На моей памяти

На моей памяти

И так это и стало. Путь из Углича в Петроград остался во мне не просто как воспоминание, — с течением жизни это воспоминание, живое и острое, все более пополнялось, обогащалось, все более жило, и все новое, что вливалось в него или соприкасалось с ним, что я узнавала, становилось и моим личным тогдашним прошлым.

Уже много лет спустя я узнала, что примерно в те же годы, когда мы возвращались в Питер, чуть ли не в те же дни, на родину мою приезжал известнейший английский писатель-фантаст Герберт Уэллс, и прочла его книгу об этом путешествии.

Он ехал по той же железной дороге, что и мы, он видел таких же женщин, мужчин и детей, как мы, он видел нас. Но мы жили, а он смотрел. Смотрел, как на сцену, из окна отдельного купе в хорошем вагоне, где ехал со своим сыном, со своим английским кофейным прибором, пледом и консервами, привезенными из Англии. Их сопровождал «приставленный в Петрограде» матрос, перевитый пулеметной лентой, который зорко следил, чтобы никто не обидел знаменитого гостя, на остановках бегал для него за кипятком, а кипяток набирал в «серебряный чайник с царской монограммой», настолько «прелестный», что Уэллс этот чайник запомнил… Матрос ходил за кипятком на вокзалах, подобных станции Волга. А английский писатель был ужасно недоволен, что едет не экспрессом, а скорым, и непрерывно сварливо донимал балтийского матроса с серебряным чайником политическими претензиями… «Уста мои разверзлись, — писал он впоследствии, — и я заговорил с моим проводником, как моряк с моряком, и высказал ему все, что думал по поводу русских порядков…» Писатель упоминает также, что испытывал острое раздражение из-за ответов матроса, который, выслушав «мою длинную едкую речь, весьма почтительно отвечал одной, стереотипной, очень знаменательной для современного настроения умов в России, фразой: «Видите ли, — говорил он вежливо, — блокада! Блокада четырнадцати держав…» И автору «Борьбы миров», описавшему войну людей и марсиан, непонятно было, что вкладывал матрос в эту «стереотипную» вежливую фразу: «Видите ли, блокада…» До сих пор думаю, сколько выдержки потребовалось матросу, чтобы не ответить «по-балтийски» брюзжащему писателю. В те дни даже мы, дети, еще в Угличе пели, что у Колчака «мундир английский…». О, как любит мое детство этого неизвестного, через много лет узнанного матроса, как не прощает ничего знаменитому писателю, — сильнее, чем зрелость!

Герберт Уэллс не слышал, конечно, такого разговора, который слушала я по пути в Петроград, но ведь ему в то же самое время говорил о Волховстрое Ленин! И знаменитый фантаст снисходительно пожалел «кремлевского мечтателя», впавшего в «электрическую утопию». И книгу свою о моей родине в те годы он назвал: «Россия во мгле»; он видел ее только во мгле и будущее ее видел как мглу, а он ведь был совсем не самый худший из зарубежных людей, он в чем-то сочувствовал нам. Как гордится детство мое неизвестными спутниками в вагоне — русскими крестьянами, которые видели будущее своей родины как свет, как гордится и детство и вся жизнь моя Владимиром Ильичем Лениным, не только мечтавшим — но, уже тогда, в те годы, начавшим воплощать народную мечту о свете и силе. Вечно гордись им, жизнь моя, гордостью глубокой, целомудренной, молчаливой, открытой — гордись всегда, помни о них всегда, что бы ни случалось с тобою, со страной, с народом! К декабрю 1920 года был готов план ГОЭЛРО, и, докладывая о нем VIII съезду Советов, Глеб Максимилианович Кржижановский включил карту Российской Советской Федеративной Социалистической Республики «с центрами и кругами», и она засверкала перед взорами делегатов, почти ослепляя их. Быть может, это было в тот самый вечер, когда в келье у нас от неосторожного вздоха сестры погасла коптилка и сломалась единственная спичка, и мы, в темноте и страхе прижимаясь друг к другу, не знали, что в эти часы далеко в Москве горит и сверкает карта Будущего — нашего будущего. Оно было уже определено партией, оно было уже зримо ей.

Все это, уже почти легендарное теперь: поездка Уэллса, разговор с Лениным, сверкающая карта на VIII съезде Советов — было узнано мною и сопряжено с детством и органически, горделиво включено в него, как нечто ему принадлежащее, как его достояние — уже в дни комсомольской молодости, в период азартной работы на «Электросиле» в первую пятилетку, на заказах Большого Днепра.

И детство мое, и жизнь моя богатели все больше и больше, — еще двадцать лет спустя я услышала обо всем этом от самого Глеба Максимилиановича Кржижановского, когда в январе пятьдесят второго года провела у него целый вечер перед первой своей поездкой на Волго-Дон.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

«Уютно в памяти моей…»

Из книги Темный круг автора Чернов Филарет Иванович

«Уютно в памяти моей…» Уютно в памяти моей: Святая теплится лампада Перед обителью твоей, О детство — тихая отрада! Молюсь без слов, молюсь душой, Кому, сказать я не умею, Но образ матери родной Как чудо в сердце пламенеет… 22 августа


«Бог памяти, Бог забыванья…»

Из книги Поэзия народов Кавказа в переводах Беллы Ахмадулиной автора Абашидзе Григол

«Бог памяти, Бог забыванья…» Бог памяти, Бог забыванья! Ожог вчерашнего пыланья залечен вечностью слепою. И та, чьего лица не помню, была ль, покуда не ушла? Но всё надеется душа, зияя ящиком Пандоры[158], на повторенья и


XVI. Памяти В. С. Соловьева

Из книги Упрямый классик. Собрание стихотворений(1889–1934) автора Шестаков Дмитрий Петрович

XVI. Памяти В. С. Соловьева У могилы твоей, под печальным крестом Не роняю я слез, не шепчу о былом, И ревнивой судьбы я, собрат, не виню За недолгую, грустную юность твою. На печальном кресте всё мне грезится тот, Кто всю кровь и любовь за людей отдает, Чьи святые объятья от


Памяти моей прабабушки

Из книги Угрешская лира. Выпуск 3 автора Егорова Елена Николаевна

Памяти моей прабабушки Она любила пить крепкий горячий чай… Её раздражали украшенья, перчатки, очки… Закуривая, дочь выходила под вечер встречать, В кольцах дыма расширенные пряча зрачки. Потеряв мужа, она разучилась бояться — Быть слабой не для кого, если одна. Стала


ТЕАТР МОЕЙ ПАМЯТИ

Из книги Театр моей памяти автора Смехов Вениамин Борисович

ТЕАТР МОЕЙ ПАМЯТИ А я все слышу, слышу, слышу, Их голоса


Вяч. В.Иванов. Библиотека Рудомино в моей памяти[97]

Из книги Книги моей судьбы: воспоминания ровесницы ХХв. автора Лихачев Дмитрий Сергеевич

Вяч. В.Иванов. Библиотека Рудомино в моей памяти[97] Яне могу избежать сугубо личной ноты, говоря о том, что столько в жизни значило. Библиотека, самоотверженно созданная Маргаритой Ивановной Рудомино и немного больше десяти лет назад получившая ее имя, празднует свое


ИЗ ПАМЯТИ…

Из книги Я не могу иначе автора Толкунова Валентина Васильевна

ИЗ ПАМЯТИ… Народный артист СССР ИОСИФ КОБЗОН Профессия артиста всегда казалась заманчивой, привлекательной, интересной для многих. Эстрада не знала недостатка в певцах и актерах, и по сей день это так.Валя Толкунова относилась к тем молодым, красивым людям, что


Дни памяти

Из книги Православные старцы. Просите, и дано будет! автора Карпухина Виктория

Дни памяти Днем памяти усопшего старца чаще всего считают день окончания его земного пути. Христианский опыт учит нас, что смерть – это не противопоставление жизни, смерть является частью жизни. У христианина есть три дня рождения – физическое, затем следует крещение


Памяти

Из книги Бит Отель. Гинзберг, Берроуз и Корсо в Париже, 1957-1963 автора Майлз Барри

Памяти Иэн Соммервиль погиб в автомобильной катастрофе неподалеку от Бата (Сомерсет, Англия) 5 февраля 1976 г.Энтони Бэлч умер в Лондоне от рака желудка 6 апреля 1980 г.Майкл Портман умер от сердечного приступа 15 ноября 1983 г.Брайон Гайсин умер от сердечного приступа в Париже 12


август 4 Кое-что о свойствах моей памяти

Из книги Без знаков препинания Дневник 1974-1994 автора Борисов Олег Иванович

август 4 Кое-что о свойствах моей памяти Забрел в «Букинист» на Литейном... Что удивительно, даже завел знакомство. Узнали и сказали, что очень нравится «Генрих». Теперь хотят на «Три мешка», и я пообещал, что билеты занесу.А вот результат знакомства — полное и первое


21. Об особенности моей памяти

Из книги Воспоминания "Встречи на грешной земле" автора Алешин Самуил Иосифович

21. Об особенности моей памяти Детская память отличается от взрослой, потому что, частенько, в одном видится разное. Для взрослых пожар — беда, а для детей — зрелище. Что до меня, то я вообщевсегда и до сих пор больше запоминаю звуковую сторону: мелодии, слова, интонации, даже


Глава 4 Такой останься в памяти моей

Из книги Полина Виардо. Последняя волшебница автора Бергман Соня

Глава 4 Такой останься в памяти моей В «Воспоминаниях» Авдотьи Панаевой говорится о внешности двадцатидвухлетней Полины Виардо: «Виардо отлично пела и играла, но была очень некрасива, особенно неприятен был ее огромный рот…». Через несколько лет, когда Виардо снова


Дни памяти

Из книги Владимир Высоцкий. Жизнь после смерти автора Бакин Виктор В.

Дни памяти Это был человек особый. Он выразил эпоху, он выразил свое время. Он выразил ту жизнь, внутри которой жила советская страна и жило мое поколение, и в этом его особенность. Виталий Вульф Отвечая на один из вопросов анкеты, распространенной среди актеров Театра на


Советский социализм: каким он живёт в моей памяти…

Из книги Мы родом из СССР. Книга 2. В радостях и тревогах… автора Осадчий Иван Павлович

Советский социализм: каким он живёт в моей памяти… Чем дальше уходит в историю погубленная советская держава, наша любимая Отчизна – Союз Советских Социалистических республик, – тем сильнее ностальгия у людей, выросших в условиях Советской власти, в условиях


Советский социализм: каким он живёт в моей памяти…

Из книги Мы родом из СССР. Книга 2. В радостях и тревогах… автора Осадчий Иван Павлович

Советский социализм: каким он живёт в моей памяти… Чем дальше уходит в историю погубленная советская держава, наша любимая Отчизна – Союз Советских Социалистических республик, – тем сильнее ностальгия у людей, выросших в условиях Советской власти, в условиях


Из памяти…

Из книги Я не могу иначе. Жизнь, рассказанная ею самой автора Толкунова Валентина Васильевна

Из памяти… Народный артист СССР. Иосиф Кобзон Профессия артиста всегда казалась заманчивой, привлекательной, интересной для многих. Эстрада не знала недостатка в певцах и актерах, и по сей день это так.Валя Толкунова относилась к тем молодым, красивым людям, что