. Благодаря его усилиям, в феврале 1914 года пришло письмо от издательства Клэр Мэри с предложением о публикации пьес. Кажется, впервые писательнице обещали и рекламу и гонорар: 10 % с первых 500 и 15 % с остальных проданных экземпляров. «Моя публика — говорилось в предложении, — самая цивилизованная в стране». Мейбл Додж уговаривала Гертруду не иметь дело с издательством, имевшим дурную репутацию. И имела на то основания, ибо никакой Клэр Мэри не существовало. На самом деле существовала некая доморощенная мастерская Дональда Эванса, близкого друга и приятеля Ван Вехтена. Последний-то и уговорил Эванса опубликовать пьесы Стайн. Гертруда же была под впечатлением, что переписывается с женщиной, о чем призналась в Автобиографии: «Мы приняли как само собой разумеющееся, что то была Клэр Мари». Гертруда отказалась от публикации пьес, пока их не поставят в театре. И предложила взамен три эссе, озаглавленные Объекты, Пища, Комнаты. Эванс рекомендовал дать общее название сборнику, и Гертруда придумала заголовок Нежные почки. Книга вышла своевременно и вызвала бурю возмущения со стороны критиков. Эванс писал: «Газеты просто взбесились, ознакомившись с книгой. Все довольно забавно — их тупость и недоумение». Недоумение, впрочем, вполне обоснованное. Стайн продолжала экспериментировать. На сей раз она описала предметы (например, графин), завтрак и т. п. предложениями, связь между которыми практически невозможно установить. И в наши дни лингвисты все пытаются найти нечто общее, объединяющее описанные предметы; равным образом пытаются раскодировать само заглавие. Нет смысла приводить бесчисленные толкования Нежных почек — они простираются от реалий ежедневной жизни Стайн-Токлас до скрытого (но очевидного для психологов) сексуального подтекста.

Лихость Ван Вехтена и публикация Нежных почек в Америке привели Гертруду в восторг. Понятно, что когда в тот же, 1914 год, Ван Вехтен предстал на улице Флерюс с новой женой Фаней Маринофф, актрисой кино и театра, русской по происхождению, он уже был более чем желанным гостем. Вечер прошел отменно: «Фаня пришла в восторг от Вас, и мы оба чудесно провели время», — сообщил в письме Карл Ван Вехтен. Началась обширная переписка между новыми друзьями. Виртуальная дружба развивалась полным ходом, и вскоре письма стали подписываться ‘с любовью’ вместо ‘ваш’, ‘ваша’.

С тех пор Карл Ван Вехтен, став с годами известным писателем, проталкивал и пропагандировал произведения Гертруды, где только мог. В публикации нескольких книг и заметок есть огромная заслуга ее нового патрона.

Корреспонденция Стайн — Ван Вехтен тех лет, как ни странно, совсем не отражает серьезных литературных дискуссий. Все просто, по-дружески, по-домашнему, очень живо. Обсуждались знакомые (особенно Мейбл Додж), сплетни артистического мира, успехи или неуспехи, как свои, так и других писателей. Стайн нуждалась в поддержке и, скажем прямо, в признании. Карл не скупился на высокие слова в адрес Гертруды, женщины отвечали ему тем же. Переписка с примечаниями, опубликованная издательством Колумбийского университета в 1985 году, занимает два тома объемом в тысячу страниц. Двухтомник вполне можно назвать путеводителем по жизни Гертруды Стайн. Кажется странным, но очередная встреча новых друзей произошла только через 14 лет.

И когда Ван Вехтен вторично, спустя продолжительное время, возник на улице Флерюс, Стайн немного волновалась: как-то сложатся их отношения вживую. И напрасно. Карл писал: «Мы полюбили друг друга благодаря переписке, но лицом к лицу еще больше». Тем летом, отдыхая на Антибах, Стайн отметила его приезд, написав второй очерк о Ван Вехтене. Она настолько доверилась их дружбе, что стала присылать ему опубликованные и неопубликованные рукописи на хранение — в Европе становилось неспокойно.

Карл имел замечательную привычку присылать к Гертруде людей, представляющих для нее интерес, подбирал их с такой тщательностью, что все присланные ей нравились. В ту пору он увлекался негритянской культурой, и многие известные негритянские деятели культуры побывали у Гертруды. Среди них был и Поль Робсон, подружившийся с писательницей.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ЛИЦОМ К ЛИЦУ

Из книги Записки разведчика автора Пипчук Василий

ЛИЦОМ К ЛИЦУ Дивизия готовилась к наступлению. Предстояли упорные бои. Немцы, как показал взятый нами обер-лейте-нант, начали оттягивать основные силы с переднего края на заранее укрепленные позиции в район Томаровки – крупного опорного пункта обороны противника.Новый


ЛИЦОМ К ЛИЦУ

Из книги Нестор Махно автора Голованов Василий Ярославович

ЛИЦОМ К ЛИЦУ После отступления Красной армии с Украины на север махновцы – если не считать петлюровцев, которые занимали западные области Украины и никак не могли отыскать свою тему в грандиозной и трагической симфонии Гражданской войны, – остались единственной силой,


Лицом к лицу

Из книги Безлимитный поединок автора Каспаров Гарри Кимович

Лицом к лицу Наступило лето 1984 года. Я ощущал близость той цели, ради которой столько трудился, — завоевание чемпионского титула. Но сначала нужно было вновь ехать в Лондон, туда, где я недавно победил Корчного и где в июне должен был состояться матч между сборной СССР и


Лицом к Эргтонешу[15]

Из книги Ильхам Алиев автора Андриянов Виктор Иванович

Лицом к Эргтонешу[15] Отсюда, с просторов муганских степей, не разглядишь даже вершины самых высоких Карабахских гор — Эргюнеша и Кирса, зимой и летом покрытых снеговой папахой. Далеко родники, кагризы, от воды которых ломит зубы, прозрачные, как слеза, ручьи.Сюда


ЛИЦОМ К НАСЕЛЕНИЮ

Из книги Бизнес есть бизнес: 60 правдивых историй о том, как простые люди начали свое дело и преуспели автора Гансвинд Игорь Игоревич


Лицом к лицу

Из книги Штурмовая бригада СС. Тройной разгром автора Дегрелль Леон

Лицом к лицу


Лицом к Северу

Из книги Судьба китайского Бонапарта автора Воронцов Владилен Борисович

Лицом к Северу Чан Кайши (Цзян Чжунчжэн) родился 31 октября 1887 г. в Цикоу (провинция Чжэцзян), что затерялось среди покрытых зеленым ковром гор, испещренных террасами рисовых полей. Реки здесь стремительно несут свои воды с горных отрогов Наньшаньского хребта, орошая


VI Лицом к Европе

Из книги Из пережитого в чужих краях. Воспоминания и думы бывшего эмигранта автора Александровский Борис Николаевич

VI Лицом к Европе В 1923–1927 годах происходило массовое переселение русских эмигрантов во Францию из стран Балканского полуострова и Германии и в несколько меньшей степени — из Прибалтийских стран, Чехословакии, Польши и Румынии. Именно в эти годы окончательно


Лицом к селу

Из книги Размышления странника (сборник) автора Овчинников Всеволод Владимирович

Лицом к селу Китай поражает мир темпами своего экономического роста. Зарубежных гостей восхищают небоскребы Пекина и Шанхая, автострады с многоуровневыми развязками, поезда на магнитной подушке. Но отнюдь не умаляя достижений Поднебесной за три десятилетия реформ, я


3. Лицом к лицу[5]

Из книги Touching From a Distance автора Кертис Дебора

3. Лицом к лицу[5] День свадьбы был назначен, и к ней начались приготовления. Йен особенно ни во что не вмешивался, но, зная его привычку винить меня в излишней раскованности, я выбрала закрытое свадебное платье. Он не любил, когда другие мужчины смотрели на меня. Я смирилась и


Лицом к лицу

Из книги Воспоминания провинциального телевизионщика автора Пивер Леонид Григорьевич

Лицом к лицу Во времена «прямого эфира» общение со зрителями было частью нашей работы. Молодой читатель может спросить:– Интернета не было, форумов не было, блогов – тоже! Как же вы общались?Лицом к лицу! Выезды телевизионных групп в трудовые коллективы были регулярными.


Лицом к лицу

Из книги Любимец Гитлера. Русская кампания глазами генерала СС автора Дегрелль Леон

Лицом к лицу Озеро Пейпус, по обеим сторонам которого решалась судьба Эстонии, долго отделяло эту страну от территории СССР. Через реку Нарву озеро связывалось с городом Нарва и Финским заливом. Оно образовывало настоящее внутреннее море, которое бороздили суда, чьи


3. Лицом к лицу

Из книги Сунь Ят-сен автора Ермашев Исаак Израилевич

3. Лицом к лицу Идеи, которыми Сунь Вэнь поделился с участниками банкета в Шанхае, он изложил в статье «Следующий шаг». Статья эта появилась во многих газетах и журналах в Китае и за границей. Напечатала ее также и бельгийская социалистическая газета «Народ» («Ле Пепль»).


Лицом к Апокалипсису[108]

Из книги ...Имя сей звезде Чернобыль автора Адамович Алесь

Лицом к Апокалипсису[108] 1. Физические реальности Судного дняМы прослушали интересные доклады и выступления, в которых Апокалипсис — понятие философское, теологическое или же психологическое. Ну, а Апокалипсис — физическая реальность — что он такое? Сегодня это, прежде


Лицом к лицу

Из книги Лицом к лицу автора Леонов Виктор Николаевич

Лицом к лицу 1 Норд-вест гонит навстречу катеру крупную волну. Над головой собираются тучи. Они обложили все небо, еще больше сгущая мрак полярной ночи.Далеко впереди появляются и исчезают лучи прожекторов, обозначая землю. А берега но видно. Рассекая волны, катер идет


ЛИЦОМ К ЛИЦУ

Из книги Испытание автора Карташов Николай Фадеевич

ЛИЦОМ К ЛИЦУ В различных странах мира появлялся высокий, светловолосый механик-испытатель, очень скромный, деликатный, но вместе с тем решительный и знающий свое дело. То его видели на международной выставке, то на известной ярмарке или на участке голландского фермера, в