Невозможный Б. В. Раушенбах

Невозможный Б. В. Раушенбах

Мне повезло. Я знал Бориса Викторовича Раушенбаха больше сорока лет.

Это было в конце пятидесятых годов. Лечу я однажды на полигон Тюра-Там на испытание ракеты. Путь из Москвы до Тюра-Тама долгий. Летим всю ночь. У меня с собой была книжка, но я, пожалуй, больше дремал, чем читал. Я, то засыпал, то просыпался. Как-то, проснувшись, я бросил взгляд на соседа. Он увлеченно читал огромную красную книгу в солидном переплете. В самолете обычно читают что-нибудь легкое, в пестрых обложках – детективы, приключения. А тут сразу видно – солидный труд. Я удивился и спросил: «Что вы читаете?» Он очень дружелюбно ответил: «Китайскую книгу „Сон в красном тереме“». – «И это интересно?» – «Очень интересно! Это же Цао Суецинь описывает смену эпох в Китае– от династии Мин к династии Цин. А вы что читаете?» – он посмотрел на мою книгу. А я читал «Фауста». «И в чьем переводе?» – «Пастернака». Это был новый перевод. «Разрешите посмотреть?». Мой сосед взял «Фауста», быстро нашел нужное ему место и прочитал с полстраницы. «Ну, вот, я так и знал, что неправильно переведена молитва ведьмы», – сказал он, возвращая мне книгу. Я поразился, что коллега так сходу критикует Пастернака, которого считал незыблемым авторитетом в области поэзии. «Что же здесь неправильно?». «А вы прочитайте», – предложил Раушенбах (а это был именно он!):

Ты из одной

Десятку строй,

А двойку скрой,

О ней не вой.

Дай тройке ход,

Чтоб стала чет,

И ты богач.

Четверку спрячь,

О ней не плачь,

А пять и шесть

С семеркой свесть,

И до восьми

Их подыми.

Девятка – кон,

Десятку – вон.

Вот ведьмина таблица умноженья.

«И вам не кажется, что это бессмыслица?» – «Так это же молитва ведьмы! Она и должна быть бессмысленной. Это же сами по себе несовместимые понятия – молитва и ведьма!». И тогда он мне рассказал, что у Гете в ведьминой молитве было описание волшебного квадрата. В котором цифры расположены так, чтобы по горизонтали, по вертикали и по диагонали при сложении получалась одна и та же сумма. Самый простой волшебный квадрат вот такой, что каждый раз в сумме 15:

2 7 6

9 5 1

4 3 8

Я смотрел на него с восхищением и удивлением: кто же это у нас в КБ интересуется историей Китая да еще так разбирается в немецкой поэзии? Потом я узнал, что Раушенбах был крупным светилом сразу в нескольких науках.

И не в соседних, а в очень разных областях знания. Он был выдающимся физиком, лучшим специалистом по системам управления космическими аппаратами, правой рукой Королева. А еще – изучал геометрию иконописи, исследовал африканскую живопись, был богословом. Без книг и статей Раушенбаха сегодня невозможно изучать древнерусское искусство. Я понял, что это великий человек. Он был из немцев и пострадал в годы войны, хотя всегда был патриотом Советского Союза и России. Как немца его сослали в Нижний Тагил. После войны его взял к себе Келдыш, а с 1960-го Раушенбах работал у Королева.

Два раза Борис Викторович рассказывал мне о Святой Троице, объяснял «логику троичности» как физик и богослов. Объяснял подробно. Есть такая шутка: «Сколько раз тебе объясняю, уже сам понял, а ты все не понимаешь!» У нас вышло по-другому: Раушенбах изначально все понимал, а я так и не понял. Незадолго до смерти Б.В. мы с ним выступали перед какой-то аудиторией. Ему задали вопрос о войне, о ссылке. Он стал рассказывать об этом и… заплакал.

Он был истинным ученым, одним из самых высокообразованных людей XX века. Когда мы вспоминали о Крылове – я приводил шутку про узких и широких специалистов. Так вот Раушенбах был уникален: он узнавал все больше и больше обо все большем и большем. Жизненный путь его не был гладок, он прошел огонь и воду. И останется в истории науки как Настоящий Академик.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Невозможный Толстой

Из книги Лев Толстой: Бегство из рая [litres] автора Басинский Павел Валерьевич

Невозможный Толстой Незадолго до духовного переворота Толстого его жене приснился страшный сон, который она пересказала Alexandrine:«Она видела себя стоящей у храма Спасителя, тогда еще неоконченного; перед дверьми храма возвышался громадный крест, а на нем живой распятый


Этот невозможный патриотизм

Из книги Статьи из еженедельника «Профиль» автора Быков Дмитрий Львович

Этот невозможный патриотизм Патриотизм в очередной раз стал лозунгом момента. Власть снова пытается научить нас Родину любить. Выступления, обращения и программные документы Владимира Путина и его команды запестрели не только советской, но даже славянофильской


«Человек крайних убеждений, невозможный ни в каком учебном заведении»

Из книги Мечников автора Могилевский Борис Львович

«Человек крайних убеждений, невозможный ни в каком учебном заведении» Прошли годы с тех пор, когда благодаря усилиям Ковалевского и Мечникова была доказана связь между животными позвоночными и беспозвоночными. Два русских ученых внесли ясность в труднейший вопрос


Глава 8 Porsche 911 – невозможный спорткар

Из книги 10 автомобилей, которые перевернули мир автора Медведев Михаил

Глава 8 Porsche 911 – невозможный спорткар Век автомобиля недолог. В условиях жесточайшей конкуренции модели-дебютанты, еще вчера нежившиеся в лучах софитов на подиумах всемирных выставок, через 5, максимум 7 лет уступят место на конвейере другим машинам: еще более


Глава 19. Совершенно невозможный человек

Из книги Рассказчик: Жизнь Артура Конан Дойла автора Сташауэр Дэниел

Глава 19. Совершенно невозможный человек Ярче всего у меня в памяти сохранилась приземистая фигура профессора Резерфорда с ассирийской бородой, мощным голосом, широченной грудной клеткой и своеобразными манерами. А. Конан Дойл Воспоминания и приключения "Мои методы


Раушенбах

Из книги Сюжет в центре автора Хабаров Станислав

Раушенбах Раушенбаха хочется сравнить с Опенгеймером не смотря на их несравнимые миссии и масштабы. Опенгеймер имел дело с учёными, а Раушенбах с молодежью без опыта и имени, с вчерашними выпускниками различных школ. Он выбирал основных исполнителей, а они уже тянули