Два моих «Я»

Два моих «Я»

? Ты не слушаешь радио, Рая? ? закричал с порога Иосиф Евсеевич.

День был солнечный, безветренный. Я сидела на открытой веранде в полотняном шезлонге, читала книжку и приглядывала за Эдиком ? его сильно интересовали соседские куры, забредшие на наш участок, а петух у них был очень злой. С недавнего времени мальчик сильно заикался. Няня сказала, что будто бы через Эдика, когда тот сидел верхом на игрушечной лошадке, перепрыгнула собака; в другой раз его напугал соседский мальчик, неожиданно появившись перед ним в страшной маске. Я возила сына к докторам, и мне было сказано, что если не пройдет само, с осени сорок первого «начнем лечить».

? А что случилось? ? спросила я

? Война, война началась!

Бросилась к приемнику, включила и так, забыв оторвать руку от кнопки, стоя дослушала сообщение Молотова ? его уже повторял диктор.

Взволнованный Иосиф Евсеевич продолжал бормотать:

? Ужас, ужас, какое несчастье, мы все погибли!

? Да вы что! ? самонадеянно воскликнула я. ? Мы этих фашистов уничтожим на их же земле!

Свекор посмотрел на меня с удивлением:

? Хорошо бы так, но ведь вся Европа не справилась с ними.

? Ну, так то Европа! Царская Россия любые нападения отражала, а уж Красная армия ? тут и говорить нечего! Разбила Антанту, прогонит и фашистов. Мы еще честным немцам поможем освободиться от Гитлера и его пособников!

Иосиф Евсеевич только горестно покачал головой, а я, быстро собравшись, понеслась в издательство. Меня не удивило, что, несмотря на выходной, собрались почти все сотрудники. Я, как секретарь парторганизации, провела краткий митинг. Наивное убеждение, что война будет короткой и сокрушительной для фашистов, осмелившихся напасть на нашу могучую державу, звучала в словах всех выступавших.

В понедельник нас, секретарей, собрали в райкоме ? инструктировали, как правильно проводить митинги. Что говорить, как отвечать на всякие неудобные вопросы ? оптимизм бил через край, теперь и вспомнить-то стыдно...

Спустя десять дней услышала выступление Сталина по радио. Поразили необычное обращение «братья и сестры» и чрезвычайно тревожная интонация голоса; речь поминутно прерывалась, слышалось бульканье наливаемой в стакан воды. Вот тогда в первый раз мне по-настоящему сделалось страшно.

С фронтов передавались печальные сводки. Наши войска оставляли один город за другим. Чуть ли не через неделю после начала войны мы потеряли западную Белоруссию, в том числе город Барановичи, где находился на топографической практике мой самый любимый младший брат Митя. Училище, пославшее двести пятьдесят студентов на практику, об их судьбе ничего не знало. Последнее письмо мама получила от Мити в конце мая, и с той поры мы уже не имели о нем вестей.

Нас стали готовить к «возможной встрече с врагом». Женщины занимались в санитарных отрядах, учились метать бутылки с горючей смесью, мужчины записывались в отряды народного ополчения. Было получено указание: лиц, подлежавших призыву, в отряды не записывать. Помню, не записала Сеню Гольденберга, моего молодого редакционного помощника ? обиделся на меня смертельно.

? Пойдешь, когда призовут. У тебя возраст призывной.

? Когда призовут, война уже кончится!

Пришлось записать.

Если летом из города в основном отправляли женщин с малыми детьми, то с августа начали вывозить целые предприятия и учреждения.

Я не могла в такую грозную пору покинуть свой партийный пост ? было стыдно.

Попыталась уговорить поехать с детьми Маврушу.

? Что, хотите навязать своих детей? Отца у них нет, вас убьет бомба, а я буду их растить?

? Бог с тобой! Никто тебе их не навязывает, тебе самой будет лучше! А если что случится со мной, их воспитает государство.

Но Мавруша была непреклонна.

Жена Сеи, Алла, посоветовала отправить с детьми Иосифа Евсеевича ? она его ненавидела:

? Если б ты только знала, Рая, как он мне надоел!

Передать эту гадость не решилась, старик от моего предложения наотрез отказался и уехал с семьей сына куда-то за Уфу[61].

Соне было девять лет, Эдику четыре с небольшим. Но после мучительных размышлений ? решилась.

От Южного порта на большом пароходе мои дети отправились в далекое путешествие по русским рекам: Москва, Ока, Волга, Кама... Прибыли в Молотов (теперь Пермь), оттуда поездом их доставили в Кунгур, где на берегу Сылвы, в доме отдыха ЦК авиаработников, были организованы интернат и детский сад для детей работников ВЦСПС.

Меня осуждали даже близкие друзья. Я отстаивала свое решение как единственно правильное, а сама тосковала и тревожилась.

Начальником писательского эшелона был назначен один мой автор ? Марк Ефетов. В тридцать пятом редактировала его первую книжку, тогда же он стал вхож к нам в Колокольников и даже, навязывая дружбу «домами», познакомил с женой Дитой. Арося относился к нему иронически и за глаза именовал «Буфетовым». Однажды ? прошло, наверное, не меньше года после Аросиной гибели ? Марк признался мне в любви:

? Я бы никогда не посмел... ваш муж... я очень уважал его, но теперь...

? Что теперь? ? спросила я удивленно.

? Я бы хотел... соединить наши судьбы, ? избегая моего взгляда, пробормотал он.

? А Дита как же? ? удивилась я.

? С Дитой я живу по инерции, а вас люблю.

Я засмеялась.

? Значит, вы совсем меня не любите, не любите?

? Так, чтобы стать вашей женой, конечно, нет! Останемся друзьями[62].

Марк предложил место в эшелоне. Два моих «я» ? мать и коммунист ? немедленно сцепились между собой. Борьба была нешуточной; узнав, что эшелон идет под Казань, в Чистополь, я тотчас нашла предлог:

? А мне нужно работать вблизи детей, не дальше чем в Молотове!

Но Марк стал уверять, что именно в этом городе у него масса друзей в редакционных и писательских кругах, что он лично отвезет меня туда и обеспечит работой. Крыть было нечем. Собрала партбюро и робко сказала о возможности своей эвакуации. Неожиданно просьбу мою поддержали и вынесли решение, которым освобождали от обязанностей секретаря парторганизации и, таким образом, благословляли в путь.

? Вы мать, и вам надлежит быть с детьми, ? назидательно сказал директор издательства, заметив мою обиду.

Легкость, с какой было принято это решение, задела.

С заседания вышла совсем расстроенная. Значит, только потому, что я мать, я должна, по их мнению, сидеть в глубоком тылу и издали наблюдать за трагическими событиями, происходящими в стране?

А тут позвонил Марк. Он очень обрадовался, узнав, что меня отпустили, сказал, что час отправления эшелона пока неизвестен, но в любом случае завтра он тронется в путь. Марк дал несколько советов, как собраться в дорогу, что взять с собой, и велел ждать звонка.

Радость Марка насторожила. Всю ночь, помню, не могла заснуть, размышляя, правильно ли поступаю, и к утру пришла к твердому убеждению, что ехать ни в коем случае нельзя. Я рисковала потерять свою самостоятельность, попасть под власть человека, мне немилого, которому ничем не могла отплатить за участие в моей судьбе...

Утром, как всегда, я пришла на работу и попросила считать вчерашнее мое заявление недействительным, так как возможность эвакуации исчезла. Марк обрывал телефон, но я не подходила, малодушно избегая разговора, и мои товарищи всякий раз сообщали, что меня срочно вызвали в райком партии.

Так я осталась в Москве.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Еще немного о моих детях

Из книги Новеллы моей жизни. Том 2 автора Сац Наталья Ильинична

Еще немного о моих детях Может, вас интересует биография сына Ильи, когда он подрос?По переезде в Москву с ним всякое было. То «колы» в дневнике превращались в «четверки», то из злополучного этого дневника были выдраны целые страницы, покрытые восклицательными знаками


Из моих личных записей

Из книги Кровавый кошмар Восточного фронта [Откровения офицера парашютно-танковой дивизии «Герман Геринг»] автора Кноблаух Карл

Из моих личных записей


Несколько моих впечатлений

Из книги Ответы на вопросы православной молодёжи автора Кураев Андрей Вячеславович

Несколько моих впечатлений Прежде, чем перейти к рассказу о собственно концерте «Рок к небу», нужно сказать несколько слов о том, каким вообще может быть отношение Церкви к рок-музыке. Очень часто мы, православные люди, плюемся, говоря: «Все эти рокеры одинаковы, все они


«Моих Тысячелетий»

Из книги Литературные портреты: По памяти, по записям автора Бахрах Александр Васильевич

«Моих Тысячелетий» Что было особенного в поэзии Довида Кнута? Что в ней прельщает и заставляет всех знавших поэта вспоминать о нем с оттенком признательности за встречу? Что выделяло творчество этого небольшого, очень живого человека, который в дружеской компании «какие


Дневник моих встреч 

Из книги Дневник моих встреч автора Анненков Юрий Павлович

Дневник моих встреч  От автора Мы все еще, разумеется, молоды:кому — пятьдесят, кому — шестьдесят,кому — далеко за семьдесят.Единственный груз, который начинает нас тяготить, это — груз воспоминаний. Когда воспоминания становятся слишком обременительными, мы


О моих домашних

Из книги Там, где всегда ветер автора Романушко Мария Сергеевна

О моих домашних Мне нравилось, когда мама говорила о Фёдоре: «Я его уважаю. Фёдор – глубоко порядочный человек».То же говорили и мамины подруги о моей маме, что она никогда не подведёт и не растрезвонит по городу чей-то секрет, если его ей доверили. И все соседи постоянно


Голливуд моих мечтаний

Из книги Прошлое и будущее автора Азнавур Шарль

Голливуд моих мечтаний «Беверли — Хиллз»! Впервые в жизни я остановился в легендарном отеле «Беверли — Хиллз», где часто останавливались и даже успели завести свои привычки самые известные деятели литературы, политики и кино. Несмотря на свои скромные возможности, я


Про моих критиков

Из книги С миру по нитке автора Эйрамджан Анатолий

Про моих критиков В Ереване снимался фильм по моему дипломному сценарию. С главным редактором киностудии «Арменфильм», Левоном Будагяном я играл в шахматы.Разыграли быстро дебют и еще через несколько ходов он задумался крепко, а потом поднял на меня глаза и сказал:–


К истории моих стихотворений

Из книги О других и о себе автора Слуцкий Борис Абрамович

К истории моих стихотворений Начну с «ЛОШАДЕЙ В ОКЕАНЕ».Написаны в 1951 (?) году летом в большую жару. Я снимал тогда комнату близ Даниловского рынка у интеллигентного переплетчика Терушкина, купившего часть дома, в котором жили Фрейдины. Иными словами, жил по месту прописки


ЖЕНЩИНЫ МОИХ ГРЕЗ

Из книги Откровение автора Климов Григорий Петрович

ЖЕНЩИНЫ МОИХ ГРЕЗ Давайте я займусь самокритикой. Во всех моих книгах героини - это явно ненормальные женщины, отрицательные женщины. В "Князе" - это холодная красавица Ольга, жена красного кардинала Максима Руднева, которая завела его по ту сторону добра и зла, жизни и


Начало моих болезней

Из книги Под кровом Всевышнего автора Соколова Наталия Николаевна

Начало моих болезней Время шло. Мы с мужем привыкли друг к другу, началась супружеская жизнь. Инициатива была с его стороны, я не смела уклоняться, хотя кроме болезненных ощущений не имела ничего. Беременность не наступала. Я видела, с какой нежностью мой дьякон причащает


Глава 1 О моих предках

Из книги Поживши в ГУЛАГе. Сборник воспоминаний автора Лазарев В. М.

Глава 1 О моих предках Мой отец, Болдырев Николай Николаевич, родился 9 июля 1884 года в селе Украинцево Инсарского уезда Пензенской губернии, в усадьбе своей бабушки, Ольги Васильевны Литвиновой, в девичестве Устиновой.Отец моего отца, тоже Николай Николаевич, по


«Моя душа – в моих песнях…»

Из книги «Кино» с самого начала [litres] автора Рыбин Алексей Викторович

«Моя душа – в моих песнях…» Журнал «Костер» № 8, август 1991 г. ВСТУПЛЕНИЕ:15 августа прошлого года трагически погиб поэт, певец, композитор, киноартист – Виктор Цой. Виктор Цой торопился жить и очень любил жизнь, хотя мало кому признавался, – образ «черного рыцаря» не


81. Весь мир у моих ног

Из книги Эдит Пиаф автора Надеждин Николай Яковлевич

81. Весь мир у моих ног Несмотря на тяжкий недуг, Пиаф продолжала давать концерты. Именно это и еще, вероятно, любовь к Тео, продлили ей жизнь. После вердикта врачей Эдит прожила не восемь месяцев и даже не год, а почти два года.Еще в 1960-м году Пиаф выходила на сцену «Олимпии» 12


Письма от моих родителей

Из книги A Work in Progress автора Франта Коннор

Письма от моих родителей ЛАДНО, ПРИГОТОВЬТЕСЬ. Я собираюсь сделать немыслимое и передать перо в руки моих родителей. Да, людям, которые создали меня, подняли, и буквально сделали меня тем, кем я являюсь сейчас; людям, которые знают все мои секреты и не боятся болтать их